Я стремлюсь не привлечь читателя их недостатками, но указать на то, что в ордене, где столь неотступно заботятся о нежеланных, беззащитных и обездоленных, неминуемо возникнут горячие несогласия о том, как лучше удовлетворять потребности низкорожденных и ущемленных.

Сзет ел рагу, размышляя, стоит ли рассказать Каладину о Голосе.

О Голосе, который он услышал в детстве и который не слышал с тех пор, как покинул Шиновар. Он будто бы отличался от голосов мертвых, шептавших Сзету теперь. Порой он гадал, был ли тот первый Голос настоящим или же первым проявлением его… проблем.

Поначалу Сзет взялся рассказывать Каладину о своем прошлом, чтобы объяснить, откуда знает о присутствии в Шиноваре Претворенного. Вот только, дойдя до момента, когда он впервые услышал Голос, он опустил его. И сейчас, рассказывая ветробегуну о том, как его принудили к воинской службе, и о первых годах своего обучения, он замалчивал некоторые детали. Не упоминал о Голосе, мало говорил о семье, за исключением отца.

От этого возникало ощущение, будто он обманывает. В то же время некоторые моменты были слишком личными.

Сзет со вздохом отставил миску в сторону, встал и шагнул вперед.

И тотчас же провалился в царство теней.

В мир бусин и далекого солнца. Макари Син, как говорилось в древних шинских текстах. Край стекла. Шейдсмар.

Сзет шлепнулся в бусинное море, и его охватила паника. Он отчаянно рванулся к чуждому небу. Он здесь утонет. Провалится вглубь бусинного моря и будет падать, падать, падать, пока не окажется вынужден вдохнуть полный рот стекляшек. Пока не умрет и не упокоится на обсидиановом океанском дне. Станет вечным трупом, который, как уверяли предания, никогда не сгниет и будет пялиться в бездну, а та никогда не посмотрит в ответ, хотя у нее миллионы и миллионы глаз-бусинок.

Смерть не страшила Сзета, но сначала нужно завершить поход, и потому он поборол панику. Прекратил барахтаться, погружаясь в бусины. Они перекатывались друг по дружке с непрестанным щелканьем, напоминая насекомых. Сзет здесь не бессилен. Он выживал в этом месте во время давнего обучения, сумеет и теперь.

Пошарив в мешочке на поясе, он достал заряженный буресветом камень. Вдохнул самую малость, втянув воздух сквозь зубы. Бусины прижимались к губам, будто им не терпелось пробраться к нему в глотку. Он едва не сплел себя с верхом. Однако он оказался здесь, в этом месте. Почему?

Сзет сосредоточился, представляя себе определенную форму. Колонну. Прочную колонну, на вершине которой он мог бы стоять. У некоторых орденов имелось некое сродство с Шейдсмаром, но неболомы к ним не относились. К счастью, управлять бусинами мог любой, у кого был буресвет, в том числе и не Сияющий.

Море под Сзетом постепенно затвердевало. Бусины с щелканьем слипались вместе, будто намагниченные, и толкали его вверх. Пару секунд спустя он вырвался на поверхность под шорох скатывающихся с платформы бусин. Он нетвердо поднялся на ноги, роняя их с одежды, и обнаружил, что стоит на чем-то вроде маленького плота.

Сохранять его в целости было трудно. Приходилось концентрироваться, и даже так площадка под ногами шла волнами, будто ее удерживали лишь тончайшие узы. Более сложную конструкцию Сзету ни за что было не создать, во всяком случае без образца или подсказки. И слишком много буресвета вбирать нельзя, иначе ближайшие бусины хлынут к нему потоком, затопив платформу. Еще это может привлечь внимание опасных зверей-спренов.

– Итак, ты не забыл, чему учился, – произнес Голос, и Сзет резко обернулся.

На сходной платформе ярдах в десяти от него сидел суровый мужчина, положив на колени Клинок: инозвательский, внешне похожий на Давший Клятву. На конце подобие крюка, но линии изгибов плавные, дугообразные. Мужчина кутался в черную ткань. Вихры белых волос, гладко выбритое лицо, повидавшие немало лет руки.

Позен-сын-Нэша. Один из первых учителей Сзета, человек, которого он отчасти по-прежнему ненавидел. Мало кто обладал способностью входить в Шейдсмар, еще меньше – кто мог перемещать туда других. Раз Сзет очутился здесь, причиной тому являлся этот мужчина – носитель меча Батлы.

Сзет собирался посетить монастырь Позена следующим, но старик, очевидно, решил не ждать.

– Убийство, – произнес Сзет, вставая в боевую стойку и протягивая руку, чтобы призвать свой клинок. – Ты пренебрегаешь правилами паломничества?

– Никакие правила здесь не применимы, – ответил Позен. – Ты стремишься занять положение, на которое никто не претендовал тысячи лет. Столь масштабная цель предполагает масштабное испытание.

– Я не стремлюсь ни к какому положению.

Сзет взглянул на свою руку. Пусто. Осколочный клинок! Где же он?

Разумеется! Сзет опустился на колени на платформе, услышав, как внизу что-то движется и барахтается в бусинах. Сосредоточившись, он поднял еще один столбик, на вершине которого обнаружилась странная фигура с очертаниями одетого мужчины. Внутри одежду заполняла чернота со звездами, будто разрыв в ткани бытия. Так в этой реальности выглядел его спрен. Сзет во власти паники не заметил, как тот появился. К сожалению, Клинки Чести вели себя иначе, о чем свидетельствовал меч на коленях у Позена.

Что ж, возможно, это станет преимуществом: спрен – древний воин. Пусть в Шейдсмаре он не способен обернуться осколочным клинком, он сможет сражаться бок о бок с Сзетом.

Спрен неуверенно прекратил барахтаться и огляделся по сторонам. Его странная фигура словно бы не столько двигалась, сколько перетекала. Будто он являлся в некотором роде тенью живого существа.

– Ой, – произнес спрен. – Ой!

– Приготовься, Сзет-сын-Нетуро, – проговорил Позен, положив руки на клинок. – Я мог убить тебя, пока ты падал, но дал тебе шанс – возможно, от избытка теплых чувств к бывшему ученику.

– У меня нет оружия! – выкрикнул Сзет. – Я не могу сражаться с тобой, не имея ничего.

– В таком случае ты не заслуживаешь победы.

Слева от Сзета что-то вырвалось из-под бусин. Молодая шинка в серых одеяниях и с притороченным за спиной луком. Она держала в руках гранетанцорский Клинок Чести: узкий меч почти шести футов длиной с изогнутой гардой. Она замахнулась на Сзета, и тот едва успел сплетением уйти назад. Его спрен что-то бессвязно пробормотал и пригнулся, прикрыв голову руками, хотя ни один шинец не посмел бы напасть на спрена.

Тогда Сзет вдохнул больше буресвета, отчего бусины хлынули к нему, и взвился в небо. Он не узнал новоприбывшую, с черным облачком кудрей вокруг головы. Новая носительница Клинка. Надо полагать, ее повысили за годы, прошедшие с момента его изгнания, и она заменила Дюло.

Спрен, вскрикнув, упал в бусины, поскольку Сзет не мог поддерживать его платформу. Он забился в бусинах довольно-таки… неприглядным образом. Пожалуй, пользы в бою от этого создания будет не так много, как понадеялся Сзет.

– Двое на одного? Вы нападаете на безоружного? – прокричал он оставшимся внизу. – Не стыдно?

– Следует ли горе стыдиться того, что переходившие ее разбились? – отозвался Позен. – Мы препятствие, которое ты должен преодолеть, Сзет-сын-Нетуро.

– Зачем? – крикнул Сзет. – Скажи: зачем?!

В прежние времена он никогда не спрашивал зачем. Странно, что теперь проявлял такую настойчивость. Выходит, он изменился.

Вместо ответа гранетанцовщица сняла со спины лук и принялась пускать стрелы.

С помощью сплетения Сзет поднялся выше в причудливое небо с малоподвижными облаками и крохотным солнцем. Он может с легкостью держаться вне ее зоны поражения, но чего этим добьется? Он скоро останется без буресвета: при себе у него лишь мешочек камней на поясе.

Сзет понаблюдал за двумя фигурами внизу. Гранетанцовщица вновь погрузилась в бусины. Ее орден не обладал никакими особыми силами в Шейдсмаре. Сзет подозревал, что площадки для нее создает Позен, чтобы она сосредоточилась на бое.

«Единственный выход для меня, – подумал он, – это захватить Позена и заставить его открыть нам Иноврата домой».

По идее, Сзету было бы по силам схватить клинок и самому открыть спасительные Иноврата. Однако за те месяцы, что он обучался у Позена в молодости, ему это так ни разу и не удалось. Умение создавать Иноврата было трудно освоить, и из обучавшихся его постигали лишь единицы.

Так или иначе, придется ввязаться в бой с двумя носителями Чести. Безоружным. На выбранном ими поле. Имея в распоряжении всего один мешочек буресвета.

Проработку стратегии прервало нечто темное, оно спикировало на Сзета с неба. Пятно мглы по форме отдаленно напоминало небесного угря, однако было в несколько раз крупнее. Спрен неясной видовой принадлежности, но несомненно опасный. Сзет не заметил вовремя черное на черном, но в последнюю секунду все же сумел увернуться сплетением.

Существо схватило пастью воздух, мелькнули белые зубы. Здесь спрены могли представлять смертельную угрозу, особенно если не знать, какие эмоции их притягивают. Сзет глухо зарычал: теперь, зная, что искать, он заметил целую стаю. Гранетанцовщица своими стрелами целенаправленно загнала его в эту сторону.

Он спикировал к бусинам, ожидая атаки. Гранетанцовщица тут же появилась, поднявшись на вершине колонны, созданной Позеном, который так и сидел на прежнем месте, скрестив ноги. Женщина быстро выпустила в Сзета несколько стрел одну за другой, и он ускорил свое падение, с грохотом рухнул в бусины. Отменил все сплетения, позволив себе скрыться под поверхностью.

Здесь громче слышался шепот. Неужели, попав в эту реальность, он оказался ближе к душам тех, кого убил?

К счастью, к нему возвращались былые навыки. Он вообразил движение, волны бусин, сносящие его в сторону, и это сработало: бусины откликнулись. С помощью буресвета и правильных мыслей через бусины можно плыть – они будут подталкивать в нужном направлении. В точности контроля над ними Сзету не тягаться с Позеном, но хватит и этого. Во всяком случае, пока он удерживает в себе немного буресвета, заодно избавляющего от необходимости дышать.

Пробираясь сквозь бусины, он услышал голос, перекрывавший прочие. Шепот погромче.

«Сзет, – позвал он. – Сзет?»

Неболом пошарил в бусинах, и его пальцы коснулись чего-то. Он схватил находку, и рука сжала складки ткани. Он рванул на себя.

– Оруженосец? – спросил спрен. – Это ты?

– Найди мне оружие… – прошипел Сзет, не размыкая зубов.

В этой реальности можно было призвать предмет из настоящего мира, если найти бусину, которая олицетворяет его душу.

– …я не умею читать бусины, ты должен поискать в них оружие. Я пока отвлеку врагов.

– Мне не следует вмешиваться… – произнес спрен.

– Тогда я умру, и у тебя больше не будет оруженосца, – огрызнулся Сзет, выпуская ткань и позволяя потоку бусин разделить их.

Пожалуй, не следовало вот так выдвигать требования. У него странным образом поубавилось почтения к спрену.

Сзет пробирался сквозь бусины, пытаясь перемещаться в сторону виденной ими с Каладином речушки. Здесь на ее месте будет твердая земля, которая, возможно, даст ему преимущество.

К сожалению, пока он передвигался, бусины потянулись прочь. Его обнаружили.

Вокруг Сзета образовался тоннель футов десяти в диаметре, как ответвление в бавской шахте, где он некогда жил пленником. Стены тоннеля уплотнились, и теперь Сзет полз по вогнутому твердому полу. Он побежал к открытому концу, а прямо за его спиной обрушилась стена, и вошла гранетанцовщица. Она заскользила по краю тоннеля: способности придавали ей ловкости и скорости. Сзет крутанулся на месте и сплел себя спиной вперед, чтобы не дать ей себя нагнать, однако тоннель все удлинялся, по мере того как бусины вставали на место.

Внезапно тоннель преградила стена, чего следовало ожидать. Сзет врезался в нее, и соперница быстро приблизилась.

Он отменил сплетение и присел в тот момент, когда она вонзила клинок в стену прямо над ним, в считаных дюймах от его головы. Сзет пригнулся и побежал обратно по тоннелю, гранетанцовщица же аккуратно затормозила, затем вновь бросилась за ним. Он крякнул и воспламенил воздух, чтобы отвлечь женщину вспышкой огня.

Буресвет излечил ее поверхностные ожоги, а следующим выпадом она рассекла Сзету щеку, прежде чем вогнать клинок в стену причудливого тоннеля. Она оказалась очень близко к нему, и он схватил ее за руку.

Женщина с обманчивой силой оттолкнула Сзета, а когда он вцепился в нее, ее кожа и одежда будто бы покрылись жиром. Гранетанцовщица. Все верно. Тут никакие захваты не пройдут. Пальцы Сзета сорвались, и гранетанцовщица скользнула назад, а затем снова полоснула его клинком. Он с трудом увернулся, как вдруг пол тоннеля разошелся у него под ногами. Сзет провалился по пояс, прежде чем бусины снова частично скрепились. Гранетанцовщица прыгнула вперед, пока он боролся с бусинами, вскинув руки в защитном жесте, но в основном прилагая усилия, чтобы выбраться.

Клинок в мгновение ока прорезал его предплечья. Пальцы безвольно обвисли, утратив всякую чувствительность и обратившись мертвым грузом на концах рук. Сзет отчаянно сплел себя с низом, погрузившись в бусины по плечи, и следующий удар просвистел у него над головой. Бусины продолжили затвердевать, стремясь удержать Сзета на месте, но, сосредоточившись, он заставил ближайшие слушаться его, а не Позена.

Высвободившись настолько, чтобы иметь возможность выскользнуть, Сзет сплетением направил себя прямиком на врага. Врезался в гранетанцовщицу и ринулся прочь. Она полетела назад, пока действие сплетения не закончилось, потом, встряхнувшись, восстановила контроль.

Неболом настороженно завис в воздухе посреди тоннеля, прилагая все усилия, чтобы исцелить руки. В отдалении он снова услышал это. Голос.

«Сзет? Я здесь! Воспользуйся мной!»

Спрен? Нет, голос не тот. И не Каладин.

Неужели… Кровь Ночи?

Гранетанцовщица с осторожностью следила за ним. Надо выбираться из тоннеля: он умно сделан с расчетом на то, чтобы лишить Сзета основных преимуществ его способности к полету и в то же время оставить врагу пространство для маневра. Позен наверняка где-то рядом, раз хорошо увидел поединок и рассыпал бусины только под Сзетом.

– Мне говорили, ты лучший, – сказала гранетанцовщица, проворно скользя вперед с занесенным и нацеленным на Сзета клинком. – Говорили, что мне необходимо тренироваться на износ, чтобы у меня был хотя бы малейший шанс против тебя, бесправедник. И вот ты побежден!

Он промолчал. Вдохнул побольше драгоценного оставшегося буресвета и усилием воли направил его в руки. Для исцеления от такого удара требовалось потрудиться. Почему она дает ему на это время?

«Потому что не знает, – сообразил Сзет. – Они не сражались с Сияющими».

Он хорошо помнил свое глубокое потрясение, когда Каладин впервые исцелился от последствий удара Клинком Чести, что было невозможно без живых клятв и Сияния. Клинки Чести поразительны, но они являлись прототипами, не обладали… утонченностью, пришедшей с экспериментами Сияющих.

Что ж, это давало кое-какой шанс.

– Быть может, – продолжила гранетанцовщица, – в таком случае предназначенную тебе великую честь отдадут мне. Как думаешь, если убью тебя именно я, возьмут меня вместо тебя?

– Возьмут куда? – спросил Сзет, приземляясь на пол тоннеля.

Ему было слышно, как снаружи перекатываются бусины, но отдаленно, приглушенно. Он осел на пол, делая вид, что вымотан, побежден. Пусть подберется поближе.

– Я не знаю, о чем вы все говорите.

– Нам было велено не рассказывать, – ответила она. – Мне жаль, бесправедник, что ты так… разочаровал меня.

– Я всего лишь человек, – сказал он. – Тренировкой и умениями всего не перебьешь. Вы подловили меня безоружным в нестабильном месте и навалились вдвоем на одного. Чего ты ожидала?

– Великолепия, – прошептала она и метнулась к нему с выпадом.

Сзет же поднял исцеленные руки и двумя пальцами оттолкнул острие меча в сторону. Шагнул навстречу ее выпаду, пропустив клинок впритирку, и впечатал другой кулак ей в живот.

– Я не бесправедник, – прорычал он.

Женщина ахнула, широко распахнув глаза, а Сзет врезал ей в лицо вторым кулаком. Затем обрушил локоть на запястье, разоружая. Клинок Чести исчез, едва она его выпустила. Однако следующий удар не достиг цели, поскольку тоннель пошел волнами. Ошеломленная гранетанцовщица упала в спасительные бусины.

Сзет вздохнул, и в следующую секунду тоннель обрушился сокрушительной массой крутящихся бусин.

К счастью, он сумел подчинить себе их поток. Позен не мог полностью захватить Сзета в ловушку – тот знал, как управлять ближайшими бусинами.

Он поплыл, чтобы спрятаться, и нащупал среди бусин ткань. Спрен вернулся. Он сунул в ладонь Сзету одну бусину.

– Лучшее, что нашлось!

Сзету не терпелось обрести найденное спреном оружие, и он влил в бусину буресвет. Сейчас он делал то, что называлось «проявлением». Использовал буресвет и душу предмета, чтобы создать его физическое воплощение в Шейдсмаре.

Он направил себя волной бусин вверх, к поверхности, и ощутил, как предмет формируется у него в руке. Вынырнув, он увидел, что же ему досталось.

Ложка. Широкая деревянная ложка-мешалка, какие повсеместно использовали в Шиноваре для готовки.

Спрен высунул свою странную голову из бусин неподалеку, отнюдь не выглядя изысканно, и помахал. Прямо позади него Сзет увидел полуостров твердого обсидиана, на месте речки в Физической реальности.

– Ложка? – крикнул Сзет. – Ты не сумел отыскать ничего лучше ложки?!

– Ты изобретателен! – отозвался спрен. – Я рассудил, что ты найдешь ей применение!

Да, Сзет действительно нашел ложке применение. Швырнул ее в спрена, залепив точнехонько в лоб.

Он со вздохом снова погрузился в бусины. Оставалась слабая надежда, что, если не высовываться на поверхность, удастся спрятаться.

Сзет велел потоку бусин подбросить его к полоске земли. Он хотел прижаться к этой стене спиной, даже под бусинами, поскольку это защитит его по крайней мере с одной стороны. Запас буресвета подходил к концу. Когда он будет исчерпан, Сзет быстро задохнется, если не выберется на землю.

Плыть сквозь бусины, чувствуя, как они перекатываются по лицу, было непривычно. Если размежить веки, они прижмутся к глазным яблокам, причиняя жгучую боль. Внутри каждой бусины слабо мерцала искорка. Поначалу они расступались перед Сзетом, но потом начали противодействовать.

Позен определил его местонахождение. Вместо того чтобы подталкивать Сзета вперед, бусины завертелись и завихрились вокруг. Позен не мог заключить его в ловушку, но мог посылать встречные течения. Они сбивали Сзета с курса, будто он летел сквозь Великую бурю.

Вскоре он утратил контроль. Со времен его обучения прошло слишком много лет, да и в Шейдсмаре он не отличался особыми талантами. Бусины обрушивались на него волна за волной, закручивая, избивая. В конце концов волна впечатала его во что-то твердое – в полоску земли, к которой он и плыл.

Сзет охнул от боли. Будто почуяв его слабость, бусины отволокли его от стены, затем снова швырнули на нее. Он закричал, выдохнув сияющий буресвет, поскольку у него треснули ребра. Оставшийся свет поспешил его исцелить, но такими темпами запасы иссякнут в считаные минуты.

«Сзет! – произнес у него в голове Кровь Ночи, клинком пробившись сквозь шепотки. – Я здесь!»

– Где?

«Я провалился и ударился обо что-то твердое. Кажется, около стены».

Неужели? Используя остатки буресвета, Сзет сплел себя с низом. Этой силы хватило, чтобы вырвать его из объятий течения. Он погрузился на сотню футов, и в этих глубинах сделалось еще темнее, а голоса зазвучали громче.

Но… вроде бы откуда-то пробивался свет. Сзет принялся искать его источник, и пока барахтался в бусинах, его рука на что-то наткнулась. Он сжал пальцы. Рукоять.

«Да! Ты меня нашел!»

– Почему твой голос звучит иначе?

Меч не должен был проявиться здесь в виде оружия. Осколочные клинки не проявлялись. Но Клинки Чести пронести в Шейдсмар в неизменном виде было можно, так что кто знает, какие правила распространялись на Кровь Ночи. По крайней мере, меч не высасывал из Сзета буресвет. Вероятно, по-прежнему был в ножнах.

Измотанный, почти без буресвета, Сзет сосредоточился, собрал волю в кулак и призвал волну бусин, которая подняла бы его наверх. Вскоре он снова попал в посылаемые Позеном течения, нацеленные швырнуть его в стену. Однако Сзет продолжил двигаться вверх, пока его голова и плечи не оказались над поверхностью океана. Левой рукой он уцепился за обсидиан, выступавший из бусин всего на несколько дюймов. Правой, скрытой под бусинами, он сжимал рукоять Крови Ночи, не показывая его.

Гранетанцовщица уже стояла на полосе земли. Она пошла к Сзету, шелестя серыми одеяниями, выставив клинок перед собой. Женщина не стала заводить разговор: просто подняла оружие, готовясь разрубить ему голову.

Сзет выдернул правую руку из-под бусин.

И выпустил сокрушительную вспышку света.

В руке он держал не черный как смоль меч, но ослепительно сияющую полосу золотистого света. Она горела, как само солнце, до того ярко, что гранетанцовщица ахнула и шарахнулась назад, прикрыв глаза левой ладонью.

Сзет, подтянувшись, взобрался на обсидиановый хребет. Взял лучезарное оружие – это был меч, пусть и трудноразличимый в слепящем свете, – и выставил его перед собой. К счастью, глаза быстро приноровились, и он видел противницу достаточно хорошо, чтобы вести бой.

– Меч-ними? – шепнул он. – Что с тобой случилось?

«Случилось? – переспросил Кровь Ночи, и голос его звучал… по-другому. Искаженно, будто под водой. – Ничего не случилось. Подожди, а куда подевался холм, на котором мы разбили лагерь? Что, траву засыпало этими бусинами?»

– Мы в Шейдсмаре, – объяснил Сзет. – Ты не знал?

«Что такое Шейдсмар? О! Человек перед нами злой? Ты в самом деле собираешься воспользоваться мной для боя? Здорово!»

Сзет бросил взгляд в сторону, где заметил дрейфующего среди бусин, не способного плыть спрена. Бесполезного.

– Да, – ответил Сзет. – Я горд тем, что буду сражаться тобой.

«Какой прекрасный выбор!»

– Но почему ты светишься?

«Свечусь? Я же всегда свечусь, разве нет?»

И тогда Сзету открылась правда. Они находились в Шейдсмаре, области разума. Порой на внешний вид объектов здесь влияло то, как их воспринимают.

В этой реальности Кровь Ночи выглядел таким, каким себя представлял.

Гранетанцовщица оправилась от изумления и пошла в атаку, оттолкнувшись одной ногой и заскользив вперед на другой. Однако способности ее ордена были в числе тех, с которыми Сзет превосходно освоился и знал, как сражаться с подобным противником. Он применил это знание сейчас, отбивая ее удары серией мастерски поставленных защит и сделавшись легче с помощью частичных сплетений, чтобы уворачиваться на высокой скорости.

Она крутанулась на месте и отъехала немного назад, следя за ним; в ее глазах читалось беспокойство. Затем, стиснув зубы, снова пошла в атаку – и опять он легко уклонился или отразил ее удары. Пусть она двигалась подобно жидкости, он же был подобен ветру. Когда они снова разошлись, гранетанцовщица остановилась в ослепительных лучах Крови Ночи, отдуваясь и выпуская изо рта клубы буресвета. Яркие блики и суровые тени. Сзет побеждал.

Гордиться своими умениями было нехорошо. Убивать означало отнимать. И все-таки после ее слов он испытывал некоторое удовлетворение от того, как она на него смотрела. Легко изображать превосходство, лишив противника всякой возможности сопротивляться.

Сзет встал в стойку, выставив сверкающий меч перед собой, и кивнул гранетанцовщице, призывая к новой атаке.

«У нас… бой или спарринг?» – спросил Кровь Ночи.

– Бой, меч-ними, – тихо ответил Сзет. – Они хотят меня убить.

К несчастью, когда гранетанцовщица подготовилась, вокруг узкого полуострова вскипели бусины и посыпались на землю. Сзет бросил взгляд в океан: Позен подплыл ближе, по-прежнему сидя на площадке из бусин, скрестив ноги и положив осколочный клинок себе на колени. Бусины буйствовали вокруг Сзета, стремясь вмешаться в бой: собирались в кучу, выводя его из равновесия, склеивались вместе в попытке зафиксировать его ноги.

«Это жульничество, – заметил Кровь Ночи. – Они жулят же, Сзет?»

Сзет крякнул, попытавшись взлететь, однако бусины схватили его за ноги и удержали на месте.

Он попробовал подготовить мысленные команды, чтобы заставить бусины отпустить его, но не смог уделить этому достаточно внимания – гранетанцовщица обрушила на него серию молниеносных ударов. На таком уровне настоящий бой подразумевал не отражение ударов, вопреки тому, что Сзет продемонстрировал в предыдущих схватках. Он сумел отбить ее атаки, но в конце концов она пронзила его левое бедро, вынудив пошатнуться.

«Хочешь дополнительной помощи?» – спросил Кровь Ночи.

– Да, – прошептал Сзет. – Пожалуйста.

Он перехватил меч двумя руками в нетвердой стойке. Приходилось балансировать на одной ноге, борясь с бусинами: они образовали щупальца, которые извивались и пытались утянуть его вниз.

«ОБНАЖИ МЕНЯ!»

Гранетанцовщица приблизилась, готовясь нанести мощный удар с двух рук. Сзет с рычанием выдернул Кровь Ночи из золотистых ножен, вызвав еще более яркую вспышку света, хотя его буресвет стал утекать с умопомрачительной скоростью.

Сзет занес оружие для собственной атаки и рубанул изо всех сил.

Клинки столкнулись.

При соприкосновении мечей раздался грохот, похожий на взрыв. Волна сокрушительной силы разметала бусины вокруг Сзета, образовав кратер футов пятидесяти в диаметре. Врага отбросило ударом, будто лист. Клинок, блеснув, вылетел у женщины из пальцев и рухнул в бусины, а сама она съежилась и покатилась назад по узкой полосе обсидиана. Ее тело не излучало буресвета. Она упала и застыла, будто мертвая.

Хватая ртом воздух, Сзет с трудом удержался на одной ноге и вернул меч в ножны. В отдалении бусины дождем сыпались в океан.

«Хм… – произнес Кровь Ночи. – Вышло не так, как я ожидал».

– А что… должно было выйти? – спросил Сзет.

«Я болтал с добытыми тобой Клинками Чести и думал, что, может, сумею дать тебе еще какие-то способности Сияющего».

– А ты… в самом деле на такое способен?

«По-видимому, нет. Я правда считал, что разобрался в этом. Прости, Сзет».

– Так тоже неплохо, – ответил тот, вбирая буресвет и направляя его в раненую ногу.

В следующее мгновение, исцелившись, он пошел к сопернице, встававшей с ошалелым видом. Увидев его, гранетанцовщица снова призвала клинок. Светиться она, однако, перестала.

Нет буресвета. Нет и способностей.

– Сдавайся, – сказал ей Сзет.

Она, рыча, бросилась на него с клинком. Сзет замахнулся и мастерски выполнил финт, затем вновь обнажил меч и нанес удар. Кровь Ночи не просто разрубил врага: от его прикосновения гранетанцовщица рассыпалась светящимися пылинками, словно миллионами искр разлетелись крошечные метеориты, испаряясь и исчезая.

Пока Сзет возвращал в ножны Кровь Ночи, поглотившего остатки его буресвета, Клинок Чести со звоном упал на землю, потом соскользнул и провалился в бусины. Сзет обернулся к Позену: тот терпеливо сидел на прежнем месте посреди моря. Он вытянул руку в сторону, и бусины под ней разошлись, принеся ему гранетанцорский Клинок Чести, который он положил себе на колени рядом с собственным оружием.

– Ты побежден, Позен! – крикнул Сзет через разделявшее их пространство в шестьдесят футов. – Отринь касание Претворенного! Помоги мне очистить эти земли, а не потворствуй тьме!

– Ты понятия не имеешь, о чем говоришь, – откликнулся старик. – У тебя, Сзет-сын-Нетуро, всегда были трудности с тем, чтобы увидеть правильную сторону вещей.

– Верно, – тихо признал Сзет. – Но мне кажется, сейчас я наконец вижу ясно.

Он подступил к кромке бусин, размышляя, как бы добраться до Позена, и они затвердели перед ним.

«О, вот оно, – произнес Кровь Ночи. – Так лучше?»

– Спасибо, меч-ними, – сказал Сзет и двинулся по поверхности океана.

При каждом его шаге бусины смыкались под ногами.

«Бусины любят Клинки Чести. О! Обычные осколочные клинки они тоже любят! И спренов, из которых они образуются. Что-то связанное с узами…»

– Ты думаешь, что победил! – крикнул Позен, пока Сзет приближался. – Но я вижу, ты остался без буресвета, Сзет-сын-Нетуро.

– Позен, тебе не одолеть меня в поединке. Мы оба это знаем. Давай поговорим. Неужели не окажешь мне любезность? После стольких месяцев, проведенных вместе?

– Месяцев, потраченных на твою подготовку к исполнению долга, который ты отверг, – отозвался Позен.

Однако старик внимательно смотрел на него, и между ними… что-то было. Не симпатия. Ни одному из них другой особенно не нравился.

Но из всех носителей Чести со Сзетом больше всего времени провел Позен – первый, кто его завербовал.

Старик поднял руку, останавливая бывшего ученика, и сказал:

– Я дам тебе шанс, Сзет. Если сумеешь припомнить то, чему я тебя учил, и применить это. Ты так и не освоил Иноврата. Что ж, поглядим, удастся ли тебе в них разобраться, когда ставки настолько высоки.

Сзет выругался и побежал.

Позен встал, затем упал вперед на свой Клинок Чести. Сзет закричал, подбегая, и стабилизировал колонну, чтобы она не рассыпалась со смертью Позена. Он бухнулся на колени, схватив тело одной рукой, а в другой держа Кровь Ночи.

Труп расточился темным туманом – так же, как было с камнестражницей. Сзет поднял взгляд, стоя на коленях перед двумя Клинками Чести, и осмотрелся вокруг. Ни намека на корабль. У него нет никаких припасов, и он один посреди океана. Даже если идти по полуострову-реке и отыскать землю, пройдут недели, прежде чем он доберется до какого-нибудь поселения. Он умрет намного раньше. В Шейдсмаре не бывает дождей.

«Сзет? – окликнул его Кровь Ночи. – Что не так? Почему у тебя такое выражение лица?»

– Мы в западне, меч-ними, – прошептал Сзет. – Я не могу вывести нас отсюда.

«Отсюда? – переспросил Кровь Ночи. – А-а, меч объясняет. Странно! Но, Сзет, ты потрясающий. Ты сможешь нас отсюда вывести».

Разве?

Обыскав мантию Позена, Сзет нашел мешочек самосветов. Он вдохнул свет, потом, любуясь, взял одной рукой Клинок Чести Позена. Десятилетие назад он пользовался им во время своего паломничества, чтобы попасть в Шейдсмар. Обратно его пришлось вытаскивать Позену, одолжив волеформаторский Клинок. Однако, взяв его в этот раз, Сзет что-то почувствовал.

Страх?

Клинок Чести не разговаривал, во всяком случае с людьми. Но он боялся. Он знал: что-то очень сильно не так. Что бы ни творилось в Шиноваре, Клинок не являлся частью проблемы – и пребывал в замешательстве не меньше Сзета. Он хотел оказаться в руках своей истинной владелицы, Вестницы.

Сзет закрыл глаза и прошептал молитву. К спрену этого Клинка, к спренам его страны. Он сосредоточился и не стал полагаться на обучение, так и не давшее плодов. Вместо этого задумался о своем походе.

Если он не вернется, его соотечественники обречены. И он никогда не узнает, как – или почему – погиб его отец.

Клинок Чести проникся столь настойчивой необходимостью и компенсировал нехватку способностей Сзета.

«Пойдем! – сказал Кровь Ночи. – Готов поспорить, Сил за меня волнуется!»

Сзет ткнул в воздух. Рука похолодела, когда Клинок Чести стремительно потянул из него буресвет. Острие оружия вспороло саму реальность, словно живот врага, прорезав узкую щель фута в четыре шириной. Она выгнулась наружу, образовав дыру, размера которой как раз хватало, чтобы пройти.

Изнеможение накрыло Сзета ровно в тот момент, когда бусины у него под ногами пошли волнами и стали рассыпаться. Он с криком схватил Кровь Ночи и оба Клинка Чести, прыгнул в открывшуюся дыру и вывалился в темноту.

Пружинистая трава, растущая на глине, пахла свежестью и жизнью. Сзет вдохнул полной грудью и откинулся на спину, обессилев от стремительной потери буресвета. Золотистая версия Крови Ночи пропала у него из руки, но он слышал, как черный меч напевает и разговаривает у дерева, где он оставил его прежде. Два Клинка Чести по-прежнему были при Сзете, и он умудрился не напороться на них при падении.

Он дал себе минутку, лежа на спине и глядя в небо, пока из ночи не надвинулась тень и не нависла над ним.

– Сзет! – воскликнул Каладин. – Вот ты где! Почему ты ушел? Хватит валяться. Нам разве не следует продумать план противостояния следующему носителю Чести?

Неболом в ответ рассмеялся. Подсветив себе сферой, Каладин увидел два Клинка Чести и ахнул.

– Ты хорошо справился, Сзет, – произнес ему на ухо высший спрен. – Принял вызов и вышел с победой.

– Ты говоришь так уверенно, – прошептал Сзет.

– Так и есть, – отозвался невидимый спрен.

– В таком случае не предпочел бы ты, чтобы я забыл, как ты барахтался в бусинах? Как в ответ на просьбу о помощи принес мне ложку? Должен ли я забыть, насколько ты был бесполезен?

– Я… Это было… намеренно. Чтобы ты точно на меня не полагался.

– Ну разумеется, спрен-ними, – сказал Сзет. – Если мы продолжим, следующим будет светоплетский монастырь?

– Да. Это логично.

– В таком случае я поделюсь с тобой кое-чем, чему много лет назад меня научил мой наставник в светоплетении.

– Хм… хорошо, – согласился спрен. – Что же это?

Сзет приоткрыл один глаз и взглянул на Каладина, ожидавшего объяснений. Но ответил он не ему, а шепотом – спрену:

– Когда живешь в иллюзии, спрен-ними, будь очень осторожен, чтобы ничем ее не испортить. Стоит такому случиться, и снова завоевать доверие окружающих будет невероятно трудно.