Хотя у Виктории было девять детей, она очень не любила состояние беременности и испытывала неприязнь к маленьким детям. У нее были хорошие отношения с ее повзрослевшими детьми, но после смерти мужа они не могли дать ей утешение в горе. Их присутствие не помогало ей преодолеть нежелание находиться на публике – например, сколько бы детей ни сопровождало ее на церемонии открытия парламента, она всегда описывала себя как «совсем одну».
У Виктории были поистине сложные отношения только с одним сыном – наследником Альбертом Эдуардом (все называли его Берти). Даже по меркам монархов Ганноверской династии, которые «как утки топтали своих детей», Виктория была суровой матерью.
Ни королева, ни принц Альберт не считали, что из Эдуарда выйдет хороший король. С раннего возраста мать называла его «печально отсталым», а отец – «совершенным и изворотливым лентяем». Виктории было сложно представить, что он взойдет на престол – она полагала, что тогда монархии придет конец. Нужно сказать, что, при всех недостатках Эдуарда, даже если бы он был лучшим сыном в мире, в глазах Виктории он никогда не смог бы сравниться с Альбертом, которого она боготворила.
Можно назвать конкретный момент, когда родители разочаровались в Берти. Это была связь девятнадцатилетнего наследника с Нелли Клифден, начинающей актрисой и, по-видимому, проституткой. Они встретились, когда Берти был в лагере гренадерской гвардии в Ирландии, где он находился для обучения дисциплине, и должен был подниматься в звании каждую неделю. «Знакомство» с Нелли продолжилось в Кембриджском университете. Альберт узнал об этой связи и написал сыну гневную отповедь: «Как ты мог?.. Отдаться одной из самых презренных представительниц человеческого рода, быть приобщенным ею к священным тайнам творения, которые должны быть окутаны благоговейным трепетом, пока их не коснутся чистые и непорочные руки!»
После поездки к сыну в Кембридж Альберт заболел и умер, поэтому Виктория винила сына в его гибели. Она искренне думала, что поведение сына буквально разбило сердце ее дорогому «Ангелу»: «Я никогда не смогу, и не буду, смотреть на него без содрогания». Это был переломный момент в их отношениях: отныне и до самой кончины Виктории они с Берти будут держать дистанцию.
Будущий король Эдуард VII родился 9 ноября 1841 года. Ему был дан титул принца Уэльского и графа Честера. Интересно, что, родив наследника престола, Виктория настояла на том, чтобы в национальных молитвах его имя стояло после имени Альберта и, таким образом, сохранялось преимущество принца-консорта.
Свое раннее детство он провел со старшей сестрой Викторией (Вики) под опекой английских и немецких гувернанток, благодаря чему дети были билингвами – а позже Эдуард будет говорить и по-французски. Когда дети росли, Берти постоянно сравнивали с Вики. Мало какой ребенок мог сравниться с принцессой: в три года она уже умела читать и говорила по-французски, в четыре начала изучать латынь, а позже читала Шекспира и «Упадок и разрушение Римской империи» Эдварда Гиббона для отдыха. Конечно, она была отрадой Альберта. Превосходство Вики было столь велико, что, когда Берти было восемь лет, он думал, что она станет наследницей королевы Виктории и будет Викторией II.
В XIX веке в основе образовательных систем для членов королевских семей лежала идея, идущая с эпохи Ренессанса, что принцев следует ограждать от лести, с раннего возраста воспитывая духовную стойкость, трудолюбие и чувство долга. Дети не воспитывались в соответствии с их характером, наоборот – воспитание было направлено на то, чтобы сломить те или иные естественные качества, если их посчитали неподходящими.
Интеллект Берти начали оценивать уже в два года – возможно, это был слишком нежный возраст. В три его речь сочли «слишком детской», хоть он уже понимал французский и был «достаточно умен». Берти иногда устраивал истерики и к тому же начал заикаться, поэтому родители решили, что он отстает в развитии. Но скорее всего, так он просто пытался привлечь к себе внимание – типичное поведение для недолюбленного ребенка. Поначалу он был неуправляемым, но его учитель Генри Берч обнаружил, что при мягком обращении он показывает успехи.
Язвительный Джон Гревилл писал, что «у Виктории, похоже, начала проявляться наследственная и неизменная антипатия наших монархов к их законному наследнику… и королеве не очень нравится сын». Альберт был в состоянии оценить его положительные качества – живость и умение расположить к себе, но он все же не был им доволен, находя, что «в большинстве случаев его ум похож на пистолет, спрятанный на дне дорожной сумки, который невозможно быстро достать в случае нападения грабителей во время горной переправы».
Альберт был настолько убежден, что у Берти есть интеллектуальный дефект, что даже прибегнул к помощи специалиста френолога[7] Джорджа Комба. Тот пришел к заключению, что у Берти чрезмерно развиты части мозга, отвечающие за чувство собственного достоинства, воинственность и деструктивность. Из-за этого он был очень возбудимым и «подверженным сильным приступам своеволия и упрямства». Лечение предполагало уменьшение воздействия раздражителей, так как истерики могли привести к непоправимому ущербу для мозга. «Интересно, откуда у него взялся этот англосаксонский мозг», – размышлял Альберт после френологической экспертизы сына. Комб считал, что эти черты Берти унаследовал от Георга III, «сумасшедшего» короля.
«Диагноз» Берти не должен был быть кому-либо известен, особенно журналистам, поэтому Альберт организовал тайное наблюдение за его классной комнатой. Он назначил библиотекарем человека по имени Беккер. Тот был отправлен под вымышленным именем в Эдинбург, где под прикрытием обучался френологии у Комба.
Было решено, что Генри Берч, к тому времени установивший с Берти доверительные отношения, должен быть заменен другим учителем. Это предсказуемо стало горестным событием для Берти, но было вполне в духе воспитательной программы Альберта, который убедил себя, что преданные люди оказывают пагубное влияние на ребенка и от них нужно избавляться в интересах «пациента».
Альберт ставил успех обучения выше благополучия Берти. Он мнил себя знатоком педагогики и поэтому в неудаче своих метод винил только Берти. Тот порой вообще отказывался учиться, дрался с младшим братом и не только. Альберт и Виктория усердно создавали образ себя как любящей пары, окруженной детьми-ангелочками, а поведение Альберта портило эту картину.
С десятилетнего возраста наставником Берти был Фредерик Гиббс. Ежедневно у него было 6 уроков с 8 утра до 7 вечера, 6 дней в неделю. Отец не допускал отклонений от этого расписания. В промежутках между занятиями Берти занимался верховой ездой, строевой подготовкой и гимнастикой – Гиббс следил за тем, чтобы его подопечный обязательно уставал к концу каждого дня. Большую часть времени принц был отрезан от сверстников, чтобы всецело сосредоточиться на обучении. Он всегда чувствовал наблюдающее око отца. Однажды во время прогулки Берти с его другом Чарльзом, Альберт внезапно появился из кустов, и Чарльз с испуга упал с качелей. Это время было столь мрачным для Эдуарда, что, когда он стал королем, он приказал уничтожить бумаги, касающиеся его образования.
Когда Берти было четырнадцать, его изоляция была усилена, но он, в свою очередь, стал еще более непокорным. Его тайная жизнь началась в четырнадцатилетнем возрасте. Берти обменивался с братьями и сестрами секретными письмами, в которых они не были столь образцовыми детьми, как в письмах для учителей и родителей. Однажды Берти и его брата Альфреда (Аффи) поймали на курении. Так как они делали это втайне, Альберт наказал их трехдневным одиночным заключением, а затем Аффи отправили подальше от брата – в Ройял Лодж в Виндзорском парке, где воспитателем и единственным компаньоном одиннадцатилетнего мальчика был офицер королевских инженерных войск.
Но все когда-нибудь кончается. Побывав на учебе в Эдинбурге и съездив в Италию, в возрасте 18 лет Эдуард поступил в Оксфордский университет. Освобожденный от ограничений, наложенных на него родителями, он впервые стал получать удовольствие от учебы и успешно сдавал экзамены. В 1861 году он перевелся в Кембридж, где его любимым предметом была история.
Бо́льшая свобода явно пошла Берти на пользу. В 1860 году он отправился в четырехмесячный тур в Канаду и Соединенные Штаты Америки, который сильно помог ему укрепить уверенность в себе. Это было его первое самостоятельное путешествие в качестве наследника престола, и куда бы он ни шел, его везде встречали восторженные люди.
Во время тура он заложил первый камень нового здания канадского парламента в Оттаве, наблюдал, как знаменитый Чарльз Блонден пересекает Ниагарский водопад по канату, и гостил у президента США Джеймса Бьюкенена в Вашингтоне. Когда он появился в танцевальном зале Нью-Йоркского оперного театра, пол частично провалился под тяжестью зрителей, которые столпились, чтобы посмотреть на будущего короля Великобритании. Берти обнаружил, что у него талант располагать людей к себе, и ему нравилось быть в центре внимания.