Морозов, словно прочитав мои мысли, отвернулся и начал гасить костёр, методично засыпая угли землёй. Мужчина вполне мог убрать огонь своей силой, но отчего-то предпочел другой способ. Движения его были размеренными, спокойными, но я заметил, как напряжены широкие плечи.

— Пора возвращаться, — не глядя на нас, тихо произнес воевода. — Дорога до дома неблизкая.

Гаврила поспешно поднялся, бережно прижимая заслонку к груди. Лада молча собрала кружки и остатки припасов, с привычной сноровкой упаковала все в рюкзак.

Я допил настой, чувствуя, как тепло разливается по телу, прогоняя остатки того холода, что поселился внутри после разговора с лешим. Отдал кружку Ладе и тихо поблагодарил ее за заботу. Девушка смущенно кивнула в ответ.

— Готовы? — спросил Морозов, оглядывая нашу компанию.

— Готовы, — подтвердил я.

Мы двинулись обратно по тропе, которая лишь отдаленно напоминала ту, по которой мы шли к избе колдуньи. И обратный путь показался мне длиннее. Ноги гудели, рюкзак тянул вниз, а солнце поднялось уже высоко и припекало затылок. Морозов снова замыкал процессию, и я чувствовал его взгляд между лопаток.

Но я упрямо шёл дальше, не сбавляя темпа. Потому что воевода прав: нужно начинать тренироваться. Здесь, в Северске, князь не может быть слабым. Не имеет право отсиживаться в кабинете, пока другие делают работу.

Лада шла впереди всё так же уверенно. Гаврила ступал за ней, таща тяжелую заслонку. Он несколько раз спотыкался о корни, но так и не уронил свою ношу.

Когда мы, наконец, вышли на опушку, я почувствовал облегчение. Мы были почти дома.

— Не отставайте, Николай Арсентьевич, — не оборачиваясь, произнес Морозов, словно прочитав мои мысли. — Мы почти добрались.

— Хвала небесам, — пробормотал я не сдержавшись.

Воевода усмехнулся и ускорил шаг.

— Мне показалось, или обратно мы идем дольше? — на всякий случай уточнил я.

— Не показалось. Путь к дому вышел длиннее. Все дело в…

— … Северских особенностях, — подал голос Дроздов. — Кажется, я начинаю понимать, что в этих местах обычные законы не работают.

— Если бы вы начали что-то понимать, то не стали бы говорить при Иволгине,- проворчала Лада.

— А что я сделал не так? — простодушно осведомился парень и бросил на меня вопросительный взгляд.

Я лишь пожал плечами, решив не вмешиваться в воспитательную беседу дружинницы и столичного гостя. Что-то мне подсказывало: девушка затеяла этот разговор неспроста.

— Все было не так, — сурово припечатала Лада, внезапно остановившись.

Дроздов едва не врезался в нее и застыл, буквально уткнувшись носом в девичий лоб. Дружинница запрокинула голову, прищурилась и уточнила:

— Как ты выживал до сегодняшнего дня?

В ее голосе появилось странное эхо, которого Гаврила не заметил.

— Лада, — тихо, но строго сказал воевода. — Держи себя в руках.

Девушка резко развернулась и пошла по тропе дальше. Гаврила еще секунду постоял на месте, потом, наконец, выдохнул и зашагал вперед. Я заметил, что кончики его ушей покраснели.

— Он ей понравился, — сообщил мне Морозов, подходя ближе. — Потому и злиться. Того и гляди начнет крапивой хлестать.

— Странные в Северске обычаи, — хмыкнул я и заставил себя продолжить переставлять ноги.

Лес закончился внезапно, когда мне уже хотелось сесть под ближайшим деревом и объявить новый привал. Но завидев дом, я ощутил прилив сил.

Мы пересекли поляну и вошли на территорию особняка. Поднялись на террасу и остановились у двери, как раз в тот момент, когда створка открылась, и на пороге появился Никифор.

Домовой скрестил на груди руки, смерил нас долгим взглядом, словно пытаясь убедиться, что с нами все нормально, а затем удовлетворенно произнес:

— Живые, здоровые. Это радует.

— Добрый день, Никифор, — устало произнес я.

— Такой он и есть, самый что ни есть добрый, мастер-князь, — кивнул домовой и участливо уточнил. — Вымотались небось с непривычки-то?

В его тоне слышалась тщательно скрытая ирония, но я сделал вид, что ее не заметил:

— Немного.

— Нашли-таки избушку? — глядя на заслонку в руках Гаврилы, поинтересовался домовой.

— Нашли, — подтвердил Морозов. — И даже вернулись без особых происшествий.

— Так были происшествия? — насторожился старик.

— Иволгин был, — вздохнул я.

— Однажды он вырастет и станет хорошим, — усмехнулся Никифор и добавил, — или нет. Но надежда всегда остается.

— Добрый ты, — фыркнул воевода.

Домовой кивнул:

— Пойду-ка на стол накрывать, — довольно заключил домовой. — Небось, шатаясь по лесу, по лесу аппетит-то нагуляли.

Он развернулся и скрылся в доме. Мы вошли в прохладную гостиную. Я с облегчением сгрузил рюкзак на пол и спросил:

— Где моя сестра?

— Марина Арсентьевна в библиотеке, — не оборачиваясь, ответил Никифор. — Читает. Велела не беспокоить, пока не закончит главу.

Гаврила хотел было поставить заслонку у стены, но был остановлен грозным окликом:

— Чего это ты удумал?

— Что? — не понял парень.

— Это что такое?

— Заслонка печная, — не услышав подвоха в голосе домового, пояснил Дроздов. — Из колдовской избы. Каменному народцу нужна.

— Сам вижу. И эту погань я в доме не потерплю.

— Почему… погань? — удивленно промямлил Дроздов.

— Проклятая она, — со знанием дела объявил домовой. — На заднем дворе ей самое место. Чай не украдут.

— А если… — начал было Гаврила, но Никифор его перебил:

— А если ее и сподобиться кто-то утащить, то Аргумент этому случиться не даст.

Гаврила кивнул. Подхватил заслонку и отправился в сторону террасы. А потом вдруг замер и обернулся:

— А ничего, что я ее трогал? Если она проклята…

Он настороженно посмотрел на меня, а потом на воеводу.

— Для дома она скверная, — с неожиданным терпением пояснил Никифор. — Мне тут такого не надо. Людям она вреда не причиняет. Об этом не беспокойся. Ступай.

Парень с облегчением выдохнул и направился прочь.

Никифор же повернулся ко мне:

— Мастер-князь, вам бы отдохнуть перед обедом, — произнес он, и в этот раз голос звучал искренне. — Уж больно измотанным выглядите.

— Я в порядке, — возразил я, стараясь, чтобы мой голос прозвучал достаточно убедительно.

Никифор покачал головой:

— Ну-ну, — фыркнул он, многозначительно рассматривая меня.

Я взглянул на свою одежду и понял, что домовой прав. Куртка покрыта пылью, на рукавах налипли сухие листья, а о состоянии лица я даже думать не хотел.

— Пойду приведу себя в порядок, — согласился я.

— Правильно. В доме девицы и не стоит пугать их таким неприглядным видом. А не то от нас Вера Романовна сбежит.

— Не дождетесь, — проворчал Владимир Васильевич. — Она такое жалование себе выбила, что останется тут, пока княжеская казна не опустеет.

— Навсегда, стало быть, — философски заметил домовой и направился в сторону кухни.

Я же поднялся по лестнице в свою комнату. Какое-то время постоял в тишине, прикрыв глаза. Хотелось прямо в этот момент упасть в постель и не вставать до самого вечера. Но я слишком хорошо понимал, что даже если домовой не поднимет меня на ноги, то это сделает сестрица. Она наверняка захочет узнать из первых уст о нашей прогулке.

Потому я привел себя в порядок в ванной комнате. Затем переоделся в приличный костюм и посмотрелся в зеркало. Устало улыбнулся и вышел из комнаты.

Вера ждала меня в гостиной. Она сидела в кресле, подобрав под себя ноги и задумчиво глядя в окно. Но заметив, что я вошел в помещение, девушка оторвалась от своего занятия и взглянула на меня:

— Вы стали звездой прессы, — улыбнулась она.

Удивленно посмотрел на девушку. Вместо ответа секретарь взяла лежавшую на столе газету и протянула ее мне:

— Вот. Новость на первой полосе.

Я удивленно поднял бровь:

— Но…

— Да, мастер-князь, — кивнула Вера. — Ваша слава выходит за пределы княжества.

Я покачал головой. Газета была столичная. Да, не из основных изданий, но тем не менее, она не была бульварной и часто продавалась на набережных и центральных улицах.

— «Как князь Северска за две недели победил бедность, безработицу и решил вопросы с жильем», — прочитал я заголовок. Задумчиво потер ладонью подбородок. — Действительно, «как…»

Открыл нужную страницу и принялся с интересом читать статью:

— Мастер-регент Северского княжества был назначен на должность управленца совсем недавно, но успел отличиться целым рядом нововведений. После вступления в должность Николай Арсентьевич сменил руководство части ведомств…

Я оторвался от чтения и с удивлением взглянул на сидевшую в кресле Веру:

— Но это же неправда? Руководство я сменил только в работных домах, остальные сами подали в отставку…

— Читайте дальше, Николай Арсентьевич, — мягко посоветовала Вера.

Я покачал головой, но продолжил:

— Также регент взялся за восстановление порта, который числится на балансе княжества. Но недавний проект был по-настоящему инновационным. Николай Арсентьевич выпустил местный указ, согласно которому, все нуждающиеся в улучшении жилищных условий, могут подать заявку в фонд «Завета». Князь уверил, что все нуждающиеся получат заветные квадратные метры.

Я прервался, откашлялся, взял стоявший на столе заварочный чайник и налил напитка в пустую чашку. Сделал глоток, прочищая горло, и продолжил:

— Заявление было слишком громким, привлекающим внимание. И наш репортер решил посетить княжество, чтобы узнать, так ли все на самом деле.

Дальше шло описание того, как репортер прибыл в Северск, описывая его «сонным, провинциальным городом, который живет по своим законам». Это я читал скорее тезисно, пока не подошел к главному:

— Ага, вот. Для получения данных репортер обратился в фонд Завета и поговорил с мастером Молчановым, который подтвердил информацию и даже показал договоры социального найма, согласно которым, новоселы получают квартиры. Число семей, которые получат жилье в ближайшие сроки, исчисляется сотнями. Многие все еще стоят в очереди, но как заверил нас мастер Молчанов, со дня на день получат договоры и ключи. Таким образом, молодой регент, который даже не вступил в должность, смог справиться с задачей, которую не могли решить более крупные соседи. Северское княжество является первым княжеством в Империи, которое в ближайшее время решит проблемы с бездомными и малоимущими семьями…

Я оторвался от чтения, свернул газету и положил ее на стол. Сел в кресло и откинулся на спинку. Взглянул в огонь в камине и сделал глоток отвара. Уточнил:

— Это единственная новость?

— Звонил мастер Климов, Николай Арсентьевич, — произнесла Вера после паузы

— Вот как? Что-то срочное?

Девушка покачала головой:

— Просто просил передать, что порт будет сдан раньше срока, — произнесла она.

— Это действительно хорошая новость, — согласился я.

— Бригады работали в три смены, — добавила Вера. — Так что…

Я только кивнул:

— Выходит, порт успеет поработать до окончания сезона навигации.

Потерев переносицу, я пытался представить, как на такие новости может отреагировать мой отец. Отчего-то мысль о нем заставила меня напрячься. Стоит позвонить ему и поговорить. По крайней мере, надо осторожно выяснить, что он думает о том, что я могу остаться в Северске.

— О чем размышляете? — живо уточнила Вера.

Я решил, что говорить о своих сомнениях не надо. И потому ответил после паузы:

— Стоит ли брать для восстановления другие объекты на балансе княжества, или попытаться начать что-то новое.

— Например?

Я вкратце рассказал секретарю проект рыбных ферм. Девушка слушала внимательно не перебивая.

— Интересная задумка, — произнесла она, когда я закончил. — Если рыбы будут редких и дорогих пород, продукция будет пользоваться спросом даже в столице.

Я кивнул:

— Но для старта нужны будут деньги. Или инвесторы. А кроме фонда Завета или Платонова никто денег под эту идею не даст. И оформить финансирование коммерческих ферм через фонд будет проблематично.

Вера кивнула. Открыла было рот, чтобы ответить, но разговор прервала Марина, которая вошла в гостиную с книгой в руках. Заметив нас, она остановилась, мягко улыбнулась:

— Братец вернулся. Как прогулка? Удалась?

— Вроде, — односложно ответил я.

— Нашли то, что искали? — уточнила девушка.

Я кивнул. Марина не стала углубляться в подробности, заметив мое мрачное настроение. Вместо этого она ловко поменяла тему:

— Кстати, я закончила читать книгу о местной флоре. Очень познавательно. Оказывается, многие растения здесь обладают целебными свойствами…

— Ты не поверишь, но Гаврила тоже этим интересуется, — заметил я. — Весь обратный путь он рассказывал Ладе про здешние травы.

Сестра улыбнулась:

— Он кажется милым парнем. Немного наивным, но искренним.

— Слишком искренним, — буркнул я. — Думаю, он здесь приживется.

Разговор прервал появившийся в дверях Никифор:

— Обед готов, — объявил старик. — Прошу к столу.

Дважды просить никого не пришлось. Мы поднялись и прошли в столовую, где за столом уже сидели Морозов и Гаврила:

— Мастер-князь, — начал парень, как только мы вошли в помещение. — Я…

Я только махнул рукой, давая понять, что любую тему можно обсудить и после еды. Прошел к столу, сел в кресло. Марина и Вера тоже заняли свободные места.

Никифор начал разносить тарелки с дымящимся супом, от которых исходил аромат грибов и каких-то трав. И мы приступили за еду. Никифор же встал в дверях, с довольным видом наблюдая, как мы с аппетитом трапезничаем:

— Как вам? — уточнил он, когда тарелки опустели.

— Очень вкусно, — ответил я, отодвигая посуду, и домовой кивнул, принимая похвалу:

— Вот и чудно. Тогда сейчас подам второе.

Никифор быстро собрал пустые тарелки и скрылся на кухне. Через несколько минут он вернулся с большим блюдом, на котором дымилось жаркое с овощами.

— А вот теперь это попробуйте, — начал он, раскладывая еду по тарелкам.

— Кстати, братец, — начала Марина. — Тебе уже сообщили, что ты настоящая звезда?

Она с интересом посмотрела на меня, ожидая ответа. Я пожал плечами:

— Если ты про ту статью, то да. Я ее прочитал.

— И как тебе? — с интересом уточнила девушка. — Гордишься собой? Ты ведь действительно сделал много хорошего…

— Не всем нравится, когда кого-то ставят в пример, — вмешался Морозов, не отрываясь от своей тарелки. — Особенно когда в пример ставят молодого регента из провинции.

— Владимир Васильевич прав, — согласился я. — Сейчас найдутся те, кому эта статья придётся не по нраву. И они постараются найти в моей работе изъяны.

Вера задумчиво покрутила вилку в руках:

— Но ведь изъянов нет? — уточнила она.

— Всегда можно что-то найти, если очень хочется, — заметил воевода. — Или выдумать, если найти ничего не получится.

— Давайте есть, пока горячее, — мягко предложил я.

Некоторое время за столом царило молчание, все были заняты едой. А после жаркого мы ещё немного посидели за столом, обсуждая статью. Разговор постепенно перешёл на более лёгкие темы. Гаврила, воодушевившись, начал описывать растения, которые видел в лесу:

— А знаете, — произнёс он, увлёкшись, — есть одна трава, которая встречается только возле старых дубов. Мастер Митрич говорил, что она помогает при…

Он осёкся, обвел сидящих за столом девушек, а затем резко покраснел и замолчал.

— Помогает от чего? — глядя на красного как рак Дроздова, с любопытством спросила Марина.

— От усталости, — быстро закончил Гаврила, явно что-то недоговаривая.

Морозов прыснул в кулак. Я предпочёл не уточнять подробности, но по румянцу на щеках Дроздова было понятно, что речь шла о каких-то деликатных свойствах растения.

Но постепенно усталость давала о себе знать. Первая половина дня выдалась очень насыщенной, и теперь, после плотного обеда, я понял, как сильно измотала меня лесная прогулка. Поэтому встал из-за стола и произнес:

— Прошу меня простить. Я хотел бы немного отдохнуть.

— Понимаю, — кивнул Морозов, старательно пряча хитрую улыбку. — День выдался очень тяжелым.

— Мы поговорим позже, — пообещала сестра.

Я кивнул и вышел прочь.