В настоящей статье я намереваюсь исследовать отношения между машиной и экологией, а также философские и исторические вопросы, скрытые за этими двумя, казалось бы, несовместимыми терминами. Для этого я предлагаю переосмыслить место кибернетики в контексте истории мысли. Прежде всего я хочу поставить под вопрос эти два неоднозначных понятия – «машина» и «экология», – чтобы впоследствии пересмотреть и деромантизировать некоторые представления о техноэкологии, а также предложить политическую экологию машин, в центре которой будет находиться то, что я называю техноразнообразием. Поиск техноразнообразия является частью систематической разработки моего тезиса о космотехнике, изложенного в «Вопросе о технике в Китае». В этой книге я спорю с определенными традициями философии, антропологии и истории техники: вместо того чтобы принимать антропологически универсальную концепцию техники как данность, я предлагаю помыслить множественность техник, характеризующуюся различными типами взаимодействия между космическим, моральным и техническим началами.

Обычно мы склонны считать, что машины и экология друг другу противопоставлены, ведь машины механические и искусственные, а экология – органическая и естественная. Мы можем назвать это дуализмом критики (не критикой дуализма), ведь сам метод критики основан на создании бинарностей, выйти за пределы которых она не может, а значит, он также сродни несчастному сознанию. Это противопоставление возникает из ряда предубеждений относительно статуса машин. Говоря о машинах, люди даже сегодня чаще всего имеют в виду механистические машины, построенные на линейной причинно-следственной связи, например изобретения XVIII века: переваривающую корм утку инженера Жака де Вокансона или механического «турка»-шахматиста, сконструированного Вольфгангом фон Кемпеленом. Говоря же об экологии, люди обычно представляют себе природу как саморегулирующуюся систему, которая всё дает и всё забирает обратно.