Конец философии являет себя как триумф управляемой организации (Triumph der steuerbaren Einrichtung) научно-технического мира и соразмерного этому миру общественного порядка. Конец философии означает: начало основывающейся в западноевропейском мышлении мировой цивилизации.

Мартин Хайдеггер[174]

Когда Мартин Хайдеггер объявил о конце западной философии, он связал эту метафизическую кульминацию с кибернетикой. Если вкратце, логика кибернетики претендует на искоренение дуалистических категорий в философии посредством понятий обратной связи и информации. Наиболее примечательные дуалистические категории, подвергающиеся уничтожению, – механизм и организм. Эта пара представляет, соответственно, безжизненную технику и герменевтический субъект, который был основополагающим для Канта в «Критике способности суждения» (1790)[175]. Кибернетика навязывает новое условие философствования, после того как Кант в качестве условия философствования утвердил органическое. Заявление Хайдеггера касается не только судьбы западной философии, но и геополитики философии. В своем эссе 1964 года он предположил, что конец философии одновременно означает и осуществление западной философии в кибернетике, а также то, что западноевропейское мышление станет основой мировой цивилизации. Кибернетика сама по себе является воплощением гегелевской логики, движущейся к тотализации и единству, сродни видению всемирной истории самого Гегеля[176]. Для дальнейшего развития мышления после кибернетики требуется фрагментация, которая позволит обнажить многообразие философской, эстетической и технологической мысли. Фрагментация недиалектична: в самом деле, она стремится демонтировать тотализирующую тенденцию диалектики и освободить тех, кто оставался в тени господствующего исторического взгляда на прогресс. Задним числом можно понять, что тезис Хайдеггера о конце философии – это и есть описание нового условия философствования, на которое еще предстоит ответить.

Именно в этом контексте труды философа и синолога Франсуа Жюльена очень важны для нашего понимания задачи мышления после конца философии или для того, что можно назвать постъевропейской философией. Жюльен – не просто синолог, интересующийся историей и философией Китая: согласно его методологическому описанию Китая и Европы, эти два региона обладают двумя абсолютно разными философскими темпераментами. Предпринимая смелые попытки осмыслить их различия, Жюльен открывает необычайное пространство, в котором может развиться и прижиться новое мышление. Данная статья – предложение вступить с ним в дискуссию о его идеях, касающихся различий между китайским и западным эстетическим мышлением, а также, уже выходя за пределы работ Жюльена, задуматься о значимости подобного сравнения, не забывая слова Хайдеггера о «начале основывающейся в западноевропейском мышлении мировой цивилизации»[177]. Для нас тексты Жюльена – это не только обходной путь, как он сам выражается, позволяющий Европе понять саму себя, но и повод каждому задуматься о возможности и будущем неевропейского мышления, одним из примеров которого здесь является китайская мысль. Эта задача требует реартикуляции – нового языка и новой цели.