По нынешним временам, похоже, лишь она и я способны хоть как-то оставаться в изоляции. Могу сказать с абсолютной уверенностью, что она не хочет снова тебя видеть. Нет, прошло не слишком много времени. Мне кажется, и никогда не пройдет.

Услышав предупреждающий крик Ренарина, Сияющая крутанулась на месте, отворачиваясь от сбитых с толку стражников. Преисподняя! Она не предполагала, что Мрейз может принять облик Танаваста. А он – светозарный, божественный, с длинными белыми волосами и в мантии странного кроя – оттолкнул Ренарина, вытащил из-за пояса нож и сделал выпад в ее сторону.

Стражники в замешательстве кинулись врассыпную и побежали вон из шатра, увидев, как бог бросился убивать одну из Вестниц. Сияющая отскочила назад, уходя от удара Мрейза, затем полоснула собственным ножом – тем, что искривлял воздух, – вынуждая его отступить. Она училась обращаться с ножами, хотя Адолин их и не любил.

«Ножевой бой трудно не проиграть, даже когда в нем побеждаешь, – пришли ей на память его слова. – Большинство блоков предполагает, что ты жертвуешь конечностью, чтобы всадить нож ближнему в глаз».

И все же она чувствовала себя по-настоящему живой с бегущим по венам буресветом, толкающим вперед. Она трижды широко замахнулась на Мрейза. Теперь, когда он прекратил играть роль, она видела его улыбку на лице бога. Он мастерски увернулся от пошедшего в рукопашную Рлайна, потом мимоходом отпихнул в сторону Ренарина.

Рлайн оправился и выхватил копье у последнего оставшегося стражника, замершего от ужаса. Ренарин повалился на пол. Рлайн с копьем на изготовку встал плечом к плечу с Сияющей, лицом к Мрейзу, чьи одеяния сияли внутренним светом. Мрейз отступил на шаг, держа нож обратным хватом, и принял угрожающую стойку.

– Высматривай Иятиль, – шепнула Сияющая. – Возможно, последний стражник – это она.

– Он позволил мне забрать копье, – шепотом ответил Рлайн.

– Иятиль могла бы так сделать, – сказала Сияющая, – если бы решила, что это усыпит твою бдительность. Я не уверена, что ты имел дело с ней, но она где-то здесь.

Рлайн тихонько загудел и развернулся так, чтобы видеть и Мрейза, и перепуганного стражника.

– Предупреждаю. Я нахожусь в теле человеческой фемалены. Я привык быть выше и доставать дальше. Я сейчас не в лучшей форме для боя.

Сияющая кивнула и медленно отсчитала, после чего они вместе набросились на Мрейза. Тот выхватил духовую трубку и засадил дротик прямо в глаз Рлайну. Певец выругался, пошатнувшись, а Мрейз толкнул Сияющую, выводя из равновесия.

Она упала и поспешно поднялась на ноги, но Мрейз был расчетлив и стремителен. Он проворно достал Рлайна ножом по горлу, опрокинув на пол. Сияющая сделала выпад, целя Мрейзу в спину, но тот ловко увернулся, пока Ренарин с криком подхватывал Рлайна. Очертания их расплылись. В следующее мгновение глаза обеих Вестниц, которых они заменяли, остекленели. Должно быть, спрены вытащили Ренарина с Рлайном за пределы видения.

Мрейз бросил взгляд на замерших Вестниц, на миг отвлекшись. Сияющая атаковала его сбоку, как учил Адолин. Наставления мужа Шаллан подтвердились: в бою с несколькими противниками участники нередко раскрываются, сосредоточившись на устранении одного. Она воспользовалась этим преимуществом и, когда Мрейз повернулся, чтобы защититься, приняла его нож предплечьем, затем вонзила свой ему в грудь.

Оба замерли. Руку Сияющей обожгло правильной болью – той, которую легко игнорировать, той, которая порой лишь поддерживает ощущение жизни и осознание окружающего мира.

Мрейз же улыбнулся:

– Хороший прием, маленький нож.

Из уголка его рта стекала струйка крови, голос звучал натужно. Он нетвердыми шагами отступил назад, выдернув свой нож из раны в ее предплечье; оружие Сияющей осталось у нее в ладони.

– Но неужели ты рассчитывала, что это меня убьет?

В левой руке полыхнула боль, а пальцами с трудом удавалось пошевелить. Нет, ее удар его не убил, даже с учетом антибуресвета. Как она уже убедилась, получив стрелу в бок, антибуресвет не убивал мгновенно. После удара ножом по жилам Мрейза течет некоторое его количество, но он активируется, только если духокровнику достанет глупости исцелиться прежде, чем свет испарится.

Сияющая вдохнула немного буресвета, и рука начала заживать. Но не хотелось злоупотреблять этой способностью, чтобы не привлечь внимание Вражды. Мрейз привалился к столу, закашлявшись, и это напомнило ей о боли иного рода. О боли, которую она ненавидела, которую испытала давно, в начале своего пути, когда пронзила сердце Тин.

Она шагнула к Мрейзу. Если ударить его несколько раз, он будет вынужден вдохнуть буресвет.

– Ты хоть знаешь, – прошептал он окровавленными губами, – чем мы тут занимаемся?

Две Вестницы лежали на полу в ошеломлении, глядя в пустоту, как и последний стражник. Вероятно, эта часть видения настолько далеко отошла от сценария, что в ней все застыло.

– Вы здесь, потому что ищете темницу Мишрам, – отозвалась Шаллан.

– Но зачем? – спросил Мрейз. – Тебе нужно задать сложные вопросы. Я учил тебя оценивать не только дичь, но и охоту.

Она остановилась, настороженно наблюдая, как кровь стекает из уголка рта бога, затем срывается каплями с подбородка. Она бросилась на него, не позволяя себя отвлечь, и он едва сумел перехватить ее руку. Приблизил к ней лицо.

– Зачем? – повторил он. – Тебе под силу догадаться. Я знаю, что под силу. Зачем? Почему Мишрам еще не на свободе?

Это заставило Шаллан остановиться. Несмотря ни на что, она промедлила, силясь довести нож до глаза Мрейза, но его хватка была сильной. Почему Мишрам не на свободе?

«Это реальность богов, – подумала она. – Здесь обитает Вражда. Он точно знает, где находится ее темница. Он мог уже провести сюда кого-то, кто бы ее освободил. Почему же он этого не сделал?»

– Вражда хочет, чтобы она оставалась в заточении, – прошептала Шаллан.

Мрейз кивнул.

– Он ее боится?

– Да, – ответил Мрейз с улыбкой.

– Почему?

– Не знаю, – сказал Мрейз. – Но того, кого боится сильнейший хищник, начинаешь уважать. Мастер Тайдакар умен, маленький нож. Быть может, самый умный человек из тех, кого я встречал… или, во всяком случае, самый дальновидный. Он знает, насколько опасен Вражда, и обоснованно беспокоится из-за его возможного освобождения. И потому, пока прочие духокровники задаются вопросами, я веду охоту. Потому что знаю.

– Нам нужен рычаг давления на Вражду, – сказала Шаллан.

– А эта темница им и является.

Мрейз сплюнул кровь и прохрипел:

– Помоги мне.

Шаллан позволила руке ослабнуть. Он, шатаясь, отступил назад в запятнанных красным царственных одеждах и едва удержался на ногах, опершись одной рукой о стол.

Ей хотелось сделать так, как он просил. Хотелось быть вместе с ним.

«Я снова тебе нужна?» – спросила Сияющая.

«Да», – ответила Шаллан.

«Нам надо поговорить о том, как ты чуть раньше заставила меня перехватить управление, чтобы тебе не пришлось смотреть…»

«Я скоро взгляну этому в глаза», – пообещала Шаллан.

– Помочь тебе? – требовательно переспросила Сияющая. – Мрейз, я здесь, чтобы убить тебя.

– Ах, но ведь я создал тебя, маленький нож, – напомнил Мрейз, и из-за поврежденного легкого его слова прозвучали немного невнятно. – Ты не сможешь превзойти своего создателя. – Он поморщился. – Ты знаешь, насколько важна наша миссия. Давай отбросим наши различия и используем это оружие против твоего врага.

– Нет, Мрейз, – сказала Сияющая. – Я не поддамся на твои манипуляции.

– Я тебя предупреждаю, – прорычал он. – Нам известно больше, чем ты думаешь.

– А мне известно больше, чем думаешь ты, – парировала она. – Мне известно, почему именно Вражда боится.

– Почему же? – спросил он.

– Что случилось с Адональсием? – вопросом на вопрос ответила Сияющая. – С богом, который погиб много тысяч лет назад?

– Его – или это – убили простые люди.

– Простые или необычные, – сказала Шаллан, – но бога богов убили его собственные творения. Да, я могу понять, почему Вражда боится Мишрам. Порой родителям больше всего следует страшиться собственных детей.

Она подняла нож, перепачканный кровью Мрейза.

– Да, ты помог меня сотворить. Других это не спасло.

Она ударила, но Мрейз преувеличивал собственную слабость. Похоже, он вобрал немного буресвета: антисвет от нанесенной ранее раны выветрился. Мрейз схватил Шаллан за плечо и отшвырнул в сторону.

Прежде чем он успел ее ранить, его со спины обхватили сильные руки. Из белого светящегося тумана соткалась Сияющая в физическом воплощении. Шаллан ударила его ногой в живот и надвинулась на него, готовясь сделать то, что требуется.

И тут ей на ухо зашептал голос – ее же собственный.

– Давай, Шаллан, сделай это, – сказала Бесформенная. – Прикончи его.

Шаллан замерла и, поискав глазами в тенях по углам шатра, обнаружила там ее фигуру. Шаллан, только с клубящимся черным туманом вместо лица. Навевающим ужас.

– Убей его, – проговорила Бесформенная. – И убей Далинара, который вечно относится к тебе предвзято.

– Никогда, – прошипела Шаллан.

Сияющая исчезла, выронив Мрейза.

– Далинар теперь твой отец, – сказала Бесформенная. – Навани – твоя мать. Ты им навредишь, как и всем остальным до них. Ты будешь разрушать, потому что не способна создавать, а все твои якобы творения – всего лишь иллюзии. Развеиваются в считаные мгновения.

– Нет, – сказала Шаллан. – Нет, я…

– Остальные возвращаются с Таленелем. Они найдут нас здесь и узнают, что мы снова обманули. Это неизбежно. – Бесформенная двинулась к ней. – Такова наша суть.

Шаллан переводила взгляд с нее на Мрейза. В панике она прошептала:

– Глис, Туми, вытащите меня отсюда!

* * *

Световые нити потускнели, пока Далинар вместе с другими Вестниками шагал по лагерю. Не исчезли, а слегка померкли в ожидании десятого человека.

Далинар ощущал внутри себя силу, но как отголосок. Как воспоминание. Она не была настоящей. Он же не приносил той клятвы на самом деле… Он ее исполнит, разумеется, поскольку и так намеревался это сделать. Клятва – самая могущественная вещь, о какой он знал, и без клятв он бы не стоил собственного имени. Он допускал ошибки, убивал дорогих ему людей, но он никогда не нарушит клятву.

Сияя буресветом, они шли мимо таращившихся на них солдат, продвигаясь из центра лагеря к его окраине. Пока не нашли его.

Далинар видел Тальна в будущем: громадного воина с нечеловеческим телосложением и мышцами. Сейчас перед ним стоял тот же человек, такого же немыслимого роста, но… обычного сложения. Слегка обрюзглый, в съехавшей на сторону тунике, перехваченной слишком слабо затянутым поясом. Он ухаживал за лошадьми.

– Конюх? – скептически спросил Ишар. – Разве его не убрали с передовой и не запретили ему брать в руки оружие?

– Да, – подтвердил Йезриен. – Нейл, это плохая идея.

– Честь сказал, что нужен кто-то, кто имел дело с богами, – сказал Нейл. – Что ж…

Остальные переглянулись. Далинар улучил момент и бросил взгляд на Навани: та, играя роль Шута, оставалась с краю, держась за руки с Гэвом. Она кивнула ему.

– Как? – с любопытством спросил Далинар у Йезриена. – Как именно он имел дело с богами?

– Ты что же, так легко забыл? – откликнулся Ишар.

– Слишком многое занимало мои мысли, – ответил Далинар. – Освежи мою память.

– Его душа искажена после попытки убить Культивацию, – сказал Йезриен.

– Он заслуживает второго шанса, – проговорил Нейл. – Нам пойдет на пользу, если среди нас будет кто-то, кто не является королем. – И продолжил громче: – Тальн!

Тот оглянулся, отвлекаясь от лошадей, и у Далинара внутри что-то сжалось при виде его улыбки. Открытой, без тени боли или страха.

– Нейл! – воскликнул он, подбегая, тряся брюшком. – Ты светишься. Я думал, ты терпеть не можешь потоки.

– Тальн, я хочу кое с кем тебя познакомить. – Нейл повернулся к Ишару. – Ты можешь попросить Честь присоединиться к нам?

– Он занят, – ответил Ишар, склонив голову набок. – Минутку…

Вскоре явился Честь, светозарный и великолепный в своих золотых одеждах. Далинар вновь ощутил вибрацию и гул силы, а связывавшая его с богом нить света вспыхнула ярче.

– Таленель, – произнес Нейл, – это Честь.

Тальн нахмурился. Он не поклонился и не выказал почтения, посмотрев богу прямо в глаза.

– Я так долго ждал этого момента. И вот я здесь. Без своего оружия.

– Этот?! – вопросил Честь. – Вы же знаете, что он совершил.

– Ты искал кого-то, кто имел дело с богами, – сказал Нейл. – К тому же я хочу, чтобы среди нас бытовали разные мнения. Для равновесия.

Тальн по-прежнему неотрывно смотрел в глаза богу.

– Ты уничтожил целый мир. Мир моей бабушки.

– Я… сожалею об этом, – ответил Честь. – Клянусь своей собственной силой, что не допущу подобных разрушений вновь.

С минуту Тальн стоял молча. Когда он заговорил, голос его отдавал прохладцей:

– Что ж, полагаю, все заслуживают второго шанса, даже боги.

Он отступил назад, успокаивая лошадь, которую взволновал раскат грома в небе.

Далинар, не удержавшись, пошел вместе с ним.

– Ты не таков, как я ожидал, – сказал он.

Тальн прищурился:

– Что, Калак? Все еще расстраиваешься, что я потерял оружие, которое ты мне дал? – Он потрепал лошадь по шее, потом ткнул пальцем себе через плечо. – Это чужеземный король, как я понимаю. И вы все светитесь. Вы, надеюсь, не собираетесь поджечь землю?

– Я точно не намерен, – сказал Далинар. – Что с тобой случилось?

Ответа он не получил.

За их спинами Йезриен спросил:

– Нейл, ты уверен, что это хорошая идея?

– Разве нам не следует включить в свои ряды человека, который бы представлял другой мир? – отозвался Нейл. – Мир людей, которые не могут просто передать лошадей кому-то, кто о них позаботится? Мир, где ты, износив сандалии, ходишь босиком, а не отбираешь их у стоящего рядом? – Он обвел взглядом каждого из них. – Если мы намереваемся защищать народ, разве не следует кому-то представлять народ?

– О чем речь? – тихо спросил Тальн, посмотрев на них.

– О бессмертии, – ответил Танаваст, и его голосу вторил гром в вышине. – Я предлагаю его тебе, Таленель.

– А-а, ясно, – отозвался Тальн. – Нет, благодарю. Со всем почтением.

– Прости? – не поверил своим ушам Танаваст. – Разве не этого втайне желает каждый человек?

– Я слышал слишком много историй, – ответил Тальн. – Прожитые века не идут людям на пользу. Впрочем, если у тебя есть новая пара сандалий, я бы не отказался.

– Но я предлагаю невообразимую силу, – сказал Танаваст.

– Я многое способен вообразить, – парировал Тальн, – и кое-что из этого прямо-таки ужасно. Пожалуй, я пас.

– Что же, – проговорил Ишар, – он это сказал. Давайте найдем кого-то другого.

– Нет, – возразил Нейл. – Он идеально подходит. Тальн. Я знаю, что случается, когда сила и власть достается лишь тем, кто ее жаждет.

Тальн помедлил и вновь обернулся к Нейлу.

Тот поднял руку, показывая маленькую каменную пластинку с изображением головы животного, и пояснил:

– Если ты присоединишься к нам, сможешь помочь в решении проблем, на которые часто жаловался.

– Я не хочу иметь никаких дел с богами, – заявил Тальн. – Больше не хочу.

Однако его глаза прикипели к каменному кругляшу. Далинар не понимал причины, но, похоже, это уже было не указание на долг. Пластинка значила нечто иное.

– Полагаю, именно поэтому Нейл прав, – произнес Честь. – Ты хороший выбор. Мудрый.

– Нет, – ответил Тальн. – Не мудрый. Напуганный. Почему… почему вы от меня этого хотите?

– Враги возрождаются, – объяснил Честь. – Они обретают бессмертие, и человечеству необходимы собственные бессмертные для борьбы с ними. С помощью сегодняшнего Клятвенного договора мы получим способ запереть их в другом мире. Перекроем лазейку, позволившую Вражде вмешаться, и породим защитников, которые встанут на пути потока тьмы. Когда-то ты был солдатом. Стань же им снова.

Тальн обвел взглядом светящихся людей, бога и Ишара. Посмотрел на Далинара. И задал ему вопрос, которого не задал больше никто:

– А какова цена?

– Боль, – прошептал Далинар.

– Связав и заперев врагов, вы, возможно, окажетесь заперты вместе с ними, – сказал Танаваст. – Обретя бессмертие, ты будешь смотреть, как все вокруг тебя стареют, а затем умирают. Ты получишь силу, непостижимую для любого другого, и будешь одинок, оторван от мира. Годы сольются, как капли воды, образуя поток.

Тальн медленно кивнул, а потом сделал нечто неожиданное. Задумался. Минуты две он размышлял в молчании. Дождь ручьями стекал по его лицу. Казалось, прошла вечность.

– Если я не соглашусь, вы найдете другого? – уточнил Тальн.

– Да, – подтвердил Танаваст.

– Тогда я это сделаю, – сказал Тальн, подходя к Нейлу и забирая у него каменную пластинку. – С чего начать?

Далинар забеспокоился. Они увидели момент, с которым был связан якорь, а значит, видение может рассыпаться в любую секунду.

– Поклянись Чести, что будешь защищать эти земли, – сказал Танаваст. – И сдерживать тьму.

– Я буду защищать народ этих земель, – прошептал Тальн. – Я буду сдерживать тьму. Не ради Чести. Но я буду это делать.

– Этого довольно, – сказал Честь.

– Клянусь и я, последним из всех, чтобы связать узами этот Клятвенный договор, – произнес Ишар. – Я буду защищать эти земли. Я буду сдерживать тьму.

– И тем самым вы связываете меня, как я связываю вас, – заключил Танаваст. – Нам нужны остальные.

«Скорее! – подумал Далинар. – Сделай мне Клинок Чести!»

Они вернулись в шатер, где их дожидались другие. Далинар тайком взял Навани за руку, надеясь, что следующая часть пройдет быстро. Ишар Связал Тальна и себя Светом.

– А теперь, – провозгласил бог, – да свершится! После этого Ведель сможет наложить на вас печать бессмертия. Каждый Вестник Чести, протяни длань свою вперед!

Десять человек, выстроившись кругом, протянули руки к центру. Сердце Далинара трепетало, пока Честь вытягивал что-то из своей груди и передавал каждому по очереди. Сияющую частицу Света, при соприкосновении с рукой Вестника обретавшую форму осколочного клинка.

Шатер вокруг начал расточаться ровно в то мгновение, когда Честь дошел до Далинара. Стиснув руку Навани, Далинар принял сверкающий кусочек Света – и ощутил в нем множество Связей. Стабильный якорь, который проведет их от Опустошения к Опустошению и, как он надеялся, в конце концов позволит добраться до дня, когда умер сам Честь.

В один миг Шаллан вновь оказалась в хаосе Духовной реальности. Она дрожала, обхватив себя за плечи, потом почувствовала, как ее обняли разом Узор и Кредо.

– Глис с Туми приводят в порядок ту часть видения, – прошептал Узор, – чтобы Далинар с Навани ничего не заметили. Смотри.

Шаллан бросила взгляд в сторону и, кажется, увидела. Сквозь мерцающий участок, похожий на водопад, она смутно различала шатер. К моменту возвращения Далинара и Навани весь беспорядок и кровь исчезли.

Вместе с ними пришли и другие. Вестники.

«Сияющая! – мысленно воззвала она. – Перехвати управление».

«Все в порядке, Шаллан, – подумала Вуаль. – Ты теперь сможешь на нее смотреть. Ты это переживешь. Ты доросла до того, что сможешь».

Шаллан позволила себе сохранить контроль. Чтобы посмотреть. Было трудно, и вскоре она заплакала, но справилась. Она продержалась всего минуту и вскоре услышала на краю сознания плач ребенка, после чего отвернулась и несколько раз глубоко вздохнула. Ей еще было куда идти, но она сделала хотя бы столько.

«Хорошо, – шепнула Вуаль. – Шаллан, ты исцеляешься».

Но что насчет Мрейза? Он вытянул из нее информацию, а потом она сломалась и позволила ему уйти. Но хотя бы ее страх перед Бесформенной померк. Эта личность не имеет над ней такой же власти, как на пути в Стойкую Прямоту. Наверное, произошедший рост сделал Шаллан менее подверженной ее влиянию. Она до сих пор не поняла, как и почему Бесформенная проявляется. Но, как уже думала прежде, не обязательно должна быть причина. Как человеку с хроническим кашлем не требуется причина для неожиданного возвращения недуга.

Похоже, нужен новый подход к видениям. Мрейз выходил победителем из каждого столкновения. А Иятиль? Что насчет нее? Не могла ли бабск находиться в других видениях, воплощая какой-то другой план? Возможно, Мрейз здесь только затем, чтобы отвлекать Шаллан.

– Отведи меня к Ренарину и Рлайну, – попросила она. – Нам надо устроить мозговой штурм.