4 августа 1914 года Великобритания вступила в Первую мировую войну на стороне стран Антанты. В начале все были уверены, что война закончится быстро, но она продлилась долгих четыре года, став серьезным испытанием для британцев. Первая мировая война превратилась для Великобритании в тотальную войну: все силы страны были брошены на нее, каждый мужчина, женщина или ребенок должны были вносить свой вклад. Под руководством премьер-министра Дэвида Ллойд Джорджа впервые в истории страны был проведен принудительный призыв.

Ни один британский монарх до Георга V не правил во время подобной войны, и король достойно исполнил свой долг. Несмотря на то что его реальное участие в войне было минимальным, король стал мощным символом для армии и народа. Как конституционный суверен он должен был объединять нацию и повышать ее моральный дух, посещая войска, военные госпитали, работавшие на военные нужды фабрики и верфи, проводя инспекции, выпуская послания к населению.

Король лично проводил смотры подразделений, отправлявшихся во Францию. Его поездки в Олдершот, где находился крупный учебный центр для подготовки солдат, были настолько частыми, что его присутствие было сигналом для солдат, что их скоро отправят на фронт.

Георг V был неутомим и в визитах на фронт – он посетил фронтовые части более 450 раз. У него было сильное чувство личной ответственности за свои войска, он был рад находиться вместе с ними и уподоблялся монархам былых времен, которые лично вели своих воинов в сражение. Король преодолевал на автомобиле огромные расстояния вокруг подвижной линии фронта. В этом он сильно отличался от императора Вильгельма II, который отсиживался в глубоком тылу, что охотно подчеркивали английские пропагандисты. Георга сопровождал небольшой штат: сэр Фредерик Понсонби, хранитель личной казны; капитан сэр Чарльз Каст, королевский конюший; сэр Дерек Кеппел, управляющий королевским домом; два лакея; два повара и камердинер – значительно урезанный контингент по сравнению с довоенными королевскими поездками; кроме того, полиция обеспечивала Георгу небольшую охрану.

Британскому монарху и его наследникам по прямой линии было запрещено принимать участие в войне. Последним монархом, участвовавшим в сражении, был король Георг II, возглавлявший союзный войска в Деттингенском сражении 1743 года в Войне за австрийское наследство. Георг V находился на безопасном расстоянии от боевых действий, но все же не был застрахован от вражеской артиллерии и авиации. Он значительно повысил мнение о себе на фронте своим хладнокровием рядом с огнем. Например, однажды король посетил французский город Бетюн, недавно пострадавший от воздушной атаки, где повсюду были воронки от снарядов. Присутствующий там корреспондент «Дейли кроникл» написал: «Некоторые из нас, стоявших там, нервничали из-за того, что король так медлил. В любую секунду мог разорваться еще один снаряд, и еще одна воронка… могла разворотить землю у его ног… Не было никаких причин, чтобы в любой момент над головой короля не появилось черное облачко немецкой шрапнели. На фронте нельзя застраховать жизнь, и король пошел на риск так же, как и все остальные, не думая об опасности».

Постоянно присутствуя на фронте, король мог следить за тем, как обращаются с солдатами, и лично расследовал случаи предполагаемой несправедливости. Он был тронут тем, что офицеры обращались лично к нему. Королева Мария тоже получала просьбы. Так, семья Смитов, которая потеряла пятерых сыновей на войне, писала ей с просьбой перевести их единственного оставшегося в живых сына Уилфреда в тыл. В результате Смит был размещен на службу в Англии.

Самый важный из визитов Георга V на фронт был 28–30 марта 1918 года, в момент серьезного кризиса для британских войск, которые были резко отброшены назад после начала наступления генерала Людендорфа 21 марта. Движимый тревогой за войска, король решил спонтанно посетить фронт, выразив свою солидарность в особо тяжелый момент.

Какой эффект имели посещения короля? В первый год войны популярность короны была на пике. Георгу оказывался восторженный прием, и за ним повсюду следовали толпы солдат. Фельдмаршал Хейг писал Георгу в 1918 году, что его визиты воодушевляли армию: «…сердцем и душой армия стоит за Вами, сэр. В марте все действительно выглядело мрачно… Присутствие Вашего Величества и добрые слова напомнили всем и каждому, что за нами стоит король».

Солдаты искренне радовались встрече с монархом, хотя бы потому, что он напоминал им о доме. В обращениях Георга не было официоза, и это нравилось войскам. Пехотинец Оливер Литтлтон рассказал о том, как король инспектировал его часть непосредственно перед атакой: «Мы ожидали боевую речь и боялись услышать ее, но король разговаривал с нами очень просто», что как нельзя лучше подходило к ситуации. Капитал Н. Эйнсворт написал после смотра в 1915 году: «Это было здорово, но я рад, что с этим покончено и можно вернуться к делу. Пулеметчикам мало пользы от муштры».

Встречи короля с солдатами, при всей его непринужденности, были ритуализированы. Ветеран Рейнор Тейлор вспоминал, что солдаты громко приветствовали короля по приказу капитана. Во время инспекций войск их часто фотографировали для пропаганды. Образ солдат, восторженно приветствующих своего короля, был очень важен – он говорил о высоком боевом духе и патриотизме войск.

В октябре 1915 года во время очередной инспекции Георг упал с лошади, испугавшейся громких выкриков солдат, и сломал тазовую кость. Эта травма имела серьезные последствия для короля, который и так не отличался крепким здоровьем. Наибольший ущерб Георгу причинило именно исполнение традиционной роли короля-воина, проводящего смотр своим войскам верхом на коне, – в таком виде его часто изображали в военной пропаганде. Пресса замалчивала этот инцидент, что, возможно, было связано со старинной верой в совершенство и неуязвимость королевского тела.

Небольшие жесты солидарности королевской семьи делали ее ближе к народу. Вместе со всей нацией двор перешел на режим экономии, мясные пироги были заменены на овощные, а некоторые продукты, такие как, например, мармелад, в Букингемском дворце выдавались по карточкам. В начале войны Георг заявил, что отказывается от алкоголя, чтобы подать пример работникам военной индустрии, для которых пьянство было чревато несчастными случаями.

Королева Мария тоже вносила свой вклад во время войны. Она участвовала в создании Национального фонда помощи принца Уэльского, а также организовала Гильдию рукоделия королевы Марии, в которой волонтеры готовили теплые вещи для фронта. Однако из-за этой компании множество женщин на заводах и швейных фабриках потеряли работу. Чтобы разобраться с ситуацией, королева встречалась с профсоюзными активистами. Принцесса Мария, младшая дочь Георга и Мэй, предложила идею отправить каждому солдату и матросу подарок на Рождество 1914 года.

После войны Гильдия рукоделия провела успешную кампанию по сбору средств в честь серебряной свадьбы королевской пары. Собранные средства были использованы на основание Родильного дома королевы Марии для жен и детей военнослужащих. Королева стремилась подать пример подданным, надеясь вдохновить других спонсоров благотворительных учреждений.

В период Первой мировой войны воевать во имя короля было почетной обязанностью. Монархия имела большое культурное влияние из-за представлений о чести – добровольная военная служба презентовалась как личный долг перед королем. Когда в 1915 году армия нуждалась в пополнении добровольцами, Георг V выпустил прокламацию, где от своего имени призывал британцев стать новобранцами. Очевидно, король и правительство верили, что личный призыв Георга будет особенно эффективен. «Дейли телеграф» описала прокламацию как «громкий призыв к исполнению долга, который не может и не будет проигнорирован верноподданными короля». Для газеты «Стандард» королевский призыв имел больший вес, чем призывы политиков: «В очередной раз король сказал нужные слова в нужное время».

В ноябре–декабре 1915 года было ясно, что война не закончится в ближайшее время, и правительство решило оказать давление на пригодных к военной службе мужчин с помощью «Схемы Дерби» (инициатором выступил Эдвард Стэнли, граф Дерби). Хотя в Британии не вводилась воинская обязанность, каждый мужчина в возрасте от 18 лет до 41 года, если он не работал в военной промышленности, должен был публично заявить о своем намерении поступить на службу. На местах создавались комитеты члены которых ходили по домам и опрашивали мужчин. После первых объявлений многие сами пришли в пункты вербовки, а в целом за время работы комитетов удалось привлечь на службу 318 553 солдат. Но многие не поддались давлению, поэтому в январе 1916 года был объявлен принудительный призыв.

Те, кто соглашался вступить в ряды армии, когда это потребуется, получали серую нарукавную повязку с короной – символ, означающий готовность служить королю с оружием в руках. Мужчин с повязкой нельзя было обвинить в трусости.

Во время войны большое количество людей было награждено медалями за отвагу. Присуждение наград по-прежнему понималось как признание заслуг человека лично монархом, и король собственноручно наградил медалями десятки тысяч человек. С 1914 года офицеры награждались Военным крестом, а двумя годами позже по инициативе короля была создана Воинская медаль, которой награждались все звания. Тогда же было принято решение награждать павших солдат – от их имени награды получали их родственники. Число награждаемых было очень большим: король проводил церемонии два раза в неделю. К концу войны произошло важное нововведение: был утвержден Орден Британской империи за заслуги гражданского населения. Им награждали мужчин и женщин из самых разных слоев общества. Орден стал идеальным символом новой эпохи. В 1919 году было решено наградить всех принявших участие в войне памятным знаком; было выпущено 6,4 миллиона медалей.

Георгу V оказалось непросто проводить церемонии награждения, которые к концу войны стали открытыми для публики. В 1916 году он записал в дневнике, что вручать медаль вдове погибшего героя было «очень болезненно». Но для тех, кого он награждал, встреча с ним была одним из самых памятных моментов жизни. Человечность и простота обращения короля обезоруживали: один из награжденных записал, что Георг «был столь добр, что я почти забыл, что говорю с настоящим королем». Для многих это было слишком волнительное событие. Художник Э. Сайлас вспоминал, как встретил в Букингемском дворце «сильно взволнованного» молодого офицера. Он почти с паникой ожидал «сурового испытания», сказав, что сейчас «предпочел бы быть в окопах на передовой». В 1914–1915 годах семьи, в которых было много военнослужащих, получали письма с выражением признательности от монарха. Они воспринимались получателями как отправленные лично Георгом.

В какой степени монархическая идея помогала сохранить боевой дух на фронте, в ужасных условиях окопной войны? По мере того как росло чисто убитых, патриотические и монархические лозунги теряли убедительность. Перед лицом трагедии они казались пустыми, если не кощунственными. Это передают, например, мемуары Веры Бриттен. В 1915 году она бросила учебу в Оксфорде и вместе с тысячами других британок стала медицинской сестрой на фронте. К концу войны все близкие ей люди были мертвы. В своих послевоенных воспоминаниях она отмечает, как сильно поменялось общественное настроение через два года после войны. Даже обычно неунывающий журнал «Панч» сменил лозунг «На защиту короля и страны» на мрачное «Продолжай в том же духе» (Carry on). Бриттен писала о своей усталости от «благочестивых рассуждений о моем долге перед Богом, королем и страной. Эта ненасытная троица уже лишила меня всего, что я ценила в этой жизни».

Поездки Георга V на фронт были частью процесса модернизации и демократизации монархии, но вместе с тем во время войны были возрождены традиционные и даже архаичные представления о королевской власти. Фигура короля снова приобретала почти сакральный характер.

Как король и император, Георг пытался привлечь своих подданных из разных частей империи для участия в войне и помощи фронту. Он посетил раненых индийских солдат в госпитале в Брайтонском павильоне, а в июле 1917 года обратился к чернокожим южноафриканским рабочим во французском Абвиле, поблагодарив их за службу на Западном фронте, хотя и не упомянул о расизме, который ограничивал их участие в боевых действиях. Первая мировая война, в которой доминионы воевали, несмотря на то что им не грозила непосредственная опасность, доказала устойчивость имперской идеи. Одновременно война усилила чувство национальной идентичности доминионов. Их главы подписали Версальский мирный договор 1919 года от своего имени, а в 1931 году по Вестминстерскому статуту был утвержден их суверенитет и создавалось Британское содружество наций[13] (после 1949 года – Содружество наций). Монарх выступал как «символ свободного объединения» членов Содружества.

11 ноября 1918 года воюющие стороны подписали Компьенское перемирие, прекращающее военные действия. Потери Великобритании в войне составили больше 870 тыс. человек. Нация пыталась осознать произошедшее – Британия, как и другие участники войны, никогда не сталкивалась с такими потерями. В первый день битвы на Сомме, 1 июня 1916 года, было убито и ранено 57 470 человек – больше, чем было убито в Крымской и Англо-бурской войнах вместе взятых. Сначала британцы не решались признать, что война была бойней, – она осмыслялась с помощью христианских и патриотических аллегорий. Один из примеров – картина «Великая жертва», изображающая солдата, распростертого у подножия креста.

С 1919 года в Великобритании 11 ноября является Днем памяти (Remembrance Day), или Маковым днем. В 1920 году в этот день был открыт Кенотаф – официальный военный мемориал Великобритании. Надпись на нем гласит: «Британскому воину, погибшему на Великой войне, 1914–1918, за короля и страну». Другие военные мемориалы тоже несли надпись For King and Country.

Монархия играла важную роль в поминовении жертв войны. Георг V во многом следовал примеру своей бабушки Виктории, тоже посещавшей лазареты и даже хранившей портреты офицеров, которые стали инвалидами на Крымской войне. Но многое изменилось. Когда на войне погиб зять Виктории Генрих Баттенберг (муж ее дочери Беатрис), она устроила ему пышные похороны. Когда правил Георг, гибель на Западном фронте сына Беатрис Мориса не была отдельно упомянута при открытии Кенотафа. Теперь имели значение не личные чувства монарха, а его роль как проводника национальной скорби. Знаковым событием стало появление королевы Марии в августе 1916 года в лондонском Ист-Энде, где жители создавали народные мемориалы, или как их называли, «уличные часовни», в память о погибших, живших в этом районе. Она совершенно без церемоний переходила от мемориала к мемориалу и перед каждым из них склоняла голову и оставляла букет цветов. Ее сопровождали благодарные местные жители, не сдерживающие своих слез.

Эдуард VIII во время своего короткого правления неохотно участвовал в церемониях поминовения усопших, но Георг VI продолжил традицию воздания почестей погибшим. В 1923 году его жена Елизавета Боуз-Лайон, потерявшая брата в битве при Лоосе, положила на могилу Неизвестному солдату свой свадебный букет. Это спонтанный жест продолжает жить: Кейт Миддлтон, Меган Маркл и принцессы Йоркские тоже оставляли там свои букеты. Только в литературе «потерянного поколения» после 1929 года военные потери перестали пониматься как благородная жертва, а вместе с этим подвергся сомнению и девиз «За короля и страну».

Опыт Первой мировой войны сильно повлиял на Георга V – всю жизнь короля преследовали воспоминания «о той ужасной и ненужной войне» и беспокоила опасность новой большой войны. Эти чувства разделяло большинство британцев, тем более, что развивающиеся события оставляли все меньше надежд на мир.

Георг был обеспокоен приходом к власти в Италии Бенито Муссолини. Отвечая на докладную записку министерства иностранных дел, король писал: «Муссолини очень напоминает бешеную собаку, которая может кого-нибудь укусить; он опасный человек». В 1935 году, когда Италия напала на Абиссинию (Эфиопию), король не был в силах противостоять Муссолини: «Мне не нужна еще одна война. Не нужна. Последняя война была не по мне, и, если наступит следующая и мы будем в нее втянуты, я скорее пойду на Трафальгарскую площадь и стану размахивать там красным флагом, чем позволю этому случиться».

С самого начала прихода Адольфа Гитлера к власти в Германии Георг V испытывал отвращение к этим людям и их методам. Еще в 1932 году король запретил принцу Уэльскому присутствовать на свадьбе кронпринца Швеции с принцессой Сивиллой Саксен-Кобургской, поскольку ее отец был гитлеровским приспешником. Он предостерегал правительство против сближения с Германией. В 1934 году Георг провел встречу с германским послом Леопольдом фон Хешем и прямо спросил у него, зачем Германия вооружается, если никто не угрожает ей войной, вынуждая другие страны готовиться к нападению с ее стороны. Король заявил фон Хешу, что Германия сейчас представляет опасность для всего мира, и, если она будет продолжать в том же духе, в течение десяти лет война станет неизбежной. Георгу была близка позиция британского посла в Германии Эрика Филипса, который, в отличие от многих других сотрудников британского МИДа, не питал иллюзий насчет нацистов. Он считал, что сотрудничество с германским руководством невозможно, ибо оно попирает христианские принципы, фундаментальные для европейской цивилизации.