Этот вариант привязанности был впервые описан Мэри Мейн и Джудит Соломон[86]. Они обратили внимание на странное поведение некоторых детей, которые испытывали непредсказуемый страх по отношению к своим родителям — как прямой, по причине откровенно пугающего поведения родителей, так и косвенный, из-за страха перед самими родителями. Подобные дети иногда демонстрировали признаки обычных — надежного или ненадежных (тревожного или избегающего) — типов привязанности, о которых шла речь выше, однако в то же время для них были характерны кратковременные эпизоды необычного поведения, дезорганизованного и дезориентированного: признаки замешательства, страх, замирание и странные движения. Так появился новый тип привязанности — дезорганизованный^{15}.

Такие реакции возникают у ребенка, если он испытал так называемый неразрешимый страх — страх, от которого нет спасения. Для него родитель — это одновременно и «тихая гавань», и источник тревоги или угрозы. Таким образом, если ребенок чувствует угрозу со стороны фигуры привязанности, он находится в немыслимой ситуации, когда источником и опасности, и спокойствия становится один и тот же человек — значимый взрослый. Ребенок сталкивается с неразрешимым парадоксом, стремясь одновременно и убежать от родителя, и сблизиться с ним[87]. Это происходит не осознанно, не обдуманно, а на биологическом уровне — как результат внутренних процессов, сформировавшихся в ходе эволюции в качестве ответа на страх. Ребенок стремится к родителю и вместе с тем от него.

Перед лицом такой невероятной ситуации все стратегии организованной привязанности ребенка рушатся, распадаются — отсюда и название: дезорганизованный тип. Он предпринимает шаги по сближению с пугающим либо испуганным родителем, в то же время стараясь игнорировать внушаемый им страх. Замирание, замешательство и прочие странные реакции — закономерный итог. Это могут быть очень короткие эпизоды, они обычно сочетаются с другими видами поведения привязанности — одним или (чаще) несколькими, — которые мы рассмотрели раньше. Например, иногда ребенок быстро переключается между «тревожным» приближением и «избегающим» отступлением. Однако в большинстве случаев потребность в близости — физическом контакте — перевешивает попытки сбежать от пугающей фигуры привязанности[88]. Поэтому ребенок, как правило, остается рядом со значимым взрослым, хотя его раздирает внутренний конфликт из-за одновременной активности механизмов сближения и избегания (см. рис. 2.2).

В то время как все три типа организованной привязанности — надежная, тревожная и избегающая — более или менее адаптивны, дезорганизованная привязанность представляет собой разрушение привязанности и стратегий, связанных с вниманием: это разрушение возникает из-за пугающего или испуганного родителя. Условия окружающей среды — испытываемый неразрешимый страх, от которого невозможно скрыться и который невозможно победить, — подавляют попытки человека адаптироваться, и его гомеостатическая система дает сбой. Чтобы представить себе, что происходит при этом сбое, вспомните, как наш организм пытается регулировать свою температуру, поддерживая ее на уровне около 36,6 °C. Потоотделение, озноб, желание надеть или, наоборот, снять одежду, найти укрытие — все это относится к эволюционной адаптации^{16}, помогающей особям нашего вида поддерживать нужную температуру тела. Но стоит поместить человека в условия экстремальной жары или холода, выходящие за рамки нашей зоны эволюционной адаптации, и система поддержания температуры тут же дает сбой, будучи способной справиться не с любыми условиями, а лишь с теми, в которых она эволюционировала. Аналогичным образом неразрешимый страх больше не воспринимается как обстановка, на которую можно ответить организованной реакцией, поэтому бегство к источнику безопасности становится парадоксальным подходом к угрозе и приводит к диссоциации и замешательству.

Рис. 2.2. Дезорганизованная привязанность, или связь на основе травмы

Возникновение дезорганизованной привязанности в детстве — предвестник целого ряда негативных последствий в будущем: это и контролирующее поведение по отношению к родителям (значимым взрослым), и симптомы диссоциативного расстройства, и повышенный риск иных психопатологических проблем в подростковом и взрослом возрасте, и агрессивные или нерешительные отношения со сверстниками[89]. Кроме того, людей с дезорганизованным типом привязанности можно слишком часто встретить в психиатрических больницах и тюрьмах: очевидно, что это и вправду не самая полезная и адаптивная стратегия[90].

Я начала объяснение с детей, но потребность в привязанности сохраняется и у взрослых, как и поведение привязанности: это становится основой близких отношений с супругами (партнерами) и близкими друзьями, а также формирует манеру заботиться о детях и о родственниках, требующих ухода. Повзрослев, мы ищем утешения, помощи или поддержки у близких, когда нам страшно или тяжело, но в остальное время мы живем своей жизнью, лишь изредка «оборачиваясь, чтобы убедиться, что мама рядом». Дезорганизованная привязанность тоже характерна не только для отношений между родителями и детьми, но и для взрослых людей, столкнувшихся при взаимодействии с другими со страхом или жестокостью, — например, при домашнем насилии в форме контролирующего поведения.