Даже если философии действительно положен конец планетарной техникой (как в свое время заявил Хайдеггер) или совсем недавним историческим поворотом, вызванным планетарной компьютеризацией (как воодушевленно заявляют некоторые авторы нашего времени), перед нами по-прежнему стоит задача размышлять о ее сущности и ее будущем, или, выражаясь словами самого Хайдеггера, о «другом начале» (ein anderer Anfang)[115]. В этом другом начале, которое искал Хайдеггер, человеческое Dasein обретает новые отношения с Бытием и свободные отношения с техникой. Хайдеггер перестраивает мышление, возвращаясь к грекам, и это, на первый взгляд, может показаться реакционным: достаточно ли такого шага назад для противостояния той планетарной ситуации, что он сам описывает? Сомнительно. Для Хайдеггера, размышлявшего об этом в 1930-е годы, планетаризация подразумевает утрату осмысления в планетарном масштабе (Besinnungslosigkeit), не ограниченную одной лишь Европой, но распространяющуюся, например, на США и Японию[116]. Сегодня эта утрата осмысления еще более очевидна. Даже если европейская философия полностью себя переизобретет, дезорганизующие технологии продолжат стремительно развиваться по всему миру. Любое предложение вернуться к Бытию может показаться нелепым, если не сказать комичным[117]. И это не потому, что Европа опоздала, напротив, она пришла слишком рано и уже не может контролировать планетарную ситуацию, которой сама же положила начало. Эта ситуация напоминает слова Хайдеггера о другом значении конца философии: «начало основывающейся в западноевропейском мышлении мировой цивилизации»[118].

Невозможно восстановить осмысление (Besinnung) путем отрицания планетаризации. Напротив, мышление должно преодолеть это условие. Это вопрос жизни и смерти. Такого рода мышление, уже принимающее форму, но еще не сформулированное, мы можем назвать «планетарным мышлением». Чтобы подробнее раскрыть, как может выглядеть планетарное мышление и его связь с технологической планетаризацией, необходимо глубже понять сущность самой планетаризации.

Планетаризация – это прежде всего тотальная мобилизация материи и энергии. Она прокладывает различные каналы для всех форм энергии (нефтяной, гидравлической, электрической, психической, сексуальной и т. д.) над и под землей. Это понятие во многом взаимозаменяемо с термином «глобализация» или тем, что Бруно Латур называет «глобализацией-минус», – это не открытие, а, скорее, закрытие различных перспектив[119]. Глобализация пришла под видом размывания границ, их открытия для других, облегчающего движение потоков капитала и материалов. Однако в значительной мере ею двигали экономические соображения. Завоевание рынков пришло вместе с завоеванием земель: история показывает, что торговля и колонизация всегда были тесно переплетены. Когда суша, море и воздух апроприированы и расчерчены границами – показатель того, что современные национальные государства являются единственной постколониальной реальностью, – колонизация по-прежнему может принимать только форму завоевания рынков. Современная дипломатия подпитывает этот процесс, прибегая к методам, отличным от прямого военного вторжения, а именно – с помощью «мягкой силы» или «культуры».

Завоевание рынков означает более быстрое и беспрепятственное перемещение материальных благ и капитала, а это неизбежно порождает торговые дефициты и профициты. После холодной войны глобализация значительно ускорила эту мобилизацию. Сегодня цивилизация этого уже не выдерживает. Представьте себе страну, население которой выросло почти на пятьдесят процентов – с менее чем одного миллиарда до 1,4 миллиарда – всего за сорок лет. Какие масштабы эксплуатация суши, моря и людей понадобились, чтобы удовлетворить такой рост населения и потребления? На другой стороне земного шара за тот же сорокалетний период вырубка лесов в Амазонии увеличилась на шестнадцать процентов, а при Болсонару ускорилась до трех футбольных полей в секунду. Сколько биологических видов в результате исчезло навсегда? Глобализация означает истощение ресурсов, поскольку человеческий вид стремится к максимальной акселерации. В целях поддержания этого геополитического порядка некоторые заинтересованные стороны продолжают отрицать само существование экологического кризиса. Нравится нам это или нет, «планетаризация» – вероятно, самое значимое условие философствования сегодня. Это размышление проистекает не из демонизации современных технологий или восхваления технологического господства, а скорее из желания радикальным образом раскрыть возможности техники, которые сегодня всё больше диктуются научной фантастикой.