В июне 2018 Генри Киссинджер опубликовал в журнале The Atlantic статью под названием «Как заканчивается Просвещение». На первый взгляд, в статье как будто утверждается, что Просвещению, «эпохе разума», положило конец развитие искусственного интеллекта. Машины, обладающие способностью к анализу и рассуждению, превосходят когнитивные возможности человека. Технология, уходящая корнями к идеям Просвещения, превосходит саму философию, ставшую ее основополагающим принципом. В связи с этим концом Просвещения Киссинджер предлагает искать новую философию. Он пишет: «Просвещение началось с философских по сути своей идей, которые распространялись посредством новой технологии. Наша же эпоха движется в противоположном направлении. Она породила потенциально доминирующую технологию, которая нуждается в направляющей философии»[68].

Однако прежде всего нам следует задать вопрос: почему рост возможностей машин обязательно означает конец Просвещения? И почему это приводит бывшего госсекретаря США к призыву, которым он завершает свою статью: сделать исследования в области искусственного интеллекта приоритетом, неотложным вопросом национальных интересов США?

Если начать с заголовка статьи Киссинджера «Как заканчивается Просвещение», можно спросить, каким образом в принципе может завершиться такой «незавершенный проект» (по выражению Юргена Хабермаса), как Просвещение?[69] Или же этот эксперт по Китаю примкнул к традиции оппонентов Просвещения, таких как Джамбаттиста Вико, Иоганн Готфрид Гердер, Эдмунд Бёрк, Томас Карлейль, Ипполит Тэн, Эрнест Ренан, Бенедетто Кроче, Фридрих Мейнеке, Освальд Шпенглер, местами Ницше, а также, если брать современные фигуры, Ник Ланд (другой эксперт по Китаю)? То, что следует ниже, – мой ответ на статью Киссинджера. Этот текст также можно считать продолжением двух предыдущих эссе в этой книге.