Что касается Доблести, то наши с ней дела тебя совершенно не касаются – главным образом по тем же причинам. Неужели нельзя оставить ее в покое?

На этот раз Далинар недолго провел в хаосе. С помощью камешка с нацарапанным рисунком он почти сразу протащил себя, Гэва и Навани в следующее видение.

Несколько мгновений спустя все трое очутились на привычном твердом камне. Шквал, до чего же приятно ощутить камень под ногами! Обернувшись, Далинар увидел очередной лагерь из старинных шатров, населенный людьми различных народностей. Мало шинцев, за исключением Ишара и, может быть, Эш. Он высмотрел много людей, которые сошли бы за алети, веденцев, реши, марати, тайленцев и азирцев. Ни одного рогоеда, натанца, ириали или их родственника риранца.

Неподалеку перевозили вьюки на мелких лошадках, но по-прежнему не было видно ни фургонов, ни постоянных построек. Оглядевшись по сторонам, Далинар заметил Йезриена, одетого в плащ поверх туники из грубой синей ткани.

– Судя вот по этим деревьям, мы оказались по другую сторону гор, – произнесла Навани и дотронулась до ближайшей ветки; та втянула листья. – Возможно, мы вместе с ними отправились с экспедицией в Азир? Тогда… для этих людей между видениями прошло всего несколько недель?

Возле одного из шатров стояла Шалаш, теперь уже взрослая женщина, лет двадцати с небольшим. В руках она держала копье.

– Думаю, прошло больше чем несколько недель, – заключил Далинар. – Взгляни на Шалаш, да и на Ишара – вон он, идет вместе с Йезриеном к тому же шатру. Оба выглядят точно так, как в наше время. Вот оно. То, что я хотел увидеть. День, когда…

– Когда они обрели истинное бессмертие, – договорила Навани, держа Гэва за руку.

– Я нашел вот эту каменную пластинку, связывающую Нейла с Йезриеном, – объяснил Далинар. – Понятно, что Нейл должен присутствовать в момент заключения Клятвенного договора.

Лагерь находился в состоянии войны, судя по тому, что люди аккуратно обрабатывали каменные наконечники для стрел. До сих пор Далинар представлял процесс их создания более случайным, поскольку края каменных наконечников выглядели не так изящно, как у стальных. Теперь же, наблюдая, как каменотесы тщательно обрабатывают их каменными инструментами и шлифуют кожей, он переменил свое мнение. То были мастера, создававшие оружие не менее умело и старательно, чем современные кузнецы.

Далинар впервые уловил, как Ясна понимает историю. Он пожалел, что не располагает парой часов, чтобы побеседовать с каменотесами и трудившимися рядом с ними стрелоделами, понаблюдать за их работой в подробностях и пожить в мире, где подобные технологии считались передовыми.

– Пластинка сработала, – сказал он Навани и взглянул на часы. – Между видениями не прошло и часа. Я хочу пронаблюдать сегодняшние события, но потом нам понадобится покрыть тысячи лет, чтобы добраться до падения Чести и тайны обретения его силы. Нужно найти способ ускориться.

– Согласна, – ответила Навани. – Пока же я просто рада, что нам удалось попасть сюда. В этот день.

Ренарин появился в видении, и одежда на нем напоминала нечто среднее между балахоном и очень свободным платьем синего цвета, подвязанным на талии. Он осмотрелся, стараясь не выказывать паники.

Он в состоянии с этим справиться. Поддержать Шаллан, найти духокровников, напасть на них. Повторное осмысление цели помогло успокоиться, позволило оценить окружающую обстановку. Он находился в шатре из свиной кожи, что успокаивало. На улице наверняка слишком многое било бы в глаза и требовало внимания. Он стоял на синем коврике грубого плетения, сделанном из непривычно жесткого материала. Он хотел бы ощутить его ступнями, но на ногах были туфли.

Снаружи разговаривали люди, но внутри Ренарин был один. Один! Волной накатила тревога. Ему полагалось держаться рядом с Шаллан, но, скорее всего, при входе в видение их разбросало.

«Прости, – сказал Глис. – Это не то видение, куда я собирался вас отправить. Мы одно пропустили, а это началось сразу после него. Но, Ренарин, твой отец здесь. Снаружи».

В шатер кто-то вошел. Не отец. Это был пожилой мужчина, лысый, но с белой бородой с прямым срезом, как у ревнителя. Он торопливо пересек помещение, и следом за ним появилась женщина с огненно-рыжими волосами, одетая в наряд в солдатском стиле из свиной кожи и меха.

– Время пришло, – сказал старик, подходя прямо к Ренарину. – Все готово? Сможешь сделать то, о чем я просил?

«Ох, шквал побери!» – подумал Ренарин, сжавшись.

Смеет ли он надеяться, что один из них – Шаллан или Рлайн? Как и в прошлый раз, на них будут лица кого-то из участников видения. Как дать понять друзьям, кто он, не раскрывшись?

– Ну так что? – требовательно спросил старик.

– Все готово, – выдавил Ренарин.

– Ишар, – подала голос рыжеволосая, встав ближе к мужчине, – ты уверен насчет этого плана?

Ишар? Вестник? Или же просто назван в его честь? Он и в самом деле смахивал на многочисленные изображения. Шквал…

– Я разрабатывал план десятилетиями, – ответил Ишар и жестом указал на Ренарина. – И знаешь ли ты кого-то более способного, чем Ведель?

Ведель. Еще одна Вестница.

– Да, – произнесла рыжая, почти наверняка Чанаранач. – Тебя, Ишар. Ты способнее всех нас.

– Я обеспечу создание уз, – сказал он. – Но мне нужен кто-то владеющий Восстановлением, кто закрепит наше бессмертие и превратит нас в божеств.

– Йезриен не хочет быть божеством, – возразила Чана. – Мы следуем твоему плану, Ишар, но меня подчас тревожит то, как ты говоришь.

– Только потому, что я чувствую, что это необходимо сделать, – ответил Ишар. – Так, Ведель?

Это ненастоящие люди. Это ненастоящая ситуация. Это ничуть не убавляло нервозности Ренарина, но если уж он справлялся со Сплавленными, справится и здесь.

– Бессмертие, – проговорил он. – Для тебя это настолько важно?

– Разумеется, нет, – ответил Ишар, пожалуй слишком поспешно. – Я хочу защитить мир, как того потребовал Йезриен. Бессмертие – побочный эффект.

– Несколько эгоистично, – заметил Ренарин, и Чана кивнула.

Не то чтобы он в самом деле считал это эгоистичным, но… люди ведь спорят, когда их обуревают сильные эмоции.

– Разве ты этого не чувствуешь? – спросил его Ишар, и его тон из агрессивного сделался обеспокоенным. – Неужели тебя это не пугает? Старение наших тел, пусть и медленное? Можешь считать меня эгоистом, Ведель, но я боюсь старости. Я не хочу стать маразматиком на тысячу лет. Мы привели людей в этот проклятый мир с его вероломными обитателями. Старый мы сожгли. И потому я намерен исправить положение. На это мне нужно время.

Чана смерила его взглядом, но все же кивнула. Ренарин неуверенно последовал ее примеру. Непохоже, чтобы кто-то из этих двоих был замаскированным духокровником.

– Готовься связать себя узами и принять силу Чести, – сказал Ишар. – Ты нужна мне для этого, Ведель. Я скоро вернусь.

Пока Далинар изучал лагерь, мимо кто-то прошел, увидел Гэва и пробормотал то же, что и в предыдущем видении:

– Какой диковинный спрен…

Судя по всему, видения по-прежнему представляли мальчика в виде спрена, чтобы объяснить его присутствие. Люди его замечали, качали головой и больше не обращали на него внимания.

– Интересно, – сказала Навани, – нельзя ли найти якорь, который проведет нас через несколько видений? Что-то, что будет иметь значение в разные моменты времени в будущем. Это помогло бы быстрее прыгать между ними.

Далинар кивнул, обдумывая ее слова. Но как это сделать?

Навани, опустившись на колено, поставила Гэва на землю. Он уже достаточно подрос, и держать его на руках было тяжеловато, пусть он и оставался мелким для своих пяти лет.

– Светсердце? – окликнула она мальчика. – У тебя все хорошо?

– Мне это не нравится, – прошептал Гэв. – Не нравится, как все меняется.

– Не волнуйся, – обняла его Навани. – Мы скоро пойдем домой. Помни: здесь ничто не может тебе навредить. Все понарошку.

– Вам тут что-то нужно? – спросил он. – Вы что-то потеряли и ищете?

– Ищу… – ответил Далинар, старательно подбирая слова для объяснения, – ищу способ стать могучим воином, способным победить величайшего врага в моей жизни.

Ответ получился правильным, потому что Гэв впервые проявил заинтересованность.

– Деда, я этого хочу, – прошептал он. – Тоже хочу стать таким.

Они направились к Йезриену, и Далинар подметил еще признаки того, что они в военном лагере. К шатрам подбежали люди – вернувшиеся разведчики. Они не носили доспехов, даже кожаных, только какие-то странные звериные шкуры. У них было телосложение бегунов, а из оружия имелись луки, но ни одного копья.

Женщин почти не было. Далинар привык к письмоводительницам и интенданткам, а в последнее время и к женщинам-Сияющим. Здесь же он не увидел даже маркитанток. Несколько мужчин стирали одежду в бочке, и Далинар сообразил, что у них нет душезаклинателей для создания еды и прочего необходимого. Это затрудняло перемещение крупных войсковых соединений, и для сохранения маневренности приходилось собирать меньшие группы, где каждый умел выполнять больше различных задач. Далинар прошел мимо мужчин, разделывавших тушу крупного нумула – панцирника средних размеров, которого ему случалось встречать на западе. Скорее всего, во время кампании армия здесь обеспечивала себя провизией, перегоняя стада.

Далинар остановился возле мясников, кое-что заметив.

– Что такое? – шепнула Навани.

– Они выбросили светсердце вместе с обрывками жил и обломками панциря, – ответил он. – Похоже, они не знают, что это.

Светсердца многих животных не отличались тем же великолепием, что у ущельных демонов. Этот мутный камень в дюйм длиной опутывала сеть жил. И все же по ценности он превосходил мясо. Азирцы разводили данный вид в больших количествах, используя их малые светсердца в своих душезаклинателях для создания бронзы.

До чего непривычно! Они двинулись дальше, и Далинар подметил другие странности. Неправильные запахи. Даже потные тела пахли иначе – резче, более мускусно. Слышалось, как выбивают при чистке свиные кожи, но не было знакомых звуков вроде заточки мечей или звякания ведер. Их окружал почти что чуждый мир. Тем не менее здесь, судя по всему, готовились к скорой стычке. На это намекали быстрые, торопливые движения людей, будто стремившихся покончить с делами к назначенному сроку. Или же…

Да. Ответ дало темнеющее небо. Великая буря. Они находились к востоку от гор. На открытом пространстве. Почему никто не бежит в укрытие? Да и где тут укрыться среди этих хлипких шатров?

Подхватив Гэва на руки, Далинар решил бежать к склону холма, но тут у него в голове раздался голос Ветра.

«Прятаться не обязательно. Они молились, и в те времена Честь прислушивался к подобным молитвам. Он умерит бурю в этой малой области, чтобы она не уничтожила его верных последователей».

Далинар взглянул на Навани: глаза у нее расширились. Тоже услышала. Они встали посреди древнего лагеря. Нервы Далинара звенели от напряжения, как натянутая тетива, пока не начался дождь. С ним налетел легкий ветерок, кружа среди солдат почти зримо: плотный, набухший, ленивый ветер.

Обитатели лагеря повставали, обратив взоры к небу. Они не пытались убраться из-под теплого дождя, зато смеялись и тыкали пальцами в пролетавших спренов ветра.

Гавинор расслабился.

– Ух… – тихо сказал он. – Так тепло…

«Кровь отцов моих! – подумал Далинар. – И правда ведь».

Он тоже ощутил тепло – от зародившегося внутри жара. Тепло отчего-то показалось знакомым, а еще слабо, но различимо зазвучал тон, отдавшись вибрацией в самой душе, с приятным ощущением прикосновения полирующей ткани к мечу.

* * *

Ренарин стоял в шатре, слушая стук дождя по крыше и борясь с избытком эмоций. Шквал! Судя по всему, сегодня день заключения Клятвенного договора. Но ему все еще требовалось найти остальных.

«Надо было условиться о каком-то опознавательном жесте или еще о чем-то таком», – думал он, ища на столе оружие.

Ничего подходящего не нашлось, зато попалась пряжка на кожаном ремешке, которой можно было занять руки.

В следующее мгновение в шатер кто-то вошел. Женщина веденской внешности в ярко-зеленой одежде. Ренарин отступил глубже в тень, беспокоясь, что придется выплывать из очередного разговора. Женщина осмотрелась, заметила его, но с безразличием отвернулась и принялась изучать потолок. Потом коротко что-то пропела.

Минутку! Это же один из ритмов.

– Рлайн? – предположил Ренарин, выходя на свет.

– Это и правда ты, – отозвалась женщина с явным облегчением. – Я так и подумал – из-за пряжки в руках. – Рлайн подбежал ближе. – На этот раз мы понимаем людей, но я не представляю себе, что делать.

– Тебе удалось обнаружить Шаллан?

– Пока нет. Я с момента появления бродил повсюду, не находя себе места, пока мимо не прошел лысый человек и не велел идти сюда, потому что «почти пора».

– Это Ишар, – пояснил Ренарин. – Иши’Элин, Вестник. Мы скоро увидим создание Клятвенного договора.

– А духокровники захотят вмешаться?

– Нет, не забывай, это на самом деле не прошлое, – сказал Ренарин. У Рлайна не было опыта путешествий в видения Далинара. – Духокровники считают, что, если следовать за Далинаром, он выведет их к темнице Мишрам. – Он нахмурился. – Не знаю, почему они так думают, ведь Далинара интересует то, что случилось с Честью. Разве что…

– Разве что эти события взаимосвязаны, – договорил Рлайн.

Шквал!

– И духокровникам это почему-то известно.

– Тут все скручено в единый узел, – кивнул Рлайн. – Падение вашего бога. Заточение одного из наших. Отказ Сияющих от клятв и переход певцов в рабскую форму. Ренарин… тут столько тайн!

– Мы здесь только затем, чтобы остановить духокровников, – напомнил Ренарин.

– Но если нам по силам нечто большее? – спросил Рлайн. – Если бы мы нашли темницу и смогли узнать, что произошло на самом деле? Не только со слушателями, но со всеми певцами. – Он запел в восторженном ритме. – По-моему, Шаллан правильно сделала, что привела нас сюда. Нам нужно раскрыть эти тайны. Мне нужно их узнать.

– Потому что ты певец, – сообразил Ренарин. – Если мы в самом деле пойдем так далеко, как хочет Шаллан, и сами отыщем темницу… В этом должен участвовать певец, а не только люди.

– Не хочу никого обидеть, – сказал Рлайн, сменив ритм.

Он погудел еще немного, выражая некую эмоцию. Ренарин замечал, что представители его расы так делают неосознанно, произнеся короткое предложение.

– Ренарин, я уважаю тебя, Кэла, Далинара… всех вас. Но разве ты не согласен? Разве не считаешь, что певцу полагается некоторое участие?

– Разумеется, ты прав, – ответил Ренарин, расстегивая пряжку.

Можно себе представить, каково Рлайну постоянно находиться в окружении существ, поработивших его соплеменников. А еще… Шквал, до чего же проще считывать, что думает Рлайн, когда он пропевает ритмы для обозначения своего эмоционального состояния! Почему люди не могут делать нечто подобное?

В беседах с Рлайном Ренарину открывался целый мир: он больше не чувствовал себя слепым в разговоре, с трудом разбираясь в том, что чувствуют остальные, тогда как они улавливали это без усилий. Этот навык ему пришлось долго осваивать на практике, и он гордился достигнутыми успехами.

С Рлайном не требовалось прилагать подобных усилий, и от этого разговор был намного более расслабленным. До тех пор, пока Рлайн не задал вопрос, от которого на Ренарина накатила волна паники:

– Можно я к тебе прикоснусь?

– Что? – произнес Ренарин.

– Я нервничаю от пребывания под личинами, – объяснил Рлайн, приложив ладонь к голове и запустив пальцы в волосы веденки. – Плохо слышно ритмы, и это тело – не простое светоплетение. Я больше не чувствую своего панциря. Мне от этого не по себе.

Все верно. При общении с кем-нибудь другим Рлайн просто протянул бы руку и взял за плечо для поддержки, но Ренарин любил, чтобы его сначала спрашивали. Точно, точно. Потому Рлайн и спросил.

Ренарин кивнул, а потом попытался напеть свои эмоции, вызвав у Рлайна улыбку. Он взял Ренарина за плечо, глубоко дыша и тоже напевая себе под нос. Ренарина же от прикосновения неожиданно охватило пламя. По телу разлилось то самое тепло, о котором Ренарин столько раз слышал: окружающие предполагали, что он его испытывает, или заверяли, что так непременно случится. Однако его никогда не пробуждали женщины, которых представляла ему тетушка, и не только она.

Надо ли что-то сказать? А что? «Я знаю, мы только что говорили о порабощении твоей расы, но что ты думаешь о романтических отношениях с человеком?» Шквал, это прозвучало бы неуклюже! Ренарин не считал, что готов к этому. Зачем портить приятный момент? И так ведь неплохо…

– Ладно, – проговорил Рлайн, переключившись, должно быть, на ритм решимости, – как нам найти Шаллан?

– Остальные все еще ждут снаружи? – спросил Ренарин, заставляя себя сосредоточиться на задаче.

Они тут пытаются повлиять на судьбу мира. Он ощутил себя эгоистом из-за того, что позволил вниманию переключиться на что-то другое.

– Да, – ответил Рлайн, убирая руку – к сожалению – и направляясь к входу в шатер, чтобы выглянуть на улицу. – Стоят вокруг с тех пор, как пошел дождь. – Он запел в ритме мира под стук капель по крыше. – Ренарин, это Великая буря, но… другая. Более спокойная. Мне нравится такое ощущение. Так, я вижу нескольких важных с виду людей, хотя тот старик стоит под навесом.

– Это Вестники, – сказал Ренарин. – Следует исходить из того, что Шаллан с ними, как и наши враги. Найти ее и не наткнуться на них – вот самая трудная часть. Особенно для меня, Рлайн. Я плохо разбираюсь в подтекстах даже у себя под носом, что уж говорить, когда они на носу у кого-то другого, еще и прикрыты фальшивым носом.

– Да уж, – отозвался Рлайн в ритме раздражения. – Люди не всегда доступны пониманию.

Впрочем… Ренарин на минутку задумался.

– Рлайн, я могу кое-что сделать с помощью своих способностей. Это… В общем, трудно объяснить. Глис говорит, что одним из наших потоков должно быть светоплетение, но когда я пробую его освоить, у меня получается нечто другое.

– И что оно делает? – спросил Рлайн.

– Думаю, показывает мне души людей, – прошептал Ренарин. – И их будущее. Я… не вполне понимаю, как и сказал. Но думаю, тут это может нам пригодиться, ведь если мы увидим души…

– То увидим, кто есть кто, – кивнул Рлайн. – Но если будешь так делать, постарайся, чтобы получалось не слишком явно.

«Это… – подал издалека голос Глис, – это будет полезно. Это будет хорошо. Попробуй».

Ободренный, Ренарин втянул буресвет, который пропитывал это место. Ренарин и так неосознанно удерживал в себе небольшое его количество. Теперь же он опустился на колени и жестом предложил Рлайну сесть.

Ренарин сложил ладони лодочкой и… выдохнул, поймав свет в шар дюймов шести в диаметре, завертевшийся и засиявший над его рукой.

«Пожалуйста, если можешь, – подумал он, – покажи мне – и ему».

В тенях, которые отбрасывал такой свет, иногда проступало всякое, почти как в видениях с окнами. Такие образы выходили менее четкими, более смутными, но, по крайней мере, их он мог вызывать целенаправленно и самостоятельно выбирать для них время.

Рлайн уставился в шар, и в отразившемся от него свете возник образ певца. Тот стоял будто бы на рубеже, одной ногой в мире людей, в городе с человеческой архитектурой, а другой – в мире певцов, где каждое здание имело более сглаженные очертания, принятые в их народе. Одет он был наполовину в мундир Четвертого моста, наполовину в одеяния певца, подчеркивающие панцирь. Граница проходила ровно посередине.

Видение вышло яснее, чем обычно получалось у Ренарина. И похоже, Рлайн увидел в световом шаре то же самое.

* * *

Некоторое время Далинар просто наслаждался дождем и странным теплом. Вокруг раскрылись камнепочки, извергая спренов жизни и враз наливаясь цветом: их прежде коричневая скорлупа приобрела яркий красно-оранжевый оттенок. Повыползали лозы, трава вылезла из нор, протянув к небу длинные стебли, будто пробудившийся от глубокого сна человек. Дождевая вода стала собираться в лоханях, и Далинар заметил у одного из костров посуду из крема.

«Знайте, – произнесла Ветер, – буря могла быть крайне жестока и Честь ослаблял ее лишь в особых случаях. Меня… она порой пугала. У певцов неспроста растет броня».

– Почему? – спросил Гэв, и Далинар удивился тому, что мальчик заговорил со спреном. – Почему ты хорошая?

«Мы – то, что оставил Адональсий… – ответила Ветер. – И даже к буре до Чести порой удавалось воззвать…»

– Буреотец никогда мне о таком не рассказывал, – заметил Далинар. – Он говорит, что буря просто существует и у нее нет иного выбора, кроме как разрушать.

«Это Рошар. Здесь все не просто существует. Все мыслит. Все имеет выбор. Смотри. На выбор людей».

Навани повела Гэва за руку, и все втроем они подошли к Йезриену, который стоял с небольшой кучкой людей, глядя в небо и раскинув руки. Король медленно, глубоко вдохнул, не заботясь о том, что его изысканные одежды намокли. Он кивнул подошедшим, затем обернулся к разведчикам, которых Далинар заметил ранее.

– Ну что же, – проговорил Йезриен, – Калак наконец решил к нам присоединиться. Можете докладывать.

– Это он… – сказал один из разведчиков, темнокожий мужчина с родимым пятном на щеке.

Шквал побери, это же Нейл! Далинар с ним однажды встречался.

– …твой друг, Йезриен. Я в этом уверен.

– Эл мертв, – прошептал король. – Я сам пронзил его копьем.

– И тем не менее он жив, – сказал Нейл. – Йезриен, если Эл примкнул к Сплавленным… Наши враги не только возрождаются, они еще и вербуют сильнейших и талантливейших, наделяя их бессмертием. Этому необходимо что-то противопоставить, иначе мы проиграем войну.

– Ишар был прав с самого начала, Йезриен, – проговорила Чана, стоя рядом с ним, как и в предыдущих видениях. – Это работа Стремления. Наш бог окончательно нас предал.

– Полагаю, мы первыми его предали, – тихо отозвался Йезриен. – С того момента, как я признал правоту Нейла, положение начало меняться. Он никогда не был Стремлением, Чана. Только Враждой.

– Сколько прошло с того дня?.. – спросила Навани. – Я порой теряю счет времени.

– Больше сорока лет, – ответил Йезриен. – Долгих сорок три года войны…

Далинар подмигнул ей, оценив, как ловко она вывернула разговор для получения нужных сведений.

– Мы планируем кампанию? Могу я взглянуть на карты?

Может быть, карта сработает якорем для путешествия в будущее.

– Позже, – сказал Йезриен. – Сейчас не время. Ты же знаешь.

Карта, скорее всего, не перенесет его достаточно далеко. Нужно что-то долговечное, что-то, что не исчезнет через тысячу лет… и не утратит значимости…

Глаза Далинара широко распахнулись от осенившего его ответа. Он же сейчас увидит заключение Клятвенного договора, а в рамках этого – создание десяти вечных мечей. Ниточку ко всем Опустошениям до единого. Клинки Чести. И если он по-прежнему Калак… Один из них возникнет прямо у него в руках. Якорь, который пронесет его в будущее через тысячи лет.

«Вот и ответ, – с восторгом подумал он. – Такое должно быть возможно. И якорь сам придет ко мне, если я правильно сыграю свою роль и не сломаю происходящее».

* * *

Ренарин держал свет перед Рлайном, давая тому все рассмотреть.

– Это чудесно, – сказал Рлайн. – Как ты это делаешь?

– Просто выдыхаю, – ответил Ренарин, – и свет собирается. Еще… вежливо прошу. Это помогает.

– Вежливо попросить?

– Да, свет будто бы лучше откликается, когда я формулирую про себя небольшую просьбу.

– Туми назвал меня Соединяющим Разумы, – проговорил Рлайн, не отрывая взгляда от шара. – У важных певцов есть титулы. Таково мое будущее, моя судьба.

– Судьбы нет, – возразил Ренарин. – Мне это знание далось болезненно, Рлайн. Есть только вероятности и возможности, может, направляющие толчки внешних сил. Воплотившееся будущее – результат нашего выбора.

– Как в случае твоего отца, – отозвался Рлайн, – который не присоединился к Вражде в битве на Тайленском поле.

– Да, – подтвердил Ренарин. – Если только…

Шквал! Если только этому еще не суждено сбыться. Он может последовать за Враждой не вынужденно, но добровольно в рамках заключенного ими соглашения.

Рлайн вытянул вперед руку и неуверенно выдохнул буресвет. Предпринял несколько попыток, ничего не добившись.

– Не выдавливай его из себя, – посоветовал Ренарин. – Попробуй расслабиться.

– Попробуй расслабиться, – отозвался Рлайн, – находясь в теле человеческой женщины и разыскивая парочку убийц, жаждущих контроля над миром, а еще постоянно натыкаясь на лицо одной Претворенной в узорах пыли на земле. Конечно. Без проблем.

– Красивый ритм, – заметил Ренарин, позабавившись тем, как этот конкретный подчеркнул сарказм.

– Спасибо, – ответил слушатель.

Ренарин развеял свой шар и предоставил Рлайну тренироваться, а сам выглянул наружу из просторного шатра. В лагере с плотных кож капала вода от продолжающегося дождя. Воздух был холодным, свежим и влажным.

«Ясна пришла бы в восторг», – подумал Ренарин, отмечая старинную одежду и вытесанное из камня оружие.

Его отец и Навани завязали разговор с группой людей в более яркой одежде, чем у большинства, хоть и все еще относительно простой по современным меркам. Как и раньше, он видел Далинара и Навани самими собой: их не прятали спрены, как духокровников и команду Ренарина. И… Преисподняя! Неужели это Гавинор? Зачем Далинар с Навани взяли в Духовную реальность ребенка?

Кто из стоящих рядом с отцом замаскированный враг? А кто друг?

«Глис, – подумал Ренарин, – мне нужна возможность воспользоваться способностями, не переполошив всех в помещении. Есть ли более скрытный способ посветить на них огоньком?»

«Я о таком не знаю, – ответил Глис. – Но мы будем расти и учиться большему. Будем расти и становиться чем-то большим. Наверное…»

На данный момент не слишком помогло. Ренарин вытянул перед собой руку, отметив мимоходом, что это не укрытая рукавом защищенная рука – забавно! – и попробовал создать светлячок поменьше. К сожалению, до собравшихся снаружи было слишком далеко, чтобы что-то прояснилось. Пока Ренарин перебирал в уме варианты, Рлайн за его спиной запел во взволнованном ритме.

– У меня получилось! – сказал он. – По крайней мере, немножко. Свет вышел и формируется.

– Отлично! – откликнулся Ренарин, оглядываясь на стол, где были выложены самосветы. Пусть необработанные и неограненные, они все равно светились.

Что, если встать там и создать светлячок? Может быть, никто не обратит внимания, что его источником является он.

А впрочем, он же изображает Вестницу. Возможно, допустимо использовать способности в открытую. Он Веделедев… гранетанцор. Не подойдет. Зато Рлайн, кажется, Паилиай, а она правдогляд, так что ему будет в самый раз.

«Так может сработать, наверное, – сказал Глис. – А еще, если использовать меньше света, наверное, эффект выйдет менее заметным».

Слишком уж много «наверное» в данном утверждении. Размышляя над этим, Ренарин увидел, что вся группа, включая его отца и тетушку, целеустремленно направляется по мокрой земле к шатру.

Он задернул входной клапан:

– Уже возвращаются и…

Он резко замолчал, обнаружив, что Рлайн, округлив глаза, стоит на коленях с шариком света над ладонью. В отсветах сферы Ренарин увидел себя и Рлайна.

Они целовались.

Ой!

Шквал побери! На объяснения нет времени.

– Они идут сюда, – сообщил Ренарин, подбегая к Рлайну. – Развеивай шарик!

– Как? – спросил слушатель. – Я даже не знаю, как его призвал. Я…

Входной клапан шатра открылся, и внутрь стали заходить люди.

* * *

Объяснить Навани свой план – заполучить Клинок Чести, а затем использовать его в качестве якоря – Далинар не успел: Йезриен куда-то направился, и он решил, что лучше не отставать. Все вместе они присоединились к Ишару. Пожилой Вестник стоял немного в отдалении, сцепив руки за спиной. Компанию ему составляла женщина, которая могла бы быть алети, хотя судить по облику было трудно – ее волосы полностью поседели. Лишь они двое с началом дождя предпочли укрыться под навесом.

– Баттар, – обратился к седой женщине Нейл, сделав очередной непонятный Далинару жест: прикоснулся пальцами ко лбу. – Меня удивительным образом радует, что мне так и не удалось тебя убить.

– Нейл, – откликнулась она. – Как всегда, блестящий мастер ведения беседы. У меня для тебя важные новости.

– Мне не особенно интересно, – ответил Нейл сухо, отрывисто. – Я отправляюсь патрулировать дальше.

Йезриен вздохнул. Оглянулся на Далинара, ища помощи.

– Надо ли возобновлять старые споры? – осторожно произнес Далинар. – Неужели нельзя оставить прошлое и обратить взор в будущее?

– Соглашусь, – вставила Навани. – В этом мире человеку стоит держаться человека.

Йезриен кивком указал на остальной лагерь, в особенности на группу макабакских солдат неподалеку:

– Они прислушиваются к тебе, Нейл. Даже если ты ими не правишь. Прошу. Давай сделаем это вместе.

– То, что я всего лишь старше их, не повод править, – сказал Нейл. – У нас дела делаются иначе, чем у вас, алет. К счастью.

– Пожалуйста, – мягко проговорила Навани. – Если есть какие-то сведения, нам всем нужно их услышать.

Она быстро училась направлять ситуацию в требуемое русло.

– Мидиус прав, – сказал Йезриен, кивнув Навани.

Далинар вздрогнул. Мидиус… это же их имя для Шута. Далинар предполагал, что она снова в теле Паилиай, но ошибся. Они появились здесь, держась за руки. Видению, вероятно, пришлось поместить их в тела людей, стоявших рядом.

Йезриен направился к большому шатру по соседству, и остальные двинулись за ним. Телохранительница Чана. Престарелый мудрец Ишар. Советница Баттар. Повзрослевшая Шалаш. Навани в образе Шута. Далинар в теле Калака. И наконец, со вздохом двинулся Нейл. Вместе выходило семь Вестников из десяти плюс Шут. Войдя в шатер, Далинар увидел незнакомую ему женщину в зеленой одежде, разительно выделявшейся на фоне мехов у всех остальных. Смуглянка веденской наружности творила светоплетение. Она сидела на полу шатра, а над ее ладонью парил шар света.

Нейл зашипел за их спинами, и у него под ногами вскипели спрены гнева.

– Алет, ты поклялся, что вы больше не будете использовать силы. Это запрещено.

– Нам нужно знать, что нас ждет, – ответил Йезриен, – а Пралла видит правду – такой, какой та может быть. Всегда видела.

– Это восемь, – шепнула Навани Далинару, по-прежнему держа за руку Гэва, с интересом смотревшего по сторонам.

Мальчик выглядел скорее любопытствующим, чем испуганным. На него не обращали внимания, как на задержавшегося спрена эмоций.

Из всех присутствующих наибольший интерес у Далинара вызывал Нейл и его откровенная враждебность по отношению к остальным. Ему недавно являлись видения об этом человеке. Может, об этом самом дне.

Но где же Тальн? Тот, кого впоследствии бросили. Когда вся группа вошла в шатер, включая воринских и макабакских телохранителей, Далинар поискал среди них. Он встречал Тальна в настоящем, такой гигант выделялся бы среди солдат. Его там не было. Зато, когда зажгли фонари, в помещении обнаружился еще один человек, до того скрывавшийся в темном углу. Далинар тотчас же узнал Веделедев – женщину с длинными, слегка вьющимися темными волосами. Выглядела она как алети или веденка, хотя с кожей более светлого оттенка, как если бы происходила из предгорий Пиков Рогоедов.

У Навани заметно перехватило дыхание.

– Что такое? – тихо спросил Далинар.

– Меня просто охватывает такой восторг всякий раз, как я ее вижу, – шепотом ответила она. – Веделедев. Хранительница ключей.

– Мне всегда было интересно, от чего эти ключи, – отозвался он.

Ученые имели обыкновение ругаться ее именем.

– Ключи от бессмертия, – прошептала Навани, глядя распахнутыми глазами, пока Ведель оборачивалась к собравшимся. – Сейчас это произойдет.

– Время пришло, – сказал Йезриен, обращаясь к Ведель. – Он готов?

Хранительница ключей не ответила. На ее лице, как ни удивительно, читалась паника.

– Ведель? – снова окликнул ее Йезриен. – Пора. Покажи нам.

Когда все вошли в шатер, Ренарин инстинктивно забился в тень. Рлайн так и остался сидеть на коленях на полу, и, к счастью, никто не счел его светоплетение чем-то необычным, во всяком случае, пока вошедший последним высокий макабаки не заявил, что не следует использовать силы.

Ренарин шагнул вперед, надеясь отвлечь внимание от Рлайна, но в ту же секунду прямо на него посмотрел отец, вызвав в душе целую бурю эмоций. Радость при виде кого-то, способного взять инициативу в свои руки, стыд оттого, что не чувствовал в себе готовности взять инициативу на себя. Неловкость от невозможности сказать что-то, чтобы дать понять, кто он. Даже немного обиды. Она всегда присутствовала, являясь частью их взаимоотношений. Такое не прогонишь мановением руки.

Все мысли и тревоги улетучились, когда к Ренарину обратился статный мужчина алетийской наружности – вероятно, Йезриен:

– Время пришло. Он готов?

Шквал!

– Ведель? – снова окликнул Йезриен. – Пора. Покажи нам.

И все в шатре посмотрели на Ренарина в ожидании ответа.