Ты прикидываешься альтруистом. Но тобой движут иные мотивы, не так ли? Что уж там, всегда двигали.

– Я уже принял решение последовать за ними, – объяснял Нотум Адолину, Колоту и Мэй в командном шатре Адолина.

Спрен вырос до размеров человека и мягко светился, стоя по необычной стойке смирно: прижав одну руку к груди, а другую согнув за спиной. Говорил он в той же строгой манере, что и всегда, будто докладывал вышестоящим.

– Но как? – спросил Колот. – По словам Адолина, между вами и этим местом расположен большой океан.

– Я… я осознал сразу после отбытия светлорда Адолина, что не присоединиться – трусость с моей стороны. – Нотум подтянулся. – Я твердо решил принять участие в битве, хотя и не намерен становиться Сияющим спреном. Я не дам ни одному человеку подобной власти надо мной. Это не означает, что я не могу помочь.

– Но именно Сияющие нам и нужны! – воскликнула Мэй, сидя за письменным столом Адолина в боевом кожаном облачении. – Будь у нас больше ветробегунов, мы…

– Тише, Мэй, – попросил Адолин. – Не следует загонять кого бы то ни было в Сияющие узы насильно.

По тому, как она поджала губы, стало очевидно, что ей подобная мысль не по душе.

Нотум с благодарностью кивнул Адолину.

– Я собирался поискать судно, на котором смог бы дойти до здешних Клятвенных врат. Но потом, в первую же ночь, услышал голос.

– Это была Майя?

– Твой спрен? – уточнил Нотум.

– Она мне не принадлежит, – ответил Адолин. – Она мой товарищ по оружию. Она отправилась за помощью к спренам чести из оппозиции.

Как она сумела забраться так далеко? На то, чтобы покрыть это расстояние на корабле, понадобилось несколько недель. У Адолина было ощущение, что Майя перемещалась иначе – с потоком бусин, как порой делали мертвоглазые, но она все равно не могла бы добраться так быстро. Или могла?

– Мне не слишком хорошо знаком ее голос, – пояснил Нотум, – так что не могу сказать. То был тихий женский голос, призывавший меня к оружию. Тогда я и принял решение и позволил надеждам и мыслям людей вытянуть меня в Физическую реальность. Примерно сутки спустя я пришел в себя и полетел сюда.

– Через сутки? – переспросил Колот. – Ты всего сутки пробыл в дезориентированном состоянии? Сильфрене, если не ошибаюсь, потребовались годы!

– Период притупления рассудка сокращается все больше и больше, – сказала Мэй от стола. – И все же одни сутки – это поразительно. Особенно для спрена, не намеренного создавать Сияющие узы. Адолин, что его здесь удерживает?

– В каком смысле? – спросил Адолин.

– Сияющие узы образуют симбиоз, – пояснила Мэй. – Это значит, что узы дают что-то обеим сторонам. Нечто вроде договора. Человек получает доступ к потокам – врожденной составляющей спрена. Спрен, в свою очередь, получает стабильность в этой реальности. Разум и душа человека служат спрену якорем в физическом мире, без которого ему проблематично мыслить и действовать.

– Я не нахожу это трудным, – сказал Нотум. – Но я тверд в своем решении не создавать уз. Вы способствуете достижению военных целей, не будучи Сияющими. Почему я не могу делать так же?

– Ты уже помог, – заметил Адолин. – Нотум, ты сегодня спас осколочника. Спасибо.

– Ты избавил меня от пыток тукари, – напомнил Нотум Адолину. – Оказать ответную услугу – честь для меня. – Он подтянулся еще сильнее. – Адолин Холин, я официально прошу назначения в войска под твоим командованием. Я не способен держать оружие в этой реальности, но я смогу приносить пользу. Обещаю.

– Я принимаю твое предложение, капитан Нотум, – ответил Адолин. – Поставлю тебя во главе службы посыльных, если Мэй одобрит.

– У меня хлопот полон рот с донесениями и тренировкой лучников, – ответила она, – учитывая появление новой ученицы.

Мэй наклонилась вперед и продолжила, пересылая в Уритиру доклад о ходе сражения по даль-перу:

– Невидимый летающий спрен во главе посыльных даст нам преимущество. И может быть, он рано или поздно осознает, чем ему следует заниматься на самом деле.

Адолин попробовал пожать Нотуму руку, но едва ощутил прикосновение спрена.

Нотум поклонился:

– Спасибо. За то, что дал мне место в строю, несмотря на всю необычность ситуации. Мы сдержим врага, Адолин. Помни: Честь не умер…

– Пока он живет в нас, – договорил Адолин. – Нотум, я тебе рад. Назначаю тебя капитаном в Кобальтовую гвардию. Колот, оформите его? Впрочем, полагаю, пайки и снаряжение от интенданта ему не понадобятся…

Они ушли, и Адолин приблизился к Мэй, наблюдая, как она выводит строчки донесения. Он никогда не испытывал желания научиться читать самостоятельно. Возможно, стоило, но дел и так хватало с лихвой. Да и без того он был сыт по горло собственным сходством с отцом. Это сходство ощущалось и сейчас, после боя, в котором ему пришлось стать безжалостным убийцей.

«Не просто убийцей, – подумал он, вспоминая голос и лицо матери. – Я убиваю ради чего-то значимого».

– Я все еще нахожу прибытие этого спрена странным, – заявила Мэй, не прекращая писать. – Ему должно было потребоваться больше времени на адаптацию.

– Может, мы еще чего-то не знаем об этом процессе, – предположил Адолин. – Не этому ли учит наука? Что не следует считать, что нам известны все ответы, а следует постоянно сверять полученные наблюдения с тем, что мы якобы знаем?

Мэй замешкалась, перо на листе замерло.

– Так и есть. Откуда вы знаете?

– Слышал от Шаллан, – улыбнулся он.

По имевшимся сведениям, она все еще занималась выполнением секретной миссии по устранению духокровников. Ее оруженосцы не беспокоились, но Адолин не мог не волноваться. Как он узнает, если она попадет в беду и будет нуждаться в помощи? Что, если до их встречи пройдут еще недели? Она в состоянии позаботиться о себе, но… Шквал побери! Он надеялся, что она в безопасности.

– А вы в самом деле слушаете, когда она говорит о женских вещах? – спросила Мэй. – Когда мы «не встречались», мне удавалось привлечь ваше внимание только рассказами об исторических сражениях.

– Должно быть, я расширяю свои горизонты.

Мэй фыркнула, делая очередную пометку:

– Она вам подходит.

– Вы даже не представляете. Из Уритиру сегодня что-нибудь слышно?

– Боевые донесения с Расколотых равнин, – ответила она, пододвигая к нему исписанный лист, чтобы позднее зачитала письмоводительница. – Они держатся против невероятного числа Сплавленных, но беспокоятся из-за тающих запасов буресвета. В Тайлене пока никаких сюрпризов.

– О моей жене нет новостей?

– Я попыталась спросить у дурака, как вы велели, – ответила она, – однако его никто не может найти. Зато ваша тетушка прислала короткий ответ: она полагает, что Шаллан и ваш брат занимаются крайне важным заданием. Это всё.

– Что ж, хоть что-то, – проговорил он, забирая лист с донесением. – Спасибо.

– Я рада, что из нас с вами не вышла пара, – произнесла она, продолжая писать. – Думаю, рано или поздно мы бы друг друга возненавидели. Я рада, что вы нашли кого-то более подходящего, хотя считала вас с Шаллан странной парой, пока не уяснила кое-что. Вам обоим присуща некоторая взбалмошность.

– Мэй, во мне нет и намека на взбалмошность!

Она смерила его взглядом и продолжила писать.

– Что? – спросил он.

– Я думала, вы лучше знаете свои сильные и слабые стороны, – заметила она. – У вас разве не назначен обед с императором?

Мэй была права, а ему, пожалуй, не следовало заставлять императора ждать, пусть даже они и перешли на обращение по именам. Адолин оставил Мэй дописывать донесения, недоумевая, с чего она сочла его взбалмошным.

Он уже смыл с себя кровь, но учиненная сегодня жестокая резня не давала ему покоя. Его задача, в конце концов, в том и состояла, чтобы крушить врагов. Он ощутил волну успокаивающей поддержки от Майи, даже без слов. Она теперь слишком далеко. Хотелось знать, ее ли рук дело – прибытие Нотума. Его появление неопровержимо доказывало, что присутствие спрена на поле боя невероятно ценно. Поход Майи был важен и не создавал особых проблем, пока Адолин не перевел все осколочные молоты.

Но в то же время ему пришлось отогнать спренов тревоги: он переживал, что ее похода окажется недостаточно. Десяток спренов чести мало что изменит, если подкрепления так и не подойдут. Адолин взглянул на купол, пытаясь представить себе, каково будет держаться здесь еще пять дней без дополнительных войск, и от этой мысли его пробила дрожь.

Ему не удавалось задушить страх, питаемый назойливой мыслью, что его усилий снова окажется недостаточно. Он тряхнул головой и с донесением с Расколотых равнин в руке поспешил к шатру Янагона на ежевечернюю игру в «башни».

* * *

Сигзил с двумя оруженосцами летел по ущельям Расколотых равнин. Лейтен посоветовал по даль-перу подходить низом, незаметно, так что Сигзил передвигался темными ущельями, время от времени озаряемыми красными молниями. Пелена похожего на туман дождя означала, что по дну расщелин с тихим журчанием текла вода. Не бурный поток, не слишком опасно.

К счастью, на карте Сигзила каждое плато было пронумеровано для удобства, что позволило в конце концов добраться до нужного места. Там он нашел Лейтена с оруженосцами, которые низко парили, выглядывая из-за края плато. Подлетев к ним, Сигзил отдал честь сегодняшним жестом и получил правильный жест в ответ.

Серия вспышек на наруче Сигзила оповестила о том, что штурм Нарака отбит. Враг пока что отводил войска. Рано или поздно армии коалиции придется отступить с Нарака-четыре, но этот трудный бой кое-чего стоил: с учетом бреши в стене противник и дальше сосредоточит усилия на нем, возможно дав передышку другим плато.

– Ты правильно сделал, послав меня высматривать Небесных, – прошептал Лейтен, указывая на группу Сплавленных, парящих впереди. – Разведчики с одного из постов засекли их тут. Похоже, они все патрулируют этот район. Готов побиться об заклад, они получили приказ не подпускать людей к тому, что там происходит. Но не думаю, что они заметили меня или моих оруженосцев.

Сигзил поразмыслил, наблюдая за Небесными.

– Соображения? – шепнул он.

– Думаю, я могу установить нужное направление, – шепотом отозвалась Вьента. – Судя по их сторожевому построению, они, как и сказал Лейтен, пытаются не подпустить никого к определенному месту. И находится оно к северу, дальше вдоль края Расколотых равнин.

Сигзил обернулся к остальным:

– Плащи есть?

Оруженосцы Лейтена сразу их развернули. По регламенту полагалось носить их или иметь при себе, отправляясь в патруль. Закутавшись в черные, на пуговицах, плащи с капюшонами, ветробегуны становились менее заметны. Из их кожи и более облегающей одежды по-прежнему струился буресвет, но он по большей части терялся и рассеивался в складках плащей.

– Подберемся по ущельям, – сказал Сигзил. – Лейтен, я, Вайс и один из оруженосцев Лейтена. Остальные, ждите сигнала, на случай если вы нам понадобитесь.

Они помчались сквозь ущелья с помощью выверенных сплетений. Первым летел Сигзил, держа в руке карту, навощенную для защиты от дождя. Молнии в небе, казалось, сошлись в одной определенной области. Туда-то он и направлялся, проносясь по ущельям, дно которых покрывал мусор, поросший новой жизнью. Здесь удивительным образом сочетались запахи роста и разложения, а над текущей водой танцевали вместе спрены жизни и гниения. Мертвые тела попадались реже, чем помнилось Сигзилу по временам, когда он был мостовиком. В основном обломки деревьев и панцирей. Расколотые равнины оставляли в прошлом времена, когда люди и слушатели схлестывались на них каждые несколько дней.

Сигзил советовался с Вьентой, взлетевшей повыше, чтобы понаблюдать рисунок поиска противника. В конце концов ветробегуны добрались до края равнин, и это в самом деле оказалось место сосредоточения молний. Здесь Сигзил осторожно повел свою группу вверх. Покидая журчащее дно ущелий, он испытал чувство, будто расставался со старым другом. Для Четвертого моста ущелья были сначала наказанием, затем местом для передышки, потом укрытием, где они тренировались. Все те воинские умения, которыми он теперь пользовался, зародились в этом лабиринте могильников, где он вместе со своими будущими братьями впервые взял в руки копье.

Осторожно выглянув из-за края ущелья, Сигзил с Лейтеном осмотрели холмистую, даже гористую местность к северу от равнин. Сигзилу редко доводилось здесь бывать, да и то лишь во время разведывательных полетов. Здесь, на каменном поле под яростными молниями, бившими почти без перерыва, собиралась армия. Сотни вражеских солдат, в чьих мокрых панцирях отражались молнии.

Царственные. Как?! Как враг притащил сюда эти подкрепления? Они не могли дойти пешком из Алеткара. Путь оттуда составлял сотни миль. Небесные и неболомы были слишком заняты боем, чтобы кого-то переносить.

– Я не понимаю, – произнес Лейтен, едва слышно из-за грома. – Сиг, это же должно быть невозможно!

– Может, это светоплетение… – предположила Вайс.

До вступления в ветробегуны эта невысокая, темноволосая женщина работала швеей.

– …масштабное представление, чтобы напугать нас.

– Насколько нам известно, Масочники не способны творить огромные светоплетения такого размаха, – ответил Лейтен. – В основном они меняют только собственные черты.

– У нас есть свидетельства того, что Небесные порой накладывают на других слабые сплетения, – сказал Сигзил, – хотя на это быстро тратятся их силы. Масочники могут быть способны на что-то аналогичное. Но думаю, в данном случае это маловероятно.

– Я… согласна, – шепнула Вьента. – Сигзил, ни одна приходящая мне в голову гипотеза этого не объясняет. Разве что…

– Что? – прошептал он.

– Разве что они додумались до инозвания.

Преисподняя!

– Я наверх, – сказал Сигзил.

– Наверх? – прошипел Лейтен, хватая его за плечо.

– Видишь свет посреди армии? Мне надо понять, что это, но под таким углом не разглядеть. – Он бросил взгляд в небо. – Молнии всех слепят. Меня будет до шквала трудно заметить, если я поднимусь высоко.

Лейтен, поразмыслив, кивнул и выпустил его плечо. Скорее всего, он хотел настоять на том, чтобы составить Сигзилу компанию, но понимал, что это удвоит вероятность быть обнаруженными.

– На всякий случай готовьтесь уходить, – сказал Сигзил спутникам.

Он отлетел на несколько сот ярдов назад и взмыл в небо, сделав то, на что они редко решались: подобрался к самой гряде туч, рябивших от красных молний. Чтобы не попасть под удар молнии, он двигался быстро, плотно запахнув плащ и сплетя себя с севером, где собиралась армия. Непрестанные вспышки над головой казались глазами Вражды, но Сигзил твердо сказал себе, что ничего подобного нет. Вражда не может направлять свой взгляд сразу всюду. Многое ускользает от его внимания.

И конечно, если бы он увидел Сигзила, реакция последовала бы незамедлительно.

В центре армии зияла дыра в земле: широкое кольцо фиолетового света, середина которого провалилась, будто в яму. Оттуда выпрыгивали солдаты, вылетая из дыры. Их подхватывали товарищи и помогали утвердиться на ногах при приземлении.

– Шквал! – прошептал Сигзил. – Ты была права. Это Иноврата, как я понимаю?

– Да, – шепотом ответила Вьента. Она появилась перед ним в ворохе развевавшейся одежды, напоминавшей стирку на веревке. – Есть всего пара вариантов, как такое оказалось возможно.

– И как?

Подобная сила давным-давно сотворила Клятвенные врата, привела людей на Рошар. Несмотря на годы попыток, Ясна не смогла разобраться в ее механике, и расспросы Вестников не помогли. Сплавленным, по идее, недоступны столь крупномасштабные проявления подобных способностей.

– Это должно означать, – проговорила Вьента, – что враг вновь напитал силой Дай-Гонартис, чего, как мы все думали, он никогда не сделает. Настолько за пределами разумного, что такой вариант и рассматривать не стоило. Она желает разрушить и сжечь этот мир. Это очень плохо, и все же я надеюсь, что дело обстоит именно так, потому что, если это не она, тогда выходит, что враг завладел инозвательским Клинком Чести.

– Шквал, – прошептал Сигзил под весьма уместный рокот грома.

– Если бы мы могли поэкспериментировать с силой… – прошептала Вьента. – Мы двое. Все время мира и один инозватель.

– Посмотреть, удастся ли создать вечный двигатель… – проговорил Сигзил. – Посмотреть, существуют ли пределы скорости и расстояния…

– Столько всего неизученного!

В редкую минуту ее развевающаяся одежда открыла лицо, и Вьента улыбнулась ему.

К сожалению, им по-прежнему требовалось сражаться в войне. Сигзил воспользовался подзорной трубой, надеясь высмотреть Клинок Чести или признаки присутствия Претворенной. Он заметил любопытного Сплавленного: высокого, стоявшего отдельно от всех. Его тело было слишком серебристым для естественного. Он опустился на колени у края широкого портала в земле.

Из дыры рядом со Сплавленным выпрыгнула фигура. Человек с каштановыми волосами с примесью черных, в черном мундире и со знакомым Клинком Чести в руках. Когда он посмотрел вверх, Сигзил мог поклясться, что его глаза светились фиолетовым. Словно… словно камни, наполненные пустосветом.

Сигзилу эта фигура была слишком хорошо знакома. Моаш. Бывший друг.

Убийца Тефта.