Как же работают механизмы привязанности? Как и пушистый гусенок, человеческий детеныш тянется к знакомому человеку — обычно к маме (или любому другому значимому взрослому), — когда он испытывает стресс, напуган, голоден, устал или когда у него что-то болит. Когда все идет как надо, то есть родитель гибко подстраивается под ребенка, проявляет чуткость и отзывчивость, у малыша вырабатывается надежный тип привязанности. При стрессе или чувстве угрозы система привязанности ребенка активизируется: посредством различных форм поведения привязанности (малыш плачет, улыбается, тянется к родителю, чтобы тот взял его на руки) он ищет близкого человека, который в идеале должен обеспечить ему то, в чем он так нуждается, — утешение и защиту. В будущем при возникновении угрозы родитель будет восприниматься ребенком как «тихая гавань». Поведение привязанности со стороны ребенка и потребность в защите потомства запускают у родителя систему заботы (многие прекрасно знают, как это работает: согласитесь, очень трудно игнорировать неутихающий плач ребенка).

Когда угроза минует, а ребенок получит необходимое утешение и ощутит «надежную безопасность», его механизмы привязанности выключаются: он вновь свободно исследует мир и отдаляется от родителя — но лишь настолько, чтобы можно было легко вернуться к нему при возникновении новой опасности. А чуткий и отзывчивый родитель не мешает своему ребенку узнавать новое и всегда готов его утешить и успокоить при необходимости. Представьте себе малыша, который убегает от мамы, чтобы поиграть с другими детьми, но время от времени оборачивается, чтобы убедиться, что мама рядом. Увидев, что все в порядке, ребенок успокаивается и бежит играть дальше. В этом случае он использует родителя или иную фигуру привязанности (значимого взрослого) в качестве надежной базы для исследования мира. Связь между родителем и ребенком можно сравнить с эластичной резинкой, которая растягивается и сжимается в зависимости от желаний ребенка и изменений условий среды (см. рис. 2.1). Около 58 % населения с низким риском неблагополучия (пребывание в неблагоприятных социальных или психологических обстоятельствах: нищета, насилие в семье, серьезные психические расстройства у родителей и так далее) имеют надежный тип привязанности[76]. Он считается показателем таких защитных факторов, как стрессоустойчивость[77], потребность защищать других[78], альтруизм[79] и эмпатия[80].

Боулби воспринимал привязанность как гомеостатическую систему контроля: поведение, направленное на поиск близости (плач, привлечение внимания, стремление к контакту), чередуется с исследовательским поведением. Согласно Боулби, поведение привязанности должно быть успешно завершено посредством надежного и устойчивого ощущения спокойствия, чтобы могла начаться исследовательская фаза. Иными словами, ребенок — или взрослый — должен достичь определенного уровня спокойствия, чтобы справиться с реакцией на страх (однако это спокойствие не должно его угнетать или подавлять)^{13}. Но как только угроза минует, а реакция на страх утихнет, потребность в «тихой гавани» тоже отпадает, и малыш снова готов заняться изучением окружающего мира. Именно в этот момент поведение привязанности ребенка успешно «завершается», так как был достигнут нужный уровень спокойствия, и уступает место исследовательскому поведению.

Рис. 2.1. Связь при надежном (организованном) типе привязанности

Однако родителям не всегда удается правильно отреагировать на ситуацию, а иногда и сами обстоятельства мешают ребенку (или взрослому) получить ту заботу, в которой он нуждается. В этом случае у человека нарушается развитие привязанности (в итоге она может и вовсе не сформироваться), что, как обнаружил Боулби с коллегами, предсказуемым образом влияет на его дальнейшее развитие. Наряду с надежной привязанностью Боулби также описал и две ненадежные формы детской привязанности: тревожную и избегающую.

Если у ребенка ненадежная, непостоянная фигура привязанности, а «тихая гавань» доступна ему лишь время от времени, то он не может достичь необходимого уровня спокойствия, который нужен для успешного завершения поведения привязанности. Не успокоившись полностью, ребенок будет продолжать попытки сблизиться со значимым взрослым. Результат — навязчивость, страх разлуки и невозможность успешно использовать фигуру привязанности в качестве надежной базы для исследования мира. Такое состояние называют тревожной привязанностью^{14}. Оно характеризуется чрезмерной активностью механизмов привязанности, постоянным поведением привязанности и проблемами с восприятием родителя в качестве надежной базы — иначе говоря, исследовательские возможности ребенка ограниченны. Ребенок — тревожный, не уверенный в ответной реакции родителя — постоянно находится в состоянии «боевой готовности», требуя внимания при помощи поведения привязанности и время от времени добиваясь успеха. Ребенок берет на себя непропорционально более существенную долю работы по поддержанию контакта (в сравнении с родителем)[81]. Этот тип привязанности коррелирует с развитием у человека в более позднем возрасте тревожности и сверхбдительности, а также повышает вероятность стать жертвой буллинга[82]. Около 19 % людей, не проходящих никакого психиатрического лечения, имеют тревожный тип привязанности[83].

Вторая форма ненадежной привязанности возникает, когда родитель или значимый взрослый постоянно отвергает ребенка или пренебрегает им и тот в итоге отказывается от поведения привязанности. Это называется избегающая привязанность, или замкнутая. Не получая положительного отклика в виде заботы на свои первые попытки найти близость, ребенок в конце концов сдается и перестает к ней стремиться. Это не значит, что ребенок научился самостоятельно контролировать свою реакцию на страх, — просто он больше не идет к значимому взрослому за защитой и утешением, а также избегает формирования привязанностей и подавляет поведение привязанности, даже если внутри он переживает страх или ощущает угрозу. Люди с избегающей привязанностью держатся особняком и не позволяют себе ни от кого зависеть. В стрессовых ситуациях они тоже испытывают физиологическое возбуждение, но для них непривычно искать утешения, чтобы ослабить тяжесть переживаемых чувств. Этот тип привязанности коррелирует с гневливостью и агрессивным поведением наподобие буллинга[84]. Считается, что около 23 % людей, не проходящих никакого психиатрического лечения, обладают избегающей привязанностью[85].

Хотя оба ненадежных типа привязанности — тревожная и избегающая — могут казаться далекими от «надежного» идеала, они все равно представляют собой полезные реакции и адаптацию к определенным обстоятельствам сближения: тревожный тип может повысить шансы на формирование привязанности за счет внимательности и доступности фигуры привязанности, в то время как замкнутый вариант помогает защитить «я» человека посредством избегания отвергающего и потенциально опасного поведения со стороны значимого взрослого. Вместе с надежной привязанностью они формируют три организованные стратегии, которые играют роль системы саморегуляции, «включаясь» и «выключаясь» в рамках эволюционной адаптированности. Это значит, что такие стратегии довольно хорошо работают в условиях, которые, возможно, не оптимальны, зато предсказуемы: именно в такой среде эволюционировали наши предки. Так ребенку проще выработать связный — организованный — план реагирования на окружение.

Пока все хорошо. Но как все это относится к промыванию мозгов и подчинению моего собеседника Масуда воле лидера террористов? В этом смысле нас больше интересует четвертый тип привязанности. Дезорганизованная привязанность оказывает сильнейшее влияние на наши эмоции и мышление, и это помогает объяснить, как такой умный, любознательный и вдумчивый парень, как Масуд (или, если уж на то пошло, Марина, я и любой другой человек, чьи истории описаны в этой книге), решил загородить свой разум от всяких «сомнений и вопросов» о группе, к которой он присоединился.