Сзет нырнул в здание: простой домик в одну комнату в рыбацкой деревне. Земляной пол. С крюка на стене свисает непочиненная сеть. У двери прислонены костяные крючья, чтобы доставать из воды клетки. Запахи моря и старых раковин.
На полу съежились пятеро мужчин в одежде рыбаков. Перемазанные грязью, они не поднимали глаз.
Камнеходцы завели обыкновение захватывать рабов. Сегодня они получат то, за чем пришли. И много больше.
– Все в порядке? – прошипел Сзет.
– Мы готовы, сэр, – кивнул сержант.
На это задание отправились его лучшие люди: смелые ребята, согласившиеся на время отказаться от тренировок, чтобы больше походить на заморышей. Сзет проверил каждого, чтобы точно убедиться, что все намерены идти до конца. Затем поспешил к сложенным у стены товарам. Кожаные мешки с маслом, добытым из пузырей гигантских крабов, ползающих по океанскому дну. Деревянные ящики с дорогостоящими раковинами. Добыча камнеходцев – и их же злой рок. У всех ящиков было двойное дно со спрятанным там оружием.
Держа ладонь на рукояти меча, Сзет призвал своих людей не терять присутствия духа и двинулся к следующему дому. Корабли рейдеров-камнеходцев едва виднелись вдалеке. Сзет помедлил, оглядывая вечерние воды – безмятежные, будто покорные налетчикам.
«Времени хватит, – сказал Голос. – Если поторопишься».
Сзет прокрался в следующий дом. К девятнадцати годам он уже восемь лет прожил солдатом. Прежняя вольная пастушеская жизнь порой вспоминалась с трудом, однако стоило оказаться среди простого люда, как память просыпалась. Проверяя солдат в этом доме, Сзет прошел мимо большого крабьего панциря на стене, разрисованного яркими красками. Здешние рыбаки прибавляли: да, они ловили рыбу, но ничего крупнее. Этот панцирь наверняка сняли с краба, умершего естественной смертью. Даже масло добывали гуманным способом.
Когда-то Сзет верил, что прибавление – единственный допустимый образ жизни. Теперь он нашел иной. Он переговорил с каждым солдатом и поспешил наружу.
«Твой план хорош, Сзет, – сказал Голос, когда юноша входил в последний дом в ряду. – Я тобой горжусь».
– Генерал не пошел бы так далеко, – прошептал он.
«Ты следуешь приказам?»
– По букве, – ответил Сзет.
«Тогда на что ему жаловаться?»
В последние годы Сзет свято следовал тому, что сказал ему носитель Чести: делал то, что ему говорили. Вот только… Всегда оставалось столько пространства для интерпретаций! Ему дали приказ защитить деревни. Генерал, вероятно, хотел устроить демонстрацию силы, чтобы отпугнуть рейдеров, но, если сделать так, они попросту отыщут другую деревню, незащищенную, и нападут на нее. Такое уже случалось.
Хотя поначалу так и не казалось, совет носителя Чести – исполнять приказы в меру своего понимания – снова возлагал груз ответственности на Сзета. Недавно ему велели проявлять инициативу, действовать как командиру. Под этими словами наверняка что-то подразумевалось. Он покажет Генералу, что способен не просто исполнять приказы: он способен делать это с блеском.
Все солдаты до последнего находились на своих местах: глаза опущены, лица перепачканы грязью. Ловушка готова захлопнуться.
«У Генерала ответов нет, – произнес Голос. – Ответы есть только у тебя. Те, которые найдешь, те, которые создашь для себя. Это хорошо. Ты хорош».
Сзет кивнул, присев на корточки у дверного проема и приподняв занавешивавшие его бусины, чтобы посмотреть на корабли. Они приближались, скользили, будто дикие рубигончие на охоте: темные тени на воде. Прошло пять лет со дня визита носителей Чести. Пять лет он каждую неделю посещал бойню. Пять лет его отправляли в патрули. Теперь он в полной мере понимал слабости прибавляющих. Земледелец при всей своей осмотрительности и мудрости боялся чужаков. Его приказы Генералу не подразумевали активных действий.
Оба опасались чрезмерно злить камнеходцев, и потому с годами дела шли все хуже. Больше рейдов. Больше грабежей. Теперь периодически захватывали рабов. Земледелец начал оставлять товары в качестве своего рода дани, надеясь, что, получив подношение побольше, враги не станут набирать рабов.
Из этого ничего не выйдет. Голос утверждал, что станет только хуже. Сзету велели проявить инициативу, и он полагал, что расслышал то, чего не произнесли вслух. Вышестоящие хотели, чтобы кто-то решил за них возникшую проблему. Сзет прищурился. Это чувство было ему знакомо.
«Сегодня они получат кое-какой урок», – сказал спрен.
Сзет выскользнул из дома. Остановился у кромки воды, чтобы выловить из прибоя камешек. На удачу. Рыбаки спокойно ходили по песку в силу его размера, хотя использовали причалы, чтобы не наступать на мелкие камни. Сзету нравилось некоторое время держать их при себе, а потом относить в рощу возле лагеря.
Раздобыв счастливый камень, Сзет обогнул дом и нашел укромное место позади него. Нащупал на поясе рожок – холодный, гладкий, готовый призвать резервы из близлежащей долины. Задача Сзета – снять засаду, если покажется, что что-то идет неправильно. Он напряженно следил, как корабли замирают в бухте. С них спустили маленькие лодки, словно рой мошкары, и те заскользили на веслах по зеркальной глади, подбираясь все ближе. Почти здесь…
Какой-то звук справа.
Сзет резко развернулся и, к своему ужасу, увидел крадущегося по деревне мальчика с цветовым пятном в виде ярко-зеленых носков. Что?! Жителей же эвакуировали по приказу Земледельца! Но не успел Сзет сделать и шага, чтобы выпроводить ребенка, как услышал гортанные выкрики чужеземцев. Плеск воды, куда спрыгивают люди, и скрип вытаскиваемых на берег лодок по песку.
Мальчик запаниковал и съежился возле одного из домов. Идиот! И что его толкнуло соваться туда, где опасно?
«А что толкнуло тебя, Сзет, в тот день? – спросил Голос. – Быть может, мальчик оставил здесь что-то очень ему дорогое».
Сзет с растущим напряжением следил за тем, как камнеходцы грабят деревню. Срывают шторки из бусин, пересмеиваются, находя подношения. Не только товары, но и нескольких слабых, замурзанных рабов. Людей обучили единственной фразе на языке камнеходцев: «Теперь мы ваши».
– Спрены лун, прошу вас, – прошептал Сзет, – пусть они ничего не заподозрят. Пусть не станут задаваться вопросами.
«Будет так, как я пожелаю», – ответил Голос на молитву.
Чужеземцы принялись загонять рабов в лодки, закидывать на плечи мешки с маслом, с победным видом грузить ящики с раковинами. Не в первый раз Сзет гадал, есть ли среди иноземцев прибавляющие. Неужели этих солдат действительно не держит в узде никакой Земледелец?
Люди, отнимающие без пригляда со стороны кого-то более уравновешенного. От такой мысли делалось не по себе.
Сзет не давал себе расслабиться, хоть враги и заглотили наживку, пересмеиваясь и перешучиваясь на чужом языке. Один зажег факел, готовясь швырнуть его на какую-нибудь крышу. Другой камнеходец стукнул его, что-то выкрикнув, и бросил зашипевший факел в воду поблизости.
– Что они говорят? – спросил Сзет, жалея, что его не учили языкам, как принято среди шаманов.
«Главарь боится, что при таком количестве масла вокруг огонь может выйти из-под контроля».
Жаль. Сзет уж было подумал, что они решили пощадить деревню. Он обернулся в темноте посмотреть, как там мальчик. Тот, насмерть перепуганный, благоразумно затаился, съежившись у стены, прикрытый тенью от бледно-голубого света висевшей в небе Второй Сестры.
Сзету было нужно, чтобы налетчики ушли с добычей, тогда он сможет перейти к следующей стадии плана. К несчастью, пока одна группа камнеходцев оттолкнулась от берега, выгребая в море, главарь что-то гаркнул другим своим людям, и те принялись осматривать местность. Что им тут еще искать? Все дома в деревне были обращены к побережью, позади располагались только сарайчики и маленькие выгоны для скота.
Судя по всему, грабители хотели выжать из рейда все, что имело хоть какую-то ценность. Двое похватали кур из птичника, еще один пинком распахнул дверь сарая. Петли на ней отсутствовали, доски предполагалось сдвигать в сторону. Испытывая отвращение к жадности этих людей, Сзет глубже забился во тьму своего укрытия. Пока не увидел, что налетчики направляются к тому месту, где спрятался мальчик. Они вломятся в ту хибару, а там мальчик поскуливает…
«Ты знаешь, как нужно поступить», – сказал Голос.
Сзет выпрямился, выходя из укрытия.
«Я имел в виду, что нужно остаться на месте и предоставить мальчишке пострадать от последствий его действий».
Голос звучал раздраженно. Но как он может злиться, если не объяснил, чего хочет?
Сзет вышел на середину дорожки. Чужеземцы разразились криками. Те, что подобрались ближе всего к мальчику, выхватили оружие и направили его на Сзета. Он шарахнулся прочь, притворившись испуганным. Бросил им свой меч и встал на колени.
«Опасная игра», – заметил Голос.
– Других «рабов» они забрали без вопросов.
«Безоружных, ослабленных людей. Тебя они могут испугаться. Должны испугаться».
Не испугались. Они привыкли к слабости соотечественников Сзета, даже солдат. Грабители засмеялись, один поднял меч, сказал что-то, и Сзет, даже несмотря на языковой барьер, понял, что тот поглумился. Иноземцы были невысокого мнения о шинской металлургии.
Они взяли Сзета, сняли с него доспехи и связали. Потом все, кто обшаривал заднюю улицу, потащили его к одной из лодок на берегу, так и не обнаружив мальчика.
От камнеходцев отвратительно пахло – маслом и потом. Они носили меха, чтобы не мерзнуть в море, но под ними одежда была обычной. Цветной, к слову. Туники, кожаные нагрудники и наколенники. Металлические шлемы. У многих были узкие черные бородки, перехваченные шнурком.
Сзета грубо усадили в маленькую лодку. Повезли по неподвижной воде к ближайшему из трех кораблей. Рожок ему оставили, но он не пытался в него трубить. Если не принимать в расчет его собственные проблемы, все шло по плану. Оставалось надеяться, что никто из наблюдавшего за берегом резерва не ударит слишком рано в безумной попытке освободить командира. Оставалось надеяться, что Сзет не угробил всю операцию, спасая одного глупого мальчишку.
«Но ради чего я здесь, если не ради спасения глупых мальчишек?» – подумал он.
Когда лодка подплыла к кораблю, ее подняли лебедкой. Сзета выволокли на палубу, где его оглядел с головы до ног человек в добротной одежде и длинном плаще. Скорее всего, капитан. Сзет увидел, что часть пленников загоняют в трюм, как и рассказывали рабы, сбежавшие после предыдущих рейдов. Добычу – людей и товары – поделили поровну между кораблями и поместили в темное брюхо каждого из них. Однако люди Сзета прятали во рту маленькое лезвие для перерезания пут.
Капитан схватил рожок Сзета и велел подручным обыскать его карманы, где они нашли подобранный на удачу камень. Эта находка привела их в особенный восторг, и Сзет на минутку растерялся.
«Они думают, это клятвенный камень, – объяснил Голос. – Думают, ты уже был в рабстве у себя на родине».
Клятвенный камень… Сзету доводилось слышать о таком обычае – последнем шансе для приговоренного солдата, когда человеку дозволялось принести клятву на священном камне и поступить в услужение. Случалось это не часто, так что встречать подобных людей Сзету не доводилось.
– Столь маленький камень мог бы быть клятвенным? – спросил он.
«В большинстве случаев они еще меньше, – ответил Голос. – Любопытный обычай вашего народа, зарождению которого я способствовал. Я одобряю клятвы. Нерушимые, связывающие волю слуги с теми, кому он служит».
Главарь налетчиков что-то приказал Сзету. В ответ тот обвис в руках державших его людей, пытаясь устоять на ногах на качающейся палубе. Остальные шлюпки уже разгрузили.
Со стороны резервов послышался далекий звук рогов. Сигнал. Превосходно! Люди на корабле окинули взглядом берег. Капитан же лишь рассмеялся: добыча уже у них. Он созвал людей, и те занялись подготовкой к отплытию.
«Капитана происходящее забавляет, – сказал Голос. – Он считает оставленных рабов и подношения признаком трусости и полагает, что подошедшие войска только делают вид, будто чем-то помогают, поскольку опасность уже миновала. Как собака заходится лаем на забор, когда чужак уже свернул прочь. Он считает, что сказочно разбогатеет, устраивая рейды сюда каждый сезон».
Сзет кивнул, выжидая, надеясь и все сильнее нервничая. Теперь пора. Сейчас должно…
Он увидел, как с одного корабля потянулись струйки дыма. Следом раздались крики, а потом из окон вырвалось пламя, а из трюма повалил дым, в мгновение ока превратив судно в черный столб. Лишь внизу призрачный оранжевый свет указывал на бушующий внутри огонь. Сзет затаил дыхание, пока не разглядел, как в суматохе с корабля спрыгивают и ныряют в воду бездоспешные шинцы.
Солдаты воплотили план. Перерезали путы, убили тех, кто за ними присматривал, если таковые нашлись, затем разлили и подожгли масло. Покончив с этим, они могли скрыться в ночи. Мгновения спустя послышались крики из трюма корабля, где находился Сзет, и запахло гарью. В считаные секунды дым пополз в щели между досками под ногами, густой и черный.
Люди на палубе запаниковали и оторвались от созерцания жуткого зрелища пожара на соседнем корабле, сообразив, что они следующие.
Идеально! Сзет вырвался из рук оцепеневших конвоиров и перекатился по палубе. Оттеснил какого-то матроса, скатился вниз по ступеням и очутился за спиной моряка, дравшегося с кем-то внизу. Сзет с силой пнул моряка в спину, бросив его на меч Лумо-сына-Тумо.
– Камни нечтимые! – воскликнул Лумо, и свет разгорающегося пламени озарил его растерянную физиономию. – Сэр, а вы что делаете на борту?
– Просто присматриваю, как идут дела, – ответил Сзет и повернулся к нему спиной. – Поможешь?
Лумо разрезал веревки на его руках, и Сзет подобрал меч убитого моряка.
Изогнутый клинок. Непривычно. Сзет кивнул членам ударного отряда. Все вместе они выскочили на палубу – и обнаружили, что на ней почти никого нет. Моряки, включая капитана, попрыгали за борт. Должно быть, поняли, что судно не спасти.
– Присоединяйтесь к резервам, следящим за берегом, – скомандовал Сзет своей группе. – Если кто-то из моряков проскользнет мимо и заберется вглубь суши, могут погибнуть десятки.
– Так точно! – ответила ударная команда, и четверо бросились за борт в сгущающемся черном дыму.
Лумо задержался у леера:
– Сэр?
Сзет смотрел на третий корабль. Моряки-камнеходцы плыли к нему. Там не было дыма.
– Сэр! – прокашлял Лумо. – Здесь нельзя оставаться!
– Пошел! – велел Сзет, чувствуя нарастающий жар: языки пламени облизывали ведущий на палубу люк.
Лумо упрямо держался рядом, не желая уходить. Удивительно, как здесь, среди этих людей, то, за что когда-то над Сзетом насмехались, завоевывало преданность. Он не изменился. Он оставался молчуном, не желающим вести беседы, когда у всех вокруг слов было хоть отбавляй. Он по-прежнему неутомимо тренировался, не придумывая никаких отговорок для оправдания наработанных таким образом навыков.
Здесь люди его за это любили. Казалось, за свою жизнь он столкнулся с тремя разными армиями. Одну представлял убитый им порочный солдат. Другую – обитатели лагеря, которым нравилась легкая жизнь. Третья находилась здесь, в лице тех людей, кому поручили защищать родные берега.
Людей из третьей группы не заботило, если Сзет бывал резок, выходил победителем в тренировочном поединке или отчитывал их. Главное, что он умел сражаться. Человек, чьи товарищи раз за разом оставались в живых, заслуживал всеобщего уважения.
Пятеро из числа уважавших его находились сейчас на последнем корабле. Сзет повернулся и рванул сквозь дым. Лумо, кашляя, не отставал. Сзет стянул плащ с трупа на лестнице, вытащил Лумо из дыма, и оба жадно глотнули свежего воздуха.
– Плыви к берегу, – сказал он Лумо. – Мне нужно пойти за Джатеном и остальными. Если я не вернусь, скажи Кейду, что теперь командует он.
– Так… – выдохнул Лумо между приступами кашля. – Так точно.
Сзет подпихнул его за борт, затем, на ходу набросив плащ, побежал через палубу и спрыгнул с другой стороны. Он ухнул в воду, прохладную, освежающую. От соли защипало глаза, и он хлебнул полный рот, но все лучше, чем дым.
Плавать Сзет научился только после поступления в армию, но, как и во всем остальном, он рьяно упражнялся. Однако плыть в плаще и с мечом в руке было трудно. Даже в спокойном море Сзету казалось, что он борется за каждый дюйм. Он уходил под воду, врезался в волны, уши то и дело закладывало. В конце концов он присоединился к плывущим к последнему оставшемуся кораблю камнеходцам, понадеявшись, что плащ и ночная мгла помогут ему сойти за одного из них.
Сзет плыл, и над ним простиралась кромешная чернота, а под ним – темная бездна вод, заполненная призрачными звуками. Так он добрался до якорной цепи вражеского судна. Другие взбирались по переброшенным через борт веревкам, но Сзет, заткнув меч за пояс, ухватился за звенья и полез отдельно от остальных.
Мышцы ныли, с чужого плаща ручьем лилась вода. Наконец Сзет добрался до начала цепи. Весьма кстати борта корабля оказались покрыты многочисленными деревянными украшениями; хватало и других выступов. Он вскарабкался по ним и перевалился через леер.
В воздухе витал слабый запах дыма с горящих кораблей, но этот пламенем охвачен не был. Пятеро шинских солдат сидели в центре палубы, понурив голову, привязанные к мачте. В ровном белом свете фонарей – богохульство, ведь самосветам место лишь в монастырях, – Сзет разглядел кровь на палубе. Как минимум у одного из его ребят был сломан нос. Но они шевелились, постанывая. Он подоспел вовремя.
К несчастью, здесь же находились человек двадцать налетчиков-камнеходцев, и они вытаскивали из воды других.
«Как же ты поступишь? – проговорил Голос. – Твой смелый выбор будит во мне любопытство. Неужели не боишься?»
Страх. Похоже, Сзет никогда не испытывал эту эмоцию так же остро, как другие. Вокруг слишком много происходило, слишком о многом приходилось беспокоиться, чтобы еще и бояться. И все же Сзет нервничал, шагая по палубе с вытащенным из-за пояса мечом. Он не поднимал головы и шатался, будто вымотавшись в плавании.
Это оказалось ошибкой. Один камнеходец на палубе повернулся, чтобы ему помочь, и тут же распознал, кто он такой. У всех налетчиков кожа была темнее, чем у Сзета. Вода смыла с него копоть, а на палубе было слишком светло. Сзет угрожающе вскинул меч, но кого напугает один человек? Моряки выхватили клинки и набросились на него.
Ветра не было, но Сзет все равно затанцевал.
До сих пор он всегда сдерживался. Тренировочные поединки и краткие схватки с врагами никогда не давали возможности по-настоящему стать тем, ради чего он упражнялся. Среди его людей практически никому не удавалось его достать. Вражеские налетчики на поверку обращались с оружием хуже. Падали отсеченные конечности. Кричали люди. Кровь мешалась с водой на палубе, залитой слишком ровным светом самосветных фонарей.
Сзет впервые стал смертью. Прежде он брал эту тьму взаймы. Сегодня он всецело принял ее. Он уложил троих… четверых… семерых. Не останавливаясь.
Пока не ощутил легкий толчок в спину, ближе к левому боку. Подумав, что на что-то налетел, Сзет глянул вниз и увидел торчащее у него из живота острие. Потом пробудилась боль, а меч выдернули. Пошатнувшись, Сзет осел на палубу, оцепенело глядя, как из раны фонтаном бьет кровь и что-то более темное и мерзкое, заливая его руку.
Разум отказывался верить. Враги могли запросто прикончить Сзета. Он упал на колени и ощупал собственные внутренности, ошеломленный невообразимым ранее опытом.
«Знаешь ли ты, почему в мире так мало истинных мастеров клинка?» – спросил Голос.
Подняв голову, Сзет окинул взглядом палубу и краем сознания отметил, что камнеходцы его боятся. После его краткой, подобной взрыву атаки на досках дергались восемь тел. Тот, кто достал Сзета, тоже был ранен: он отползал прочь, зовя друзей и прижимая ладонь к темному пятну на бедре.
«Все дело в столь высокой цене ошибок, – буднично продолжил Голос. – Даже лучшие бойцы попадают в битвы, где могут погибнуть в один миг из-за прихоти судьбы. В настоящем бою у человека нет возможности чему-то научиться на своих ошибках».
Сзет скорчился на палубе, и крики, шум бьющихся о борт волн, его собственные стоны… отдалились. Притупились. Может ли расфокусироваться слух?
«Ты подаешь надежды, – произнес Голос. – Сзет, ты бы хотел получить второй шанс?»
– Да, – прошептал он. – Пожалуйста.
Ближайший фонарь погас. В следующее мгновение к Сзету вернулись силы. Он прижал руку к ране и обнаружил, что она закрылась.
«На этот раз, – сказал Голос, – я тебя сберег. Не многим выпадает шанс прожить вторую жизнь. Не ты его заслужил. Я дал его тебе. Помни об этом».
Сзет тяжело поднялся на ноги.
«И еще: учись на своих ошибках. Что ты сделал неправильно?»
Сзет покрепче сжал меч, но несколько человек на палубе его уже заметили. Они звали друзей. Можно снова стать смертью, а можно…
Он развернулся и освободил от пут Джатена и его брата, привязанных к мачте совсем рядом. Пнул в их сторону меч одного из поверженных врагов и крикнул:
– Помогите другим!
Оставалось надеяться, что их избили не слишком сильно. Парни зашевелились, выполняя приказ, но Сзету пришлось сосредоточить внимание на врагах. Он снова дрался, выкладываясь без остатка. Однако на этот раз, прежде чем его успели окружить, на подмогу стали подтягиваться его люди. Четверо поднялись на ноги и пошли в бой.
Мгновения спустя произошло поразительное: враги начали бросать оружие, моля о пощаде. Сзет стоял, в замешательстве оглядывая палубу, заполненную измотанными, окровавленными, промокшими до нитки налетчиками.
– Это правда, – прошептал Сзет. – Эти люди отнюдь не лучшие бойцы.
«По нынешним временам надо очень постараться, чтобы найти в Стине по-настоящему способных воинов. Отправься в Азир, и там ситуация будет совершенно иная».
Сзет ничего не знал ни об одном из упомянутых мест, но приказал своим людям собрать брошенное оружие. Затем жестом велел налетчикам оттащить раненых к одному борту, где позволил им заняться пострадавшими. Но что дальше? Его целью было уничтожить все три корабля, а не захватить целый экипаж в плен.
– Как там Атсзен? – спросил Сзет подошедшего Джатена.
– Без сознания из-за побоев, – ответил солдат, – но, думаю, очухается. Сэр… спасибо, что пришли за нами.
Сзет кивнул.
– Что… будем делать теперь? – спросил Джатен.
– Подготовь для нас шестерых одну шлюпку, – сказал Сзет; он так и стоял, наставив меч на пленников. – Забери луки вон с той стойки у борта, потом помоги Атсзену и парням забраться в шлюпку.
Джатен взялся за дело. В рамках общей подготовки люди Сзета немного научились грести.
– Что делать с этими? – шепотом спросил Сзет у Голоса.
«Зависит от того, чего ты хочешь. Мести?»
– Немного, – ответил Сзет. – Но больше хочу, чтобы они перестали грабить. Чтобы ушли и больше не возвращались.
«Лучший способ этого добиться – как следует их запугать. А значит, отпустить корабль. Однако это опасно, поскольку существует такая же вероятность пробудить в них ярость. Бесконечный цикл мести. Они могут вернуться в следующий раз с шестью кораблями».
– Как мне это предотвратить?
«Насколько далеко ты готов зайти?»
Сзет подумал о годах, проведенных на бойне.
– Допустим, – произнес он, – я готов сделать что угодно.
«Хорошо. Да, Сзет, ты достоин второго шанса. Тот, кто проткнул тебя мечом, их капитан. Покажи ему вылеченную рану и повтори слова, которые я скажу».
Сзет встал перед указанным человеком и оттянул рассеченную, окровавленную полу рубашки, открывая взору зажившую кожу. Голос произнес в голове у Сзета слова, которых тот не понял, но, как сумел, воспроизвел звуки.
Капитан и те, кто стояли рядом, в ужасе отшатнулись.
– Что я сказал? – спросил Сзет.
«Ты сказал, что ты из числа наездников бурь, что ты прослышал о рейдах на здешние земли и решил привести своих бессмертных, чтобы прекратить набеги».
– Я не знаю, кто такие наездники бурь.
«Это из их легенд, – ответил Голос. – Из давних времен, когда твой народ покинул свой край и пошел по камням. Когда шинцы были грозными воителями».
– С трудом в такое верится, – признался Сзет.
«На такое способен всякий народ. Люди есть люди, где бы ни родились. Обитатели большинства областей этого континента славились воинской доблестью в тот или иной период. Пусть сейчас это алети или веденцы, а когда-то были и вы».
Сзету это показалось любопытным.
«А теперь, – сказал Голос, – выбери одного из пленников и проткни точно так же, как проткнули тебя».
Сзет помедлил. Это будет… тяжелая смерть. Долгая, мучительная.
«Ты сказал, что сделаешь что угодно».
– Зачем? – спросил Сзет.
«Чтобы они помчались домой на всех парусах в надежде доставить раненого к лекарям. Это не поможет. Если бы я не убил инородные бактерии у тебя в животе, ты бы умер».
Сзет не знал слова «бактерии», однако смысл все равно понял. Он замялся в нерешительности, но потом услышал звуки бойни и вспомнил, кто он такой. Лучше эти люди, чем его соотечественники. Он пронзил мечом не одного, но двоих моряков, чтобы смысл его послания точно дошел.
Прежде чем остальные успели восстать и кинуться в атаку, решив, что их казнят, Сзет отступил и повторил слова, подсказанные Голосом. Предупреждение налетчикам, чтобы больше никогда не возвращались, и поручение передать это другим. Отныне шинские берега не будут легкой добычей. С каждым пришедшим кораблем он будет увеличивать число налетчиков, обреченных на медленную, мучительную смерть.
При произнесении этих слов Сзет почувствовал… онемение. Как будто его эмоции приглушило, как ранее звуки. Он сел в лодку вместе со своими солдатами. Джатен разобрался, как управляться с механизмом для ее спуска.
Пока они гребли к берегу, им вслед не полетело ни одной стрелы. Сзет увидел на палубе капитана: тот провожал их взглядом.
– Ты можешь говорить у него в голове? – спросил Сзет у Голоса.
«Не могу, поскольку узы связывают меня лишь с уроженцами твоего края».
– Жаль, – произнес Сзет. – Я бы хотел, чтобы ты сказал ему, что я за ним наблюдаю. Голос в голове укоренил бы страх.
«Пожалуй, кое-что мне под силу. Посмотрим».
Вскоре Сзет присоединился на берегу к торжествующим солдатам: потерь не было, не считая парочки ран, враги побеждены. Он не стал праздновать ни с ними, ни с восторженными рыбаками, принесшими своим защитникам пива и еды. Его не удерживали, когда он пошел прочь. Люди знали, что обычно он не участвует в подобных пирушках.
Вместо этого он стоял у взморья, глядя на два догорающих корабля. Стоял до тех пор, пока из монастыря, как он и ожидал, не приехал отряд всадников. Впрочем, увидеть среди них отца он не рассчитывал. Нетуро подбежал, заметил кровь на одежде сына и обнял его.
– Сзет, – сказал Нетуро, и тепло его объятий показалось юноше далеким, – что ты наделал?!
Это что… ужас в голосе отца? Сзет отстранился, силясь понять его эмоции.
– Защитил наши берега, – ответил он. – Сделал то, что мне приказали.
– Ты зашел слишком далеко! – крикнул стоявший поодаль Генерал. – Сжег корабли?! Они вернутся с сотней!
– Сэр, я позаботился о том, чтобы они не вернулись, – ответил Сзет, чувствуя растущее внутри раздражение.
– Тебе не следовало принимать такое решение.
– Но я действовал в соответствии с цепочкой командования, – возразил Сзет, злясь еще больше. – Меня отправили защитить берега. Таков был ваш приказ. Вы велели мне патрулировать и выработать стратегию. Я так и сделал! В точности как мне было приказано.
– Сынок, ты взял на себя слишком много, – проговорил Нетуро.
– Камни! А как я должен был это понять? – воскликнул Сзет, выходя из себя.
Нетуро оглянулся на Генерала, освещенного дрожавшим пламенем фонаря. В бухте потухли последние огни: горящие корабли наконец ушли под воду. В зеркальной поверхности вновь отражался лишь лунный свет, от пламени остались одни воспоминания.
– Сзет, возвращайся в лагерь, – распорядился Генерал. – Мне… понадобится обратиться к более великим умам, чем мой, чтобы решить, что с тобой делать.