Принц Уэльский Эдуард, старший сын Георга и Мэй, родился 23 июня 1894 года. При крещении ему было дано имя Эдуард Альберт Кристиан Джордж Эндрю Патрик Дэвид. Имя Эдуард было дано в честь принца Альберта Виктора, герцога Кларенса, которого называли Эдди, Альберт – в честь принца-консорта Альберта, Кристиан – в честь его прадеда, короля Дании Кристиана IX; последние четыре имени были именами святых покровителей Англии, Шотландии, Ирландии и Уэльса. Из всех имен он предпочитал имя Дэвид. Поскольку он выбрал коронационное имя Эдуард, далее мы будем называть его именно так.
Принц рос красивым мальчиком с тонкими чертами лица, светлыми волосами и яркими голубыми глазами. Когда в возрасте 13 лет его отправили в Королевский военно-морской колледж, он легко завел там друзей, которые прозвали его «сардиной» за хрупкое телосложение. В отличие от своего отца, Эдуард всегда знал, что станет королем. В 1910 году, когда был коронован Георг V, он отпраздновал свой 16-й день рождения и получил титул принца Уэльского и графа Честера. Официальное провозглашение принцем Уэльским произошло 13 июля 1911 года в замке Карнарфон в Уэльсе. Эта были инициатива Дэвида Ллойд Джорджа, который был валлийцем. Он организовал довольно причудливую церемонию в стиле традиционного валлийского парада и научил Эдуарда нескольким словам по-валлийски.
Теперь обучение Эдуарда должно было быть ускорено: он не успел окончить военно-морской курс и был отправлен на трехмесячную службу на линкоре «Индостан». По возвращении в 1912 году принц учился в Оксфордском университете, где много играл в поло, футбол, крикет и сквош, но ученую степень не приобрел. «Книжным червем ему никогда не стать», – рассудил его наставник.
В начале Первой мировой войны принц Уэльский оказался в уникальном и парадоксальном положении. Как наследник престола он должен был служить образцом для британских мужчин и отправиться на войну, но как преемник короны он не мог подвергать свою жизнь опасности, поэтому военный министр лорд Китченер официально запретил ему отправляться во Францию со своим гвардейским полком.
В августе 1914 года от имени Эдуарда был создан Национальный фонд помощи принца Уэльского, целью которого было помочь семьям солдат и моряков, а также тем, кто потерял работу из-за войны. Фонд предоставлял, например, бесплатные школьные обеды, медицинскую и акушерскую помощь.
Привилегированный статус ограничивал и смущал Эдуарда – ему хотелось принять реальное участие в войне. В ноябре 1914 года, после продолжительного дергания за ниточки, он получил разрешение поступить на службу в штаб главнокомандующего Британскими экспедиционными силами Джона Френча. Эдуард по-прежнему не мог участвовать в военных действиях и в штабе должен был находиться в относительной безопасности, однако на практике в условиях Западного фронта постоянно следить за ним было невозможно. Публично оберегать принца стало особенно неловко после введения всеобщей воинской повинности. Поэтому он пользовался значительной свободой передвижения, беспрецедентной в современную эпоху. Ему нравилась его анонимность среди солдат: в военной форме он был наравне с другими офицерами.
В сентябре 1915 года Эдуард был назначен в штаб гвардейской дивизии генерал-майора лорда Кавана, где он часто посещал линию фронта. Он занимался картографированием, планированием, организацией и контролем поставок на фронт и поэтому активно перемещался по тыловым районам.
Своим рвением Эдуард заслужил уважение солдат. В 1916 году он был награжден Военным крестом. Георга V хвалили за то, что он не препятствовал «горячему желанию своего старшего сына внести свой вклад в войну», что воспринималось как своего рода жертва. Военная служба Эдуарда также была символом классовой солидарности в трудный для страны период. Как писали газеты, то, что и простой рабочий, и член королевской семьи разделяли опасности войны, «вызывало уверенность в победе и трогало сердца».
После войны Эдуарда ждал образ жизни наследника престола: официальные поездки по империи, заседания в благотворительных обществах, президентство в Больничном фонде короля Эдуарда и Королевском музыкальном колледже, попечительство Британского музея. Многие из своих обязанностей принц выполнял без особого удовольствия, однако он понимал, что «обязан работать, чтобы сохранить свою “должность”». Принца искренне волновали судьбы бывших военнослужащих. Он основал «Клуб перьев» (три пера – геральдический знак принца Уэльского) – благотворительную организацию для бывших солдат, а также «Фонд в честь юбилея короля Георга для молодежи». Ему очень хорошо удавалось выступать в качестве представителя благотворительных инициатив.
В 1919 году Эдуард начал масштабное турне по империи, чтобы, подобно Георгу V после Англо-бурской войны, поблагодарить страны империи за участие в Первой мировой войне. С 1919 по 1925 год принц посетил 45 стран. Из своей поездки в США и Канаду он вернулся звездой международного масштаба. Приятная внешность и дружелюбный, непринужденный стиль общения делали его популярным везде, где он появлялся. «Идол холостяков, мечта незамужних женщин», он стал первым членом королевской семьи, который пожимал руки всем, кого встречал. Американки поголовно влюблялись в него, удивленные тем, что в принце совсем не было высокомерия. На пике популярности он был самой фотографируемой знаменитостью своего времени и законодателем мужской моды. Одна из популярных песен той эпохи называлась «Я танцевала с мужчиной, который танцевал с девушкой, которая танцевала с принцем Уэльским».
В реакции Георга на успехи сына была доля зависти. В то время как принц вызывал у всех энтузиазм, король пользовался уважением, но не был особенно интересным. Такое положение вещей является скорее правилом, чем исключением – и сейчас младшие члены королевской семьи обычно популярнее старших. Король спешил предупредить Эдуарда: «Во время войны ты имел дело с самыми разными людьми… Но не думай… что теперь ты можешь вести себя как остальные. Ты всегда должен помнить о своем положении и о том, кто ты есть». Это мнение разделяли влиятельные царедворцы. Ф. Понсонби, хранитель личной казны Георга V, писал принцу о том, что таинственность – основа монархии: «Принц не должен слишком много показывать себя. Монархия должна оставаться на пьедестале».
Однако Эдуард находил это неестественным – его явно тяготил его королевский статус. «Мысль о том, что мое происхождение и титул должны каким-то образом отличать меня от других людей или возвышать меня над ними, казалась мне неправильной», – писал он в своей автобиографии, вышедшей в 1951 году. Учеба в Королевском военно-морском колледже и Оксфордском университете и фронтовой опыт научили его тому, «что, во-первых, мои желания и интересы во многом совпадали с интересами других людей, а во-вторых, как бы я ни старался, мои способности ненамного превосходили стандарты, устанавливаемые жестким миром конкуренции за стенами дворца… Я неосознанно бунтовал против своего положения».
Эдуард никогда не скрывал, что быть наследником престола для него – мучение. «Я бы застрелился или утопился, чтобы сбежать от этой жизни, которая стала мне так отвратительна!..» – писал принц своей возлюбленной Фреде в 1919 году. Терпеть жизненные испытания было не в его характере. Своему двоюродному брату Луису «Дики» Маунтбеттену он писал, что отдал бы все, чтобы поменяться с ним местами. «Я близок к обмороку при мысли о путешествии в следующем году, боже, как я ненавижу свою работу и весь этот пустой успех, раздутый прессой», – жаловался он своему личному секретарю Годфри Томасу. При этом Эдуард был наделен высоким самомнением, развившимся не в последнюю очередь благодаря успеху у публики. Он стал считать себя более важным, чем положение, которое ему было предназначено занять.
Принц Уэльский часто неблагоразумно высказывался на темы, в которых не разбирался, смущая свою семью, был непостоянным и незрелым. У него было собственное видение монархии. Он был за то, чтобы отказаться от многих церемоний, которые Георг V считал необходимыми для монархии. Наследник открыто высмеивал одержимость своего отца пунктуальностью, церемониалом и формальностями. «Что за чушь и пустая трата времени, денег и энергии – все эти государственные визиты», – жаловался принц. Он называл королевские церемонии «фокусом» и «хорошей пропагандой». Для него образцом был его дед Эдуард VII, а не отец.
Можно было бы надеяться, что годы окажут свое воздействие на Эдуарда, если бы он был готов выполнить главную обязанность наследника – жениться и обеспечить потомство, но все серьезные романы Эдуарда были с исключительно с замужними женщинами. В 1917 году в Париже во время одного из отпусков из своего полка он познакомился с куртизанкой Маргерит Алибер, в которую страстно влюбился. Они расстались приблизительно через год, а в 1923 году Алибер застрелила своего мужа в отеле «Савой», за чем последовало громкое судебное разбирательство. Королевский двор приложил все возможные усилия, чтобы имя Эдуарда не упоминалось ни с связи с судебным процессом, ни в связи с Алибер.
В 1918 году начался роман Эдуарда с Фредой Дадли Уорд (1894–1983) – женщиной, на долгие годы овладевшей его сердцем. Фреда была замужем за Уильямом Дадли Уордом, у них было две дочери, но уже какое-то время супруги жили раздельно. Принца привлекала зрелость Фреды, которую ей, несмотря на юные годы, придавали замужество и материнство. Эдуард встречался с Фредой каждый день, а когда он был в поездках – писал пространные письма, иногда три или четыре в день. Его близкий друг Луис Маунтбеттен говорил, что Фреда была для него материнской фигурой: «…он приносил ей все свои беды, а она утешала его и давала советы».
Об этих отношениях было известно в аристократических кругах: Эдуард и Фреда посещали вместе скачки и частные вечеринки, проводили выходные в загородных домах. Фреда относилась к принцу Уэльскому так, как будто его титул и богатство не играли для нее никакой роли. Она не смеялась над его шутками, если считала их скучными, и не соглашалась с ним, если ей казалось, что он был неправ. Он доверял ей так, как не доверял никому. Она никогда не относилась к нему с тем отчужденным благоговением, с каким к нему, как наследнику престола, относилась его мать.
В 1929 году Эдуард просил разрешения Георга занять старый запущенный особняк Форт Бельведер в 6 милях от Виндзорского дворца, который стал его любимым местом. Это был уединенный замок, возведенный Георгом II в 1750 году как военный наблюдательный пункт; там все еще стоял ряд четырехфунтовых пушек. Над зданием развевался флаг герцогства Корнуолл, показывающий, что это частный дом. Он не был снят даже когда Эдуард взошел на престол. Особо примечательной в замке была восьмиугольная гостиная, в которой будет подписано отречение от трона. Здесь наследник чувствовал себя в безопасности.
В 1930 году в Форт Бельведере все чаще стала бывать Тельма Фернесс (1904–1970), американка, жена виконта и корабельного магната Мармадьюка Фернесса. Незадолго до начала отношений с принцем она узнала, что у ее мужа было несколько романов, – оказалось, что в Англии супруги живут каждый своей жизнью. Поэтому виконт Фернесс не был уязвлен тем, что она видится с Эдуардом: для него было честью, что его жена – любовница принца Уэльского. Однако сама Тельма испытывала вину, которую компенсировала, представляя себя героиней любовного романа. В ее воспоминаниях об их с Эдуардом сафари в Кении читается пылкость первой любви: под бездонным африканским небом «его объятия были моей единственной реальностью». Однако по возвращении в Лондон Эдуард продолжал посещать Фреду Дадли, которая иронизировала над романтическими иллюзиями его любовницы.
Хотя Тельма не завладела сердцем Эдуарда, все же она навсегда изменила его жизнь, познакомив его со своей подругой Уоллис Симпсон (1896–1986), которая станет не просто его фавориткой, но женщиной, ради которой он отречется от престола.
Бесси-Уоллис Уорфильд родилась в Балтиморе, штат Мэриленд. Ее мать происходила из старинной, но обедневшей семьи Монтэгю, отец умер, когда она была младенцем. С юных лет Уоллис умела элегантно одеваться, была весела и остроумна. Ее нельзя было назвать классической красавицей, но она обладала харизмой и умела произвести впечатление. Ее талант занять собеседника интересной беседой и создать у него впечатление, что все ее внимание сосредоточено на нем, впоследствии обеспечит ей успех в свете.
В 1916 году Уоллис вышла замуж за пилота морской авиации Эрла Винфрида Спенсера. Он оказался алкоголиком, о чем Уоллис узнала в первую брачную ночь. Спенсер имел привычку пить перед вылетами: однажды его самолет потерпел крушение в море, однако каким-то чудом он практически не пострадал. Их супружеская жизнь не заладилась, и Уоллис часто жила отдельно от мужа. В Вашингтоне у нее были романы с итальянским послом Джелазио Каэтани, князем ди Сермонета, и с аргентинским дипломатом Фелипе Эсприлем. Уоллис была по-настоящему влюблена в Эсприля, но он предпочел жениться на богатой наследнице. Об этом любовном треугольнике прознали таблоиды, и Уоллис не оставалось ничего другого, кроме как попробовать воссоединиться с мужем, который тогда был в Гонконге. После того, как эта попытка провалилась, Уоллис обосновалась в Китае.
В 1926 году она вернулась в Вашингтон и познакомилась с бизнесменом Эрнстом-Олдриджем Симпсоном, с которым спустя два года заключила брак, предварительно получив развод от первого мужа, – Уоллис устала скитаться и хотела комфортной жизни. Их союз был весьма удачным. В Лондоне, куда переехали супруги, она устраивала роскошные приемы для членов американского посольства. Уоллис была первоклассной хозяйкой салона, помогая Симпсону наладить деловые связи.
Встреча Уоллис с принцем Уэльским произошла случайно. Симпсоны были знакомы с первым секретарем американского посольства Бенджамином Тоу, чья жена Консуэло Морган была сестрой леди Фернесс. Однажды в ноябре 1930 года Тоу позвонил Симпсонам, сообщив, что они с женой не смогут присоединиться на выходных к вечеринке у Тельмы Фернесс, и спросил, не хотят ли они поехать вместо них. Уоллис колебалась из-за того, что там будет принц Уэльский, но Эрнест убедил ее, сказав, что все, что от нее требуется – «быть самой собой». Так и оказалось, и после этого Симпсоны стали постоянными гостями на вечеринках принца Уэльского в Форт Бельведере – Эдуарда увлекали интеллектуальные беседы с Уоллис, и он стал то и дело бывать у нее дома. В 1934 году Тельма Фернесс должна была отбыть в Америку по делам и беспокоилась, что Эдуард остается один. Но ее тревоги были излишни, потому что Уоллис не просто составила ему компанию во время ее отсутствия, но и стала его любовницей. Разумеется, это ставило ее мужа в крайне неудобное положение.
Об их отношениях писали очень многие современники и историки. Не всем из них было очевидно, что эта пара нашла друг в друге. Как впоследствии писала сама Уоллис, Эдуарда в ней привлекала, вероятно, ее естественность, прямота и американская независимость духа. С ней он чувствовал, что его принимают и любят за него самого. К тому же, писала Уоллис, «он был одинок, и, возможно, я была одной из первых, кто проник в самую суть его внутреннего одиночества, в его чувство обособленности». У Уоллис, в свою очередь, был живой интерес к принцу и всему, что его касалось. Он открывал для нее новый и сверкающий мир, «который взволновал меня так, как ничто в моей жизни раньше не волновало». Она почувствовала себя «Уоллис в Зазеркалье».
Как и всегда, принц не пытался скрывать своих отношений – это было не в его характере, да и он был слишком сильно влюблен в Уоллис, чтобы думать о чем-либо еще. Он вел себя провокативно: например, брал Уоллис с собой на скачки в Аскоте – практически официальное мероприятие – в день, когда король и королева их пропустили. Разумеется, эта связь не могла вызвать в его семье ничего, кроме отчаяния, но Эдуард не понимал, почему другие не могут разделить его счастье и не желают ему добра. Согласно подруге Уоллис, она «имела полную власть над принцем» и, входя в помещение, словно ожидала, чтобы перед ней делали реверанс.
Эдуард пытался представить Уоллис своей семье: он познакомил ее с герцогом и герцогиней Йоркскими Альбертом и Елизаветой, но не стоило и думать о том, что ее примут король и королева. 14 мая 1935 года в Букингемском дворце прошел придворный бал в честь юбилея правления Георга, на который были приглашены Симпсоны в качестве друзей принца. Они попали в список приглашенных только потому, что Эдуард сказал отцу, что Уоллис – не его любовница, но к тому времени уже мало кто этому верил. Уоллис вспоминала в мемуарах: «Когда мы с Дэвидом проходили мимо короля… я ощутила, как он испытующе смотрит на меня. Что-то в его взгляде заставило меня почувствовать, что все это великолепие и любезность – всего лишь сверкающая верхушка айсберга, уходящего в невидимые глубины, до которых я никогда не смогу добраться; глубины, полные ледяной угрозы для таких, как я».
Тем не менее отношения Эдуарда и Уоллис становились все более публичными. Уоллис была решительно настроена изгнать из их с принцем круга Фреду Дадли Уорд и ее друзей, которым было запрещено посещать Йорк-хаус и Форт Бельведер. Казалось, что принц, этот вечный холостяк, наконец обрел полное личное счастье и был готов создать семейное гнездышко. Он всегда был против условностей, поэтому вполне естественно, что ему казалось возможным заключить брак с дважды замужней женщиной. В конце концов, разве монархия не меняется?