Если бы я дала тебе топливо, которым ты поджег бы себя, получившийся костер стал бы моей виной, а не твоей. Ведь все мы знаем, что ты собой представляешь.

Ясна явилась в Тайлен в полной броне, во главе целой дивизии алетийских войск. Тем самым она олицетворяла изменения, наступление которых в мире всегда хотела увидеть. Женщина, способная вести за собой армию.

И все же за ней по пятам гнались мысли, как и всегда. Призрачные огоньки в ночи, сбивающие с пути. Проложила ли она в самом деле дорогу другим женщинам или же всего лишь стала исключением, с которым смирились? О чем говорит то, что она, чтобы выглядеть сильной, надевает доспехи и предается традиционно мужским занятиям?

Это точно о многом заявляло. Но не наносило ли вместе с тем и вред, подкрепляя идею о том, что значение имеет лишь один вид силы? Такова извечная ирония жизни умелого оратора: научись находить дыры в любой философии, и это неизбежно затронет и твою собственную. Пытливый ум не прекращает задавать вопросы просто потому, что находит ответы.

Ясна маршировала вниз по величественным ступеням города, построенного, как и Харбрант и некоторые другие морские порты, на подветренном склоне крупного холма. Столица Тайлены немного напоминала широкую лестницу, где здания располагались на многочисленных ярусах. Ясна повела свою армию в Королевский округ, занимавший верхний ярус города, затем прямиком мимо дворца. Они двинулись дальше вниз, мимо Верхних округов к Древнему, расположенному ближе к подножию.

Сопровождала королеву личная гвардия, полностью состоявшая из бывших рабов. На бумаге они были свободны, они взяли в руки оружие и прошли подготовку для солдат, которым теперь полагалось соответствующим образом платить. Наняв их, Ясна претворила их свободу в жизнь, и их благодарность отлично ощущалась. Но большинству бывших рабов приходилось намного тяжелее. Срывать зло на королеве бывшие владельцы не могли, а потому вымещали его на тех, кто заслуживал этого меньше всего. Ясна знала, что, желая избежать подобной участи, некоторые рабы продолжали трудиться, как прежде, почти задаром. Другие решительно отказывались так делать и обнаруживали, что общество относится к ним враждебно, а настоящие цепи сменились незримыми.

Ясна заранее знала, что так случится. В Азире рабов освободили имперским указом в правление Касаакама Великодушного. В Йа-Кеведе некоторым рабам даровали повышение до следующего нана после успешного бавского восстания шестьсот тридцать седьмого года. История сохранила еще пяток более мелких случаев, и все их Ясна изучила до малейших подробностей. Постигай прошлое – и сможешь предсказывать будущее без всяких мистических талантов.

Но шквал побери, управлять этим знанием в каждом новом случае оказывалось труднее, чем она предполагала. Она опасалась, что многие действия, предпринятые ею для упрощения перемен, не приживутся, что человеческое желание угнетать ближних и ввергать их в нищету окажется долговечнее ее правления.

И если бы ее донимало только это! Еще Ясну тревожила власть, которой она обладала, которой обладал любой алетийский монарх, и то, как установить над ней контроль. А кроме всего прочего, было еще и письмо. Записка, которую она оставила Шуту, с официальным сообщением о завершении их отношений. Так было правильно.

Вероятно, стоило сделать это в личной беседе, но Ясна не хотела, чтобы разговор перерос в спор. Началось с того, что она просто записала собственные мысли для себя самой. В результате получилось письмо для Шута, а ведь ей настолько лучше давались размышления на бумаге. Он поймет. Даже если разозлится.

Нельзя занимать этим голову. Ясна, первая за много поколений алетийская военачальница, шла во главе отряда освобожденных рабов, чтобы защитить ближайшего союзника. Внешне сильная – как осколочный доспех. Внутри полная тревог. У подножия следующего пролета лестницы она повстречалась с Фэн, Кмаклом и многочисленными представителями торгового совета.

Она была рада познакомиться с ключевыми тайленскими стратегами, как обычно выслушивая тихие комментарии от Айвори, после чего отправила их обсудить с ее офицерами, как наилучшим образом встроить пришедшие с ней силы в местную систему обороны. Она уже ясно дала понять, что в вопросах непосредственной выработки стратегии рассчитывает на военачальников. Те вроде бы оценили ее жест, однако Ясна являлась их королевой, так что добиться от кого-либо прямого ответа было затруднительно. Она и не думала, что станет скучать по временам, когда всякий высказывал свое мнение о ней с грубоватой прямотой: шрамы от тех гонений до сих пор не зажили. Но тогда она, по крайней мере, понимала свое положение.

«Хватит фокусироваться на себе, – подумала Ясна, досадуя, что по старой привычке предается непрестанному самоанализу. – Ты нужна Фэн».

– У вас озабоченный вид, – сказала она тайленской королеве, пока они поднимались на городскую стену, откуда просматривались пристани и бухта.

Кмакл остался внизу, распределяя войска Ясны по казармам в Нижнем округе большого ступенчатого города.

– На нас скоро нападут, – отозвалась Фэн. – Судьба значительной части мира целиком зависит от вашего дяди, человека, которому я, несмотря ни на что, не могу доверять полностью. На помощь снова приходят Сияющие, но меня не покидает тревога, что я слишком сильно завишу от вашей военной мощи, всецело полагаясь на поддержку иноземной монархии. Мне, возможно, следовало раньше поднять вопрос о том, что всякий, кто хочет стать Сияющим, в конце концов отправляется в Уритиру, где его верность принадлежит уже Сияющим орденам, а не родной стране. – Она перевела взгляд на Ясну. – Не хочу вас обидеть, но с чего бы мне не выглядеть озабоченной?

– Простите, – ответила Ясна, – неудачно сформулировала. Я просто рассчитывала обсудить вашу оборону.

Шквал! Она так старалась следить за точностью выражений – и вот скатилась к расхожей фразе для начала беседы.

– Мы надеемся, что будет толк от метательных машин, – указала Фэн на орудия, установленные на склоне. – Им под силу потопить корабль-другой при входе в бухту. Более того, они, возможно, справятся с очередным каменным чудовищем, если оно появится.

Тайленская королева положила руку на каменный парапет в том месте, где он был двухцветным, слева переходя в бронзу. Всего чуть больше года назад стену пробил громолом, каменная тварь гигантских размеров.

– Отлично тут потрудилась, – шепнул Айвори с ноткой веселья.

Этот металлический участок душезакляла именно Ясна, вновь оградив город.

У нее не было уверенности, что метательная машина сумеет многое противопоставить громолому, а потому Ясна привела с собой камнестражей. Они не могли воздействовать на камень, составлявший самого громолома: он сопротивлялся их касаниям так же, как осколочный доспех не поддавался сплетениям. Однако, как оказалось, отличная тактика борьбы с чудовищами – растопить землю у них под ногами, а затем снова уплотнить.

– Шквал побери… – проговорила Фэн, сложив руки на парапете и подаваясь вперед. – Мы так старательно отстраивались, и вот к нам опять идет война. Неужели я стану королевой, на чей век придется не одно, но два разорительных вторжения на ее родину?

– Фэн, теперь у нас неизмеримо больше опыта, – сказала Ясна. – Я привела целые подразделения различных Сияющих.

– У нас все еще почти нет флота, – прошептала Фэн. – Несмотря на все труды последнего года, у нас есть лишь бледная тень былого великолепия. Что значит Тайлена без лучшего флота на морях?

За год вербовок и обучения удалось восстановить армию, а Сияющие и душезаклинатели помогли невероятно быстро заново возвести стены, однако на постройку хороших кораблей требовалось время. Создающие дерево душезаклинатели, попавшие в Тайлену из Аимиа, давали огромное преимущество, однако сами суда сотворить душезаклинанием невозможно: слишком они сложны, требуют искусной работы и многих умений. Ясна хорошо помнила собственное разочарование при освоении душезаклинания: нельзя просто по своему хотению сотворить затейливое устройство.

Пройдут годы, прежде чем Тайлена сможет вновь похвастаться своим флотом, а значительная часть того, что осталось, патрулировала моря к востоку и к западу, чтобы перехватить идущие оттуда вражеские корабли. Никто не ожидал, что веденская блокада падет так легко. По первоначальным подсчетам, через канал сейчас шло порядка сотни вражеских судов.

– Как? – произнесла Фэн. – Как им удалось построить такой флот, чтобы снова пойти на нас? Тут что-то не складывается, Ясна. Мы считали, что их основные силы отправлены на захват Эмула или же на наблюдение за Расколотыми равнинами. В Йа-Кеведе не должно было набраться достаточно солдат, чтобы послать на нас целую сухопутную армию. Целью блокады было всего лишь пресечь снабжение Веденара.

– Мы узнаем больше через пару дней, когда армада доберется сюда, – сказала Ясна.

– Если враг не пригонит ее опять своей бурей с непредвиденной скоростью. При желании Вражда мог бы привести корабли сюда за считаные часы.

Такая вероятность существовала, и отчасти поэтому Ясне пришлось прибыть за несколько дней до предполагаемой высадки противника. Одно, впрочем, не вызывало сомнений: враг хотел заполучить Тайлен. Штурм города предстоял врагу невероятно трудный – сначала по открытой бухте, потом против прочных укреплений. Для певцов атака обернется кровавой баней, если не случится никаких сюрпризов.

В прошлый раз сюрпризы были. Защитников застали врасплох в нескольких разнесенных точках, что, несомненно, и беспокоило Фэн. Вражда был готов отправить на захват Тайлены тысячи солдат, все свои корабли и значительную часть воздушных сил.

– Есть конец, – шепнул Айвори, вторя мыслям Ясны.

Вот оно. Никаких проволочек. Никакого отступления. Вражда будет бросать на эти стены тела, пока будет что бросать. Пока из мертвецов не образуются лестницы. Пока бухта не окрасится в оранжевый.

Потому что победа здесь означает господство на века, а поражение – вынужденное прекращение противостояния.

От этого делалось легче – поскольку предстояла всего одна битва.

От этого же бросало в ужас – поскольку никто не станет сдерживаться для будущих сражений.

– Пойдемте, – сказала Фэн. – В прошлый раз нас застигли со спущенными парусами и якорями в кораллах. Я хочу потратить оставшиеся нам часы на раздумья. Что он испробует в этот раз и как нам этому противостоять?

Ясна кивнула и последовала за королевой вниз по ступеням, скрежеща по камню доспехом. Год назад в этом городе она впервые явила миру весь размах своей подготовки и своих клятв как Сияющая Четвертого Идеала. Пусть к пятому она пока не пришла, теперь у нее имелось куда больше власти, больше войск, больше опыта.

Или этого хватит, или она погибнет в ходе обороны. Время вопросов миновало.

* * *

– Не нравится мне, как они там собираются, – сказал Лейтен, вместе с Сигзилом наблюдая за противником со стены Нарака.

Красные молнии озаряли скопление вражеских сил на плато к западу от Нарака-четыре. Две-три сотни певцов с горящими красным глазами, и в их числе новое тавро Сплавленных. Такое, с которым еще не доводилось сталкиваться, поскольку его представители пробуждались медленнее других: это имело какое-то отношение к их уникальному строению тела. Наставник Хойд предупреждал об их существовании. Метача-им. Сосредоточенные.

Сигзил разглядывал их в подзорную трубу. Сосредоточенные щеголяли огромными животами, а росту в них было, вероятно, больше семи футов, если сравнивать со стоявшей рядом буревой формой. Они казались очень толстыми, вот только их тела состояли по большей части не из плоти, а из свободно болтающихся веревок или… ремней. Будто каждый из них носил костюм из сотен незатянутых кожаных поясов.

Описание было неточным, поскольку ремни висели не как попало. Они образовывали цельный костюм высокого, массивного существа с необъятной талией. Сигзил переводил трубу с одного индивида на другого. Двадцать Сосредоточенных, в общей сложности три сотни врагов, но тут все были Сплавленные, с небольшой долей Царственных в буревой форме.

– Разве им не следует спрятаться в укрытие? – продолжил Лейтен. – Схождение произойдет с минуты на минуту. С восточного наблюдательного поста увидели буревую стену.

Сигзил инстинктивно присел, вспомнив прошлый раз, когда видел встречу двух бурь. В тот день раскалывались плато.

– С тобой никогда так не бывает? – спросил Лейтен, привалившись к парапету. – Мысли, что мог бы сейчас шариться в Уритиру?

Сигзил моргнул. Воздух словно оживал от трескучих красных молний, а бури затаили дыхание, готовясь схлестнуться. Внутри у него нарастало напряжение, будто кто-то взводил пружину арбалета.

И все же он не удержался:

– Шариться?..

– Ну, знаешь, – пояснил Лейтен, – ходить туда-сюда, работать над всякими проектами. Заниматься изобретениями, вести счета, протирать полки. Просто… жить, не трясясь из-за того, что сделал или не сделал. Шариться.

– Это несуществующее слово.

Лейтен пожал плечами.

Сигзил вздохнул:

– Это что, изобретение Лопена?

– Да не, это от моей бабушки, – ответил Лейтен. – Просто… Сиг, мне нравится, когда работа скучная. Иногда даже думаю, что с радостью бы вернулся в ущелья и возился там с импровизированными доспехами, а не торчал тут, где приходится убивать. Делает ли это меня плохим солдатом?

– Нет, – покачал головой Сигзил. – Я понимаю. Я бы с радостью прилеплял людей к потолку и смотрел, сколько они там провисят. Проблема в том, что по нынешним временам Расколотые равнины – самое близкое к королевству, что есть у Алеткара. Поля, лесные дворы, растущий торговый рынок в военных лагерях. Если мы не выстоим против этого врага… Если не будем здесь драться…

– То никто и никогда не сможет шариться.

– Пожалуйста, не формулируй это подобным образом.

Гром.

Гром Великой бури звучал совершенно иначе, чем гром Бури бурь. Последний зачастую выходил резким треском, а не раскатом. Буря бурь напоминала щелчки кнута – вездесущие, они почти не прекращались. Великая буря же умела задержать раскат грома. Скорее горный обвал, чем удар кнута.

Ни одно столкновение и близко не сравнилось по разрушительности с самым первым, и Сигзил надеялся, что сегодня последствия будут не слишком ужасны. Но все же он залег на каменной стене, глядя на восток. Там сквозь мглу Бури бурь он различил приближающуюся буревую стену – вертикальный пласт воды и обломков, которые неслись перед надвигающейся Великой бурей. На Расколотых равнинах в ней было больше чистой синевы, чем в Азире. Сюда буря налетала на пике силы, только недавно пройдя над океаном и неся с собой само море.

Сигзил смотрел на нее и странным образом испытывал надежду. Великая буря убьет его, если сумеет, он знал об этом. Она агрессивна и ужасна. В то же время она почему-то ощущалась чем-то правильным. Она являлась частью Рошара, в отличие от жуткой черно-красной тьмы у него над головой. Великая буря несла с собой жизнь. Питьевую воду. Свет, разгоняющий мрак и дарующий силы. Буря несла с собой сам Рошар: камень, по которому они ходят, падает в виде крема вместе с дождем.

Как бы глупо это ни было, Сигзил поднялся во весь рост. Внизу люди торопились в созданные камнестражами убежища, но Сигзил обнаружил, что приветствует Великую бурю. Сплавленные на соседнем плато не дрогнули. Тучи Бури бурь оживились, будто вскипев, молнии забили яростнее.

Великая буря нагрянула…

И стала умирать.

Великая буря запнулась, вода обрушилась вниз, рассыпалась буревая стена. Черно-багровое каким-то образом поглотило серо-синее. Великая буря не сдалась легко, но прошла быстро, истерично громыхая.

Когда через пару минут она налетела на Сигзила, от нее оставался только ливень, через несколько минут перешедший в слабый дождик.

– Что это было, разрази меня Преисподняя? – прошипел Лейтен.

Сигзил вновь покачал головой:

– Как будто встретились две королевы и одна была вынуждена склониться.

– По-моему, это очень дурной знак, – заметил Лейтен. – Что насчет Буреотца?

По всему лагерю замигали и ярко засияли самосветы, так что свои функции Великая буря по крайней мере сохранила. Но ветер почти отсутствовал, а дождь разве что немного мешал. Насколько знал Сигзил, такого при схождении до сих пор не случалось.

Под стенами крепости пошли в наступление Сплавленные, к которым подлетел отряд неболомов в качестве поддержки с воздуха.

– Меня это тревожит, – прошептала Вьента Сигзилу на ухо. – Сначала странное поведение Великой бури, теперь… не могу поймать это за хвост…

– Их поддерживают только неболомы, – подсказал Сигзил. – И наше внимание будет привлекать новое тавро Сплавленных. Преисподняя, до чего же ты умная, Вьента! У этого наступления есть налет спектакля. Оно может оказаться отвлекающим маневром. Лейтен, выясни, где Небесные.

– Принято, начальник, – откликнулся Лейтен и пошел собирать оруженосцев.

– Сигзил, – прошептала Вьента, – буресвет появился раньше обычного – на тридцать семь минут, судя по скорости приближения бури. Буреотец пытается помочь. Мы сумеем тут выстоять. И выстоим.

Враг построился, готовясь ударить по Нараку-четыре. План Сигзила работал: они позволили частично сжечь ворота, ведущие на это плато, обнесенное самыми низкими и слабыми стенами. Противник соблазнился боем, который счел выигрышным, и плато, расположенным прямо к северу от Нарака-два с Клятвенными вратами. Его захват приблизит врагов к достижению цели, даст им собственную укрепленную территорию, откуда они смогут наносить дальнейшие удары, однако, сами того не ведая, они действовали ровно так, как хотел Сигзил.

Сделав глубокий вдох, Сигзил призвал копье и воздел его к небу, ведя защитников за собой. Однако у него в голове все еще крутились мысли о том, что означает превращение Великой бури в скулящую рубигончую.

Солдаты все равно разразились боевым кличем, заполняя стены, готовые драться под проливным дождем. По мере того как все больше бойцов поднималось на стены, их взору открывалось устрашающее зрелище. Сосредоточенные подобрались ближе, затем их тела начали… уплотняться, иначе и не скажешь.

Многочисленные слои, образовывавшие то, что казалось жиром, стали каким-то образом втягиваться внутрь. Выглядело так, словно десятки ремней наматываются все туже и туже, сплетаясь одни под другими. Будто кольца веревки, которую дернули за оба конца. По мере уплотнения складки очертили мышцы, а может, стали мышцами.

Когда процесс натягивания завершился, каждый Сосредоточенный преобразился в высокую, мускулистую андрогинную фигуру, излучающую силу. Словно они были ослабленными пружинами, которые теперь взвели, и лишние складки плотно прилегли к мощным телам. Наставник Хойд предупреждал, что весят они даже больше Грандиозных, а исключительная плотность дарует им невероятную силу и способность останавливать осколочный клинок, хотя в последнее верилось с трудом.

Остаток войска состоял в основном из Грандиозных, способных по собственному желанию наращивать панцирь: они напоминали ходячие горы, а руки часто превращали в шипастые дубинки.

Вместе они принялись срывать деревянный настил у себя под ногами, положенный для противодействия Глубинным. Сигзил подумал, что, возможно, они пытаются выманить его из крепости. Он послал сообщение наземным военачальникам, и мнения совпали. Что ж, пусть враги отдирают доски сколько душе угодно. Сигзил передал защитникам приказ ждать.

– Им понадобится пересечь ущелье, – сказал он сгрудившимся на стене солдатам, – а потом как-то взобраться по стене. Они в невыгодном положении, если только у них нет…

Он осекся, услышав кое-что. Громкие шаги, скрежет камня о камень. Вдалеке красная молния высветила очертания громадного громолома. Судя по всему, у противника все же был план, как прорваться сквозь стену.