Разбудили меня яркие солнечные лучи, которые пробивались в комнату сквозь неплотно сомкнутые шторы. Сквозняк колыхал ткань, и я понял, что домовой снова притворил раму, чтобы впустить в комнату свежий воздух. Его забота показалась трогательной.

А через несколько мгновений в дверь постучали:

— Доброе утро, соня, — послышался из-за створки веселый голос Марины. — Пора вставать. Завтрак скоро подадут.

Я сел на кровати, потер ладонями лицо, прогоняя остатки сна. Взял лежавший на столе телефон. Половина девятого. Тяжело вздохнул и хрипло произнес:

— Уже встаю.

В коридоре послышались удаляющиеся шаги и тихое бормотание. Похоже, сестра научилась говорить себе под нос у Никифора.

Я же с трудом смог выбраться из уютной постели, сунул ступни в теплые тапочки. В очередной раз подивился тому, какой удобной была эта обувь. Затем я направился в ванную, где быстро привел себя в порядок. Выглядел я на редкость отдохнувшим, словно вчера и не было долгого выматывающего дня. Затем я оделся и спустился в гостиную.

В комнате пахло свежезаваренным травяным сбором и свежей сдобой. Морозов уже сидел у камина с газетой в руках. В соседнем кресле, кутаясь в стеганный домашний халат, сидела Марина. Заметив, что я вошел, она улыбнулась:

— Ну и горазд ты спать, — весело произнесла она.

— Уснул как убитый, — признался я, подходя к столику. — День вчера выдался… насыщенный.

— Это мягко сказано, — заметила она с виноватой улыбкой.

Я кивнул. Налил отвара из стоявшего на столе заварника и сел в свободное кресло.

— Чем сегодня займемся, мастер-князь? — уточнил воевода, сворачивая газету.

— Хочу попытаться понять, кто именно так упорно заинтересован в Северских лесах. И главное: зачем им это. Лесов в Империи множество. Но почему-то кто-то очень отчаянно хочет получить доступ именно к этому. Причём готов потратить на этот колоссальный ресурс.

Марина отрешённо посмотрела в камин, наблюдая за танцующими языками пламени. Воевода потер переносицу и кивнул:

— Они хотят что-то найти в этом лесу, — произнес он.

— Промышленники? — уточнила сестра, но я покачал головой:

— Боюсь, их просто используют втемную. Их задача — наладить добычу в лесах Северска, разбить лагеря и устроить заготовительные базы. Этого вполне достаточно, чтобы вместе с бригадами лесорубов по лесу шастали люди, которым и нужно добыть здесь что-то.

— И что может быть настолько ценным? — уточнила сестра.

— Вероятно, артефакты старшего народа, — предположил я. — Или…

В голове мелькнул обрывок разговора с Морозовым в машине. Про древние капища, которые разбросаны по лесам.

— Места силы, — закончил за меня Морозов. — Это объясняет такую невероятную, упорную настойчивость.

Я же рассеянно кивнул, осматривая комнату в поисках пушистого провокатора. Меня смущало то, что его не было на привычном месте в углу подоконника. Мурзик вполне мог выскочить откуда-нибудь, чтобы сунуть нос в мою чашку.

— И если это так, то вскоре тактика наших заклятых друзей поменяется, — заключил я.

Марина и воевода взглянули на меня:

— Для поисков не обязательно ставить базы и добывать древесину, — пояснил я. — Для этих целей вполне подойдет и заповедник. Причем заповедник будет даже лучше.

— Легальный, беспрепятственный доступ на закрытую территорию, — пробормотала Марина. — Под предлогом охраны исчезающих видов, можно спокойно обыскивать лес…

Я кивнул, чувствуя, как в измученной голове постепенно складывается тревожная картина:

— И незаметно добиться своей цели.

В гостиной повисла тяжёлая тишина. Только огонь в камине продолжал беспечно потрескивать.

— Вам не кажется, что мы сгущаем краски? — неуверенно уточнила сестра. — Ведь о старшем народе неизвестно за пределами Северска.

— Напрасно вы так считаете, — воевода покачал головой и задумчиво продолжил, — Про чудеса не принято говорить вслух. Это точно. Но это вовсе не означает, что о них не знают. Уверен, что хватает тех, кто знаком с нашим миром. Быть может, они знают не все. Наверняка не понимают последствий, которые могут вызвать своим вмешательством. Но догадываются, что действовать надо осторожно.

— Даже не хочется думать, что они тут намерены раздобыть, — поежилась Марина.

Неожиданно из-под ворота ее халата наружу высунулась рыжая сонная мордочка. Девушка погладила бельчонка между ушками. И он нырнул обратно, под ткань, бросив на меня презрительный взгляд.

— Что будем делать? — уточнил воевода, привлекая мое внимание.

— Поговорим с Митричем, — ответил я. — Пока наши неизвестные злодеи не скорректировали план. Может леший подскажет, что именно привлекло в Северск назойливых чужаков. Ему наверняка известно, что могло их заинтересовать.

— А выяснив предмет поисков, можно попытаться узнать, кому он нужен, — добавила Марина с азартом. — И выйти на заказчиков.

Воевода хлопнул ладонью по подлокотнику и уточнил:

— Значит, начнем день с прогулки по лесу, Николай Арсентьевич?

— Я могу поговорить с Митричем один, — начал было я, но Морозов покачал головой:

— Пожалуй, сегодня я составлю вам компанию. Не хочу, чтобы вы ходили по лесу один. Пусть и под приглядом помощников Митрича. Только проинструктирую бойцов, чтобы смотрели в оба и не пропускали всяких непрошеных гостей. Ну и заодно присмотрели за Губовым, когда он проснется.

Он встал с кресла и вышел из гостиной, оставив нас с сестрой вдвоем. В комнате повисла тишина.

— Будь осторожен, — глядя на меня, едва слышно прошептала Марина. — От этих людей можно ожидать чего угодно.

Я подошёл к сестре, присел на подлокотник её кресла и обнял плечи:

— Не волнуйся. На территории лешего я буду в безопасности.

Марина взглянула было на меня, собираясь возразить, но не стала спорить. Просто кивнула.

— Поверь, Митрич вовсе не похож на второго лешего. Он мудрый и ценит наши взаимоотношения. К тому же, со мной будет Владимир Васильевич, — поспешно добавил я. — А с ним уж точно ничего не страшно.

— Это правда, — с улыбкой согласилась сестра. — Мастер Морозов производит впечатление человека, который голыми руками может справиться с медведем.

— Волшебным медведем, — добавил я, и девушка удивленно взглянула на меня:

— А такие бывают?

— Дроздов как-то говорил, что во время одной из прогулок видел в чаще огромного медведя, — ответил я. — Так что все может быть. А ты пока присмотри за домом. И за Губовым.

— Хорошо, — нехотя произнесла Марина. — Хотя я должна заметить, что сидеть дома мне кажется скучным.

— Понимаю. Но не стоит выходить за ограду, — попросил я.

— Ты боишься, что я заблужусь? — лукаво сощурилась девушка.

— Я беспокоюсь о другом, — я покачал головой.

— О другом лешем? — тихо осведомилась девушка.

— И о нем тоже, — я нахмурился, вспомнив, каким недобрым взглядом Иволгин окинул сестру при встрече. — Сейчас в Северске неспокойно. И я должен быть уверен, что с тобой все будет в порядке. Я ведь могу рассчитывать на твою сознательность?

— Звучит ужасно скучно, — усмехнулась Марина и тут же добавила, — Не беспокойся, глупостей творить я не стану. Я ведь не маленькая.

Мне хотелось возразить, сказать, что она всегда будет для меня крохой. Но я прикусил язык, осознавая, что этим могу задеть сестру.

— Когда тебя ждать? — спросила она.

— Надеюсь, к обеду вернемся, — ответил я. — Во всяком случае, я постараюсь.

— Опять уходят ни свет ни заря, и даже не позавтракав, — послышался от дверей разочарованный голос Никифора. — А я, старик, между прочим, все утро у печи провел. Старался…

Я обернулся. Домовой стоял в дверном проеме, глядя на нас. Заметив, что я обратил на него внимание, он сокрушенно покачал головой, всем видом выказывая разочарование.

— Прости, Никифор, — с сожалением произнес я. — Просто с утра появились очень важные дела.

Домовой только махнул рукой:

— Ладно, чего уж, — буркнул он, развернулся и направился на кухню.

— Кажется, домовой обиделся, — заметила Марина, когда Никифор скрылся из виду.

— Похоже на то, — согласился я. — Но увы, дела не ждут.

— Понимаю, — кивнула девушка.

Домовой внезапно вернулся в комнату и протянул мне тонкую куртку неприметного серо-зеленого цвета.

— Что это? — удивленно осведомился я.

— Ткань зачарована, — пояснил старик. — Ее не продует даже самый промозглый ветер. Эту вещицу ваш предшественник очень уважал. Хотя почти всегда забывал то на пеньке, то на ветке дерева. Потом лесовики приносили обратно.

Я накинул вещицу на плечи и удивился тому, что она была мне почти впору. В кармане я нащупал сверток, который показался подозрительно теплым.

— Пирожки, — пояснил Никифор и добавил, — те, что Гаврила не смел за завтраком.

— А где он сам? — озаботился я.

— Парнишка вызвался помочь, — с неожиданной теплотой заявил домовой и тут же погрозил мне пальцем, — Хотя это вы, княже, обещались разобраться с мышами.

— Точно, — обескураженно согласился я и развел руки в стороны. — Моя вина, совсем замотался.

Никифор замер, словно не был готов к моему покаянию, а затем цокнул языком.

— Как же на старого князя похож. Тот тоже завсегда знал, как меня умаслить. Как повинится, чтобы я не серчал, — домовой махнул рукой и скрылся в коридоре.

Марина по-прежнему сидела в кресле, смотря на огонь. Но едва мы остались одни, она перевела взгляд на меня. Я заметил в ее глазах тревогу, которую она тщательно пыталась скрывать.

— Всё будет хорошо, — заверил ее я. — Не придумывай лишнего.

— Я не придумываю, — возразила она тихо. — Я просто… переживаю.

Я снова обнял ее:

— Постараюсь вернуться к обеду.

Она крепко прижалась ко мне, потом отодвинулась и уголки ее губ дрогнули в подобии улыбки:

— Ладно, иди уже. А то Морозов заждался.

* * *

Сестра оказалась права. Воевода уже ждал меня на террасе. Он сидел в кресле, а у его ног расположился Аргумент, который, судя по всему, тоже хотел отправиться с нами на прогулку.

— Готовы? — уточнил он.

Я кивнул. Морозов встал с кресла.

— Тогда идемте

Мы спустились с крыльца и направились к краю территории особняка, где начинался лес. Пес последовал за нами, довольно виляя хвостом.

У калитки нас встретил дружинник. Он стоял, прислонившись столбу, и смотрел куда-то вдаль. Заметив нас, он склонил голову в приветствии. Воевода ответил тем же и открыл калитку. И мы шагнули на узкую знакомую тропинку, ведущую в лес. Аргумент радостно побежал вперёд, принюхиваясь к каждому кусту и осматривая корни деревьев.

Утро выдалось на редкость свежим. Солнце пробивалось сквозь густые кроны золотистыми лучами, подсвечивая полупрозрачный туман, который ещё не успел рассеяться окончательно, и теперь стелился по высокой траве. Мы дошли до опушки, шагнули под своды деревьев. Сразу стало прохладнее, солнце почти не пробивалось сквозь густые кроны. Тропинка петляла между стволами, то поднимаясь на пригорки, то спускаясь в низины.

Пару раз я заметил большеногих зайцев, которые срывались прочь от тропы. Любопытные белки носились по ветвям деревьев, спугивая мелких птиц.

Мы с Владимиром шли молча. Я то и дело осматривался по сторонам. Лесовики уже наверняка доложили Митричу, что к нему прибыли гости. Но силуэтов между деревьев видно не было. Хотя чувство того, что за нами наблюдали, не отпускало. Опасности я не ощущал, как и настороженности. Все же я привык осознавать себя Северским князем. И стоило признать, что еще я осознавал, что голоден.

Вспомнил о гостинце в кармане и вынул его наружу.

— Рановато для привала, — усмехнулся воевода, но тут же беззастенчиво сунул руку в бумажный сверток, чтобы вынуть румяный пирожок. — Понравились вы домовому, — заметил он с усмешкой.

— С чего вы взяли?

— В ином случае он никогда бы не дал вам еду навынос. Никифор очень ответственно относится к приему пищи и считает, что вне дома есть неприлично.

— Странное у него понятие, — я пожал плечами.

— Правильное для домового, — поправил меня Морозов. — Для Никифора дом — священное место. И трапезы в его стенах — ритуал, который положено проводить правильно.

— Никогда не рассматривал его работу в таком ракурсе, — признался я.

— Не вздумайте при нем назвать его призвание работой, — воевода едва не подавился. — А не то он обидится.

— И тогда не видать нам утки в меду, — усмехнулся я.

— Постороннего он накажет отсутствием главного блюда на столе, — согласился воевода, а потом взял еще один пирожок. — А у вас может забрать все правые ботинки.

— Почему правые? — уточнил я.

— Чтобы вы поняли, насколько были не правы, — хмыкнул мужчина и зашагал дальше.

Лес постепенно менялся. Деревья становились выше, кроны смыкались плотнее, превращая тропу в зелёный полумрак. Я чувствовал, как-то воздух стал другим. Аргумент тоже притих. Пёс шёл теперь рядом с Морозовым, настороженно поглядывая по сторонам и изредка громко фыркая.

Я осмотрелся, осторожно ступая по узкой дорожке. Под ногами мягко пружинил мох, иногда тропа огибала огромные, поросшие лишайником валуны, порой опускалась в небольшие лощины, где воздух был еще прохладнее и влажнее. Вокруг стояла необычная тишина. Не слышно было ни птиц, ни шороха мелких зверьков.

Воевода удивленно хмыкнул:

— Чудны дела, — пробормотал он.

— Что-то случилось? — уточнил я.

Морозов повернулся ко мне:

— Вы почувствовали странное? — уточнил он.

— Мы говорим про Северск, — отозвался я, но добавил, — Но тут и впрямь все… другое.

— Мы на изнанке, — пояснил воевода. — Тропа вывела нас в сердце леса. И это очень странно. Потому что обычно, Митрич принимает гостей подальше от своего дома.

— Дома? — переспросил я.

— Разумеется, — удивленно подтвердил Морозов. — У каждого живого существа есть дом, где он чувствует себя в безопасности. Правда, он может сильно отличаться от человеческого. Например, для упыря это будет могила.

— А для лешего? — уточнил я, и воевода хитро прищурился:

— Скоро увидите, — ответил он. — Осталось недалеко.

Владимир Васильевич оказался прав, и вскоре, тропинка вывела нас на маленькую поляну, посередине которой стоял старый дуб, такой огромный, что троим не обнять. Его ветви раскинулись настолько широко, что создавали под собой что-то вроде живого шатра. Кора была изборождена морщинами. А под дубом, на поваленом стволе, сидел Митрич. И едва мы вступили на поляну, он взглянул на нас и тепло улыбнулся:

— Доброе утро, мастер-князь, — начал он, вставая с поваленного ствола. — Мастер-воевода. И пес. Куда же без такого красавца.

Аргумент застенчиво завилял хвостом.

— Доброе, Митрич, — ответили мы, подходя к лешему.

— Случилось чего? — уточнил леший. — Или просто заглянули, проведать старика?

— Нам нужен совет, Митрич, — произнес я, и леший кивнул:

— С радостью помогу чем смогу, — ответил он. — Слушаю.

Он склонил голову, ожидая продолжения разговора.

— Те промышленники, которые все хотят попасть в этот лес, — начал я, подбирая слова. — В общем, мне кажется, что за ними кто-то стоит. И нужна им вовсе не добыча древесины. А они хотят найти здесь нечто другое.

Митрич понимающе кивнул:

— Эти места достаточно… интересные, Николай Арсентьевич, — ответил он. — Со своей богатой историей. Они как будто вне времени и пространства.

Я удивленно посмотрел на лешего:

— Это… как?

Старик вздохнул и потрепал по холке притихшего пса. Тот сразу же прижался к ноге лешего, зажмурился. Затем на его мохнатой морде появилось что-то похожее на улыбку.

— Я ведь говорил, что Иволгин не совсем местный? — уточнил леший. — Он пришлый, которого здесь приняли. И прибыл он сюда издалека. Из тех мест, в которые так просто не проникнуть и не попасть.

— Знаю, — ответил я и нахмурился. — Но я думал…

Леший в упор посмотрел на воеводу, будто ожидая, что он все пояснил за него. И Владимир хрипло выдал:

— Иволгин пришел сюда из другого мира. Как и я когда-то. Давным-давно.