Я проснулся от едва слышного стука в дверь. Открыл глаза, не сразу понимая, где нахожусь. Солнце клонилось к закату, значит, проспал я несколько часов.

— Да? — отозвался я и с трудом сел в кровати, опустив стопы на прохладный пол.

Дверь приоткрылась, и в проём заглянул Никифор. Вид у домового был донельзя настороженный:

— Мастер-князь, вы уж не обессудьте, что я вас побеспокоил. Но вроде уже и темнеть начинает. И в это время не стоит почивать. Потому как голова потом становится тяжелой, а мысли все больше дурные посещают…

— Ясно, — отмахнулся я, с удивлением обнаруживая у кровати теплые тапочки.

Они были сделаны из мягкого войлока, с тонкой вышивкой по краю, гибкой подошвой из толстой кожи. Стелька внутри оказалась мягкой и приятно теплой.

— Это твоя работа? — спросил я.

— Вы о чем, Николай Арсентьевич? — осведомился Никифор и быстро прошел в комнату.

Увидев, что я примерил обновку, старик расцвел.

— Я так и знал, что угадаю с размером. У вас стопа чуть больше, чем у старого князя. Но глаз у меня наметан. Да и посмотрел на циферки, которые на обувке вашей написаны изнутри.

Я поднялся, сделал пару шагов и признал, что тапочки на редкость уютные.

— Спасибо. От души, — искренне поблагодарил я домового. — Теперь по утрам будет приятнее вставать.

— А вам холодно было? — уточнил Никифор с невинным выражением на лице. — Сказали бы раньше, и я бы вас обеспечил тапочками сразу же. Мне несложно.

Я покачал головой, зная точно, что такой подарок Никифор бы мне ни за что не сделал несколько недель назад. А теперь, по мнению старика, я заслужил обновку.

— Спасибо, — повторил я и усмехнулся. — Значит разбудить меня ты решил только потому, что в Северске не принято спать в сумерках?

— Нет, конечно. Стал бы я вас по такому пустяку… — Никифор осекся и нахмурился, — заболтали вы меня, отвлекли. А ведь к вам гости пожаловали.

— Кто?

— Посланец от каменного народца, — просто ответил домовой. — Пришли за той заслонкой проклятой.

В словах собеседника чувствовалось облегчение. Словно Никифор не хотел держать вещицу колдуньи дольше, чем это необходимо. С меня же фраза про гостей мигом согнала остатки сна. Я быстро скинул с себя домашние штаны и принялся облачаться в приличную одежду. Домовой не стал меня смущать вниманием и привел в порядок разворошенную кровать.

Мне предстало поистине завораживающее зрелище: домовой взмахнул руками, словно дирижёр, и одеяло вознеслось в воздух. Простыня расправилась на матрасе, подушки запрыгали, принимая первоначальную форму. Одеяло мягко опустилось на постель, а затем скомканное у спинки кровати покрывало развернулось и заняло свое место.

Даже моего таланта мастера ветра не хватило бы для такой слаженной работы. У Никифора все получилось естественно и без усилий. Вещи будто ожили и замерли, когда домовой закончил работу. Она, к слову, заняла у него всего несколько секунд.

— Это потрясающе, — выдохнул я.

— Ась? — встрепенулся Никифор и на всякий случай оглянулся.

— То, что вы делаете…- продолжил я.

— Ох, я привык при старом хозяине не прятаться, — смутился домовой. — Обычно у нас не принято вот так… напоказ…

— Прости, я не должен был пялиться, — я развел руки в стороны.

— И то верно, — фыркнул Никифор и прищурился, — Поправьте ворот пиджака. А то он торчит. И волосы надобно пригладить. Негоже вам выглядеть как воробей после дождя.

Я быстро последовал советам домашнего духа и остался доволен отражением в зеркале.

— Хоть сейчас на прием к самому Императору, — прокомментировал Никифор, и я улыбнулся:

— Тогда идем.

Мы спустились в гостиную, где нас уже ждали Морозов и Лада. Компанию им составили два невысоких человека. Они сидели в креслах у камина, а на столе рядом стоял заварочный чайник и четыре чашки. Гости общались с воеводой, но я видел настороженность в их глазах. Судя по всему, каменный народ не привык доверять людям.

Гости были одеты в простую цветастую одежду из грубой ткани. На ногах носили сапоги с широкими голенищами. Они показались широкоплечими, коренастыми, с коротко стриженными густыми волосами. Единственным, что выдавало в гостях нелюдей, были глаза. Тёмные и глубокие, как колодцы.

— Добрый вечер, — поздоровался я.

Они обернулись, отставили чашки и поднялись с кресел. Молча поклонились. Очень низко, почти до земли.

— Здравы будьте, княже, — хриплым голосом произнес один из гостей. — Обычно мы не заходим в человечьи дома. Но у вас все по покону. И хозяин милостливый… — он коротко кивнул Никифору, который тут же приосанился, — и помощник евойный сытый.

Бельчонок, о котором шла речь, лениво потянулся на спинке кресла. Он хитро посматривал на чашки с недопитым чаем, которые гости оставили на столике. Но Лада тотчас догадалась о намерениях питомца и ловко перевернула посуду.

— Мы соблюдаем законы края, — сказал я, надеясь, что подобного ответа от меня ждут.

Мои слова пришлись гостям по душе. Они обменялись взглядами

— Потому мы и решили, что с вами можно иметь дело, — пробасил второй гость. — Со старым князем у нас не особо гладко все складывалось. Хотя он был недурным человеком. Но не вышло у нас понимания.

— Спасибо, что дали нам шанс все исправить.

— Это для всех будет только на пользу, — гость посмотрел на меня черными глазами, и мне показалось, что в глубине его зрачков мелькнули огненные искры.

— Мы пришли забрать то, что вы нам обещали, — глухо проговорил гость постарше и переступил с ноги на ногу. Доска под ним скрипнула, словно мужчина весил куда больше, чем казался.

— Конечно, — кивнул я. — Нужная вещица ждет вас снаружи. Прошу за мной.

Я направился к выходу на задний двор. Гости зашагали следом.

Всю дорогу до террасы я молчал. Гости, которые шли в полуметре от меня, судя по всему, тоже не были особенно разговорчивыми.

Я вышел наружу, осмотрел двор и сразу заметил заслонку, которая лежала на скамейке. Неподалеку маячил Аргумент. Завидев нас, пес коротко гавкнул. Затем он неуверенно завиляв хвостом. Пес словно понимал, что вещь очень ценная, и что ее нужно охранять. И теперь, когда за ней пришли, он всем своим видом говорил: «Вот, хозяин, я тут присматривал, работал.»

Я улыбнулся и спустился по ступеням. Подошел к защитнику и потрепал его по холке:

— Спасибо, без тебя ее наверняка бы украли. Ты большой молодец.

— Украли? — послышался за спиной удивленный голос одного из представителей каменного народа. — Почему тогда вы не назначили для нашей святыни охрану?

Я обернулся. Гости стояли в нескольких метрах от меня, удивленно переглядываясь. И судя по их виду, я понял, что они приняли похвалу пса за чистую монету.

— Ну… защита была, — начал было объяснять я, и в этот момент заметил на лице одного из гостей довольную и очень лукавую улыбку:

— Не переживайте, князь, мы понимаем ваше трепетное отношение к животным, — пояснил один из гостей. — Вы думаете, что они вас понимают…

Аргумент недовольно покосился на говорившего, прижал уши к голове и негромко зарычал.

— Видимо, они и правда понимают, — ответил я, оценив реакцию пса. — И ваши слова ему неприятны.

Гости снова переглянулись. И в этот раз на их лицах застыла растерянность и непонимание. Итеперь уже победно улыбнулся я.

— Держите. Как договаривались.

Я взял с лавки заслонку и протянул ее гостям. Один из пришлых робко шагнул ко мне, бережно взял ее и прижал заслонку к груди. На его лице скользнуло что-то похожее на облегчение.

— Мы перед вами в долгу, мастер-князь, — торжественно произнес он. — Клянемся корнями гор.

Я кивнул. Потому что уже знал легенду про то, что каменный народ верит в то, что у гор раньше были корни. Пока один из богов не взял их, чтобы сковать цепь и посадить на нее огромного волка, который должен уничтожить все живое. И пока цепь его держит, мир находится в равновесии. Так что клятва была очень высокой. По меркам старшего народа.

— Рад был помочь, — ответил я.

Он покачал головой:

— Это не просто помощь. Вы вернули то, что хранит память. Память о нашей сестре.

Я замер. Сестре?

— Та, что стала колдуньей, — тихо пояснил второй гость. И мне показалось, что он заговорил впервые с тех пор, как я с ними поздоровался. — Она была дочерью одного из кланов каменного народа. Ушла к людям когда-то и забрала с собой эту вещицу. Заслонка — это последнее, что осталось от её былой жизни.

Он немного помолчал, смотря куда-то в сторону деревьев. А затем продолжил:

— Уходя в леса, она забрала эту вещь из человеческого дома. В ней все еще таится огонь наших предков. Для нас эта залонка — часть нашего наследия. Но мы не могли забрать её сами. Дом не пускал нас. Но вы сумели ее добыть. И мы вам благодарны за это.

— Почему ваша сестра вас покинула? Почему ушла к людям? — не удержался я от вопроса.

Лица гостей помрачнели. Тот, что казался мне моложе, ответил:

— Потому что её сердце забрал человек. Слабый, смертный. У нас не принято выбирать себе в пару людей. Потому что мы слишком разные. Но она решила стать ведьмой, чтобы продлить век любимого человека. У нее были знания о травничестве и мастерстве создания эликсиров нашего народа. Но наши снадобья не могут помогать людям. Так завещано поконом. И она разделила с ним свои годы. Они жили долго. Намного дольше, чем положено людям. Однако обмануть судьбу не смогли. Ее супруг почил. Наша сестрица могла обратиться к нам. Восстановить связь с горами и вернуть себе молодость. Но предпочла остаться в том доме, где была счастлива. Там она стала смертной.

В его словах звучала печаль.

— Она мертва? — спросил я.

— Давно, — ответил мужчина, что держал заслонку. — Теперь мы можем похоронить её как надо. С памятью о том, кем она была. До того, как любовь, а потом и боль потери изменила её.

Они снова поклонились:

— Долг наш перед тобой, князь Северска. Просить можешь. Камень ответит.

— Если понадобится помощь, — медленно произнёс я, — я обращусь к вам. Но сейчас… сейчас просто рад был помочь.

Тот, что держал заслонку, понимающе кивнул:

— Мудрые слова. Камень помнит тех, кто мудр.

Они молча склонили головы передо мной. Потом развернулись и направились к калитке.

— Вы мудро поступили, княже, — послышался за спиной голос воеводы, когда гости вышли за ограду, и их силуэты поглотил сумрак. — Не стали требовать платы сразу. Теперь у вас появились союзники. Из тех представителей старшего народа, с которыми не мог договориться прежний князь. Каменный народ долгов не забывает. Они из тех, кто долго помнит.

Я обернулся. Воевода стоял у ступеней террасы, внимательно глядя на меня. И мне показалось, что в его взгляде мелькнуло что-то вроде гордости за меня.

— Я просто сделал то, что считал правильно, — ответил я.

— Вот именно, — улыбнулся Морозов. — Потому и растёте вы, княже. Потому и принимает вас край.

— А эта история, которую они мне рассказали… — начал я, понимая, что воевода, скорее всего, все слышал.

— Иногда такое случается, — кивнул Морозов. — Редко, но бывает. Каменный народ создан кем-то из старых богов. По легенде их вырезали из камня и вдохнули в них жизнь. Поэтому они и живут сотни лет. А людской век короток.

— Вот оно что, — пробормотал я.

— Идемте в дом, — ответил я и направился к террасе. Аргумент вильнул хвостом и куда-то побежал. Видимо, решил, что его обязанности по охране заслонки выполнены, и теперь можно заняться своими делами.

Я поднялся на террасу. Морозов с улыбкой открыл передо мной дверь, и я вошел в дом. В гостиной у камина уже сидела Марина с книгой, а Вера что-то записывала в блокноте. Гаврила раскладывал на столике свежие травинки, принесенные из леса, и выглядел донельзя серьезным. Но все подняли головы, когда мы вошли.

— Ну что, отдали то, за чем приходили гости? — живо поинтересовалась секретарь.

— Отдал, — кивнул я, устраиваясь в кресле. — Кажется, они остались довольны.

Вера кивнула:

— Это хорошо. Такие союзники всегда пригодятся. Мама когда-то рассказывала про каменный народ. Говорила, что если им приглянуться, то найдешь лучших союзников. А уж раз им не понравишься, но хоть из кожи вон вылезешь, а ничего от их не получишь.

— Ежели не злоупотреблять их доверием, то можно найти поддержку на многие годы, — добавил Морозов, присаживаясь напротив. — Они помнят как добро, так и зло. И если их обмануть, они могут стать очень опасными врагами.

— Не собираюсь я их обманывать, — ответил я. — У меня и так достаточно забот.

Марина улыбнулась:

— Что можно получить от каменных людей? Булыжники?

— Они могут открыть шахты и замуровать их. Могут запереть пути в свои пределы и никого не выпустить с узких троп. Могут повернуть горные реки. Обрушить камни с высоких склонов. А еще они владеют самоцветами и рудами, что скрыты в глубине гор и земли.

Гаврила часто заморгал, наверняка пытаясь понять, не шутит ли воевода. Мне подумалось, что рано или поздно он все узнает о Северске. И торопить этот процесс не стоит.

— А где Роман Победович? Что-то давно его не видно, — осведомился я.

— Он отправился в казарму к дружинникам, — удивил меня Морозов.

— Мне казалось, что Губов у себя в комнате, — рассеянно отозвался Дроздов и добавил, — А что он делает у дружинников? Там же… — парень запнулся и покраснел, очевидно, решив, что начальник пытается познакомиться с Ладой.

Вдруг парень быстро сгреб все травы со стола и рассовал их по карманам. Затем поднялся на ноги и решительно направился к выходу.

— Мне надо пройтись, — заявил он и вышел.

— Потеряли мы Дроздова, — хмыкнул воевода и добавил, — мне стоило ему сказать, что наш Победович захотел потренироваться на свежем воздухе. А ребята его уверили, что колоть дрова для бани — куда лучше любой тренировки.

— Тут есть баня? — оживилась Марина.

— Наш столичный гость рубит дрова? — с недоверием спросил я.

— У него не особенно хорошо выходило, когда я его видел в последний раз. Но Роман настроен серьезно. Он хочет доказать самому себе, что на что-то способен.

— А что с Гаврилой? — уточнила Вера Романовна. — Почему мы его потеряли?

— Кажется, его очаровала Лада, — пояснил я. — При встрече с Иволгиным сегодня она оберегала нашего гостя. Так что, вполне возможно, симпатия взаимна.

— Вы виделись с тем мрачным человеком? — осведомилась Марина и зябко повела плечами.

— Он не человек, — напомнил Владимир Васильевич и бросил на меня напряженный взгляд.

Я помнил, что должен поговорить с ним о том, что узнал от лешего. Но не был готов к беседе прямо сейчас.

Разговор прервал Никифор, который вошел в гостиную с подносом в руках:

— Забрали? — коротко поинтересовался он. Я кивнул, и домовой расплылся в довольной улыбке:

— Вот и чудно. От этой вещицы за версту несло чужой силой. Тут такому не место.

— Мы уже это поняли, — усмехнулся Морозов.

— А я вам тут отвара принес, — добродушно продолжил домовой. — На лесных травах. Самое оно для вечера.

Он поставил поднос на столик, разлил напиток по чашкам.

— Спасибо, Никифор, — поблагодарил я и взял и сделал глоток.

Домовой сгреб в охапку притаившегося у кресла бельчонка и направился прочь из комнаты. Зверек возмущенно запищал.

— Сейчас мы тебе заморского чаю заварим, — пообещал старик.

Малыш сразу же успокоился и заурчал, словно котенок.

— Этот напиток ему не вреден? — запоздало спохватился я.

— Если употреблять немного и нечасто, то даже полезен. Мурзик становится немного бодрее, но не дуреет, — ответил Никифор и скрылся из виду.

Марина мечтательно произнесла:

— День определенно прожит не зря.

Я взглянул на нее:

— С чего такие выводы?

— Да хотя бы с того, что нам подали этот отвар, — улыбнулась сестра. — Каменный народ получил то, чего хотел. Ты смог заручиться их поддержкой. А скоро еще будет ужин…

Последнюю фразу она произнесла, прикрыв глаза.

— И то верно, — согласился я.

— Николай Арсентьевич, завтра у вас встреча в порту… — робко произнесла Вера.

— Да, я помню, — ответил я и сделал глоток отвара.