Я же, в свою очередь, ставлю сие под сомнение: изучивши многое об их природе и особо попытавшись воссоздать их умы, я с убежденностью полагаю обрисованную мною картину верной. Таково мое особое стремление и совершенствование. А быть может, случилось бы мне и лично свести с ними знакомство, выпади такая возможность.

Шаллан вынырнула будто бы в реальный мир. Она запнулась и остановилась в окружении певцов в старинной одежде – почти без нее, откровенно говоря, – на склоне с клочками почвы. Настоящей почвы! Ахнув, Шаллан широко улыбнулась, опустилась на колени и провела рукой по земле. Шквал побери! В точности такая, как она читала.

Несколько певцов побежали дальше, но еще двое затормозили рядом. На Шаллан, судя по всему, было тело певца, видимое даже ей самой. Это ведь странно? Далинар же всегда видел себя собой: она несколько раз перечитывала записи.

– Шаллан? – спросил высокий певец с преимущественно белыми узорами на коже.

– Ага.

– И Ренарин? – Высокий вгляделся в третьего певца, пониже, с красными и черными завитками.

– Это… жутковато, – произнесла Шаллан, потыкав себя в защитное покрытие на лице. – Глис с Туми говорили, что на нас будет светоплетение, но у меня такое чувство, как будто я действительно нахожусь в теле этого певца.

– Тут все сложно, – сказал Рлайн. – Иными словами… я не до конца понимаю. Нельзя допустить, чтобы нас кто-то узнал, даже светлорд Далинар. При входе видение само определяет, чьи места мы займем. Затем Глис и Туми подталкивают нас, чтобы мы приняли нужную форму.

– А где наши спрены? – спросил Ренарин.

Голос его прозвучал странно. Ритма нет, сообразила Шаллан.

Рлайн поморщился. Тоже заметил.

– Я чувствую Туми, – сказал он. – Он висит за пределами видения и наблюдает, чтобы нас не выдать.

– А-а… – произнес Ренарин. – Да. Это к лучшему.

Он вытянул руки перед собой и внимательно рассмотрел.

– Шаллан, ты в порядке?

– Мне нравится панцирь, – сказала она, поднимаясь. – Такой аккуратный на ощупь! И земля тоже! Мне не терпится наступить на растения, которые не двигаются. Разве не поразительно?

– Непохоже пока, что тут много чего растет.

Ренарин указал вниз на огромное пространство земли у подножия холма. Мокрой земли, судя по тому, как в ней увязали люди.

– Вон там, – сказал Рлайн, высмотрев внизу одну фигуру. – Это же твой отец?

– А с ним и Навани, – добавила Шаллан. – Значит, их мы видим такими, какие они есть. А вот двое убийц-духокровников…

– Будут прятаться, – тихо договорил Ренарин. – Как мы. Они могут оказаться кем угодно на этом поле. – Он вздохнул. – И все же у нас есть преимущество. Ты слышала, как духокровники говорили, что намереваются следить за моим отцом и тетей, значит, мы располагаем сведениями о передвижениях противника. Это дает нам тактическое преимущество.

Рлайн тихонько загудел.

– Что такое? – спросил Ренарин.

– Ты говоришь, как твой отец, – сказал Рлайн. – В наилучшем смысле.

Ренарин опустил взгляд в землю. Шаллан ощутила по его позе, что он покраснел. Это показалось ей весьма любопытным, особенно с учетом того, как он поднял глаза на Рлайна и посмотрел на него с обожанием. Возможно ли… что эти двое… Ей не терпелось спросить у Адолина. Может, он что-то знает. Пока же она первой двинулась вниз по склону.

– Вам двоим лучше бы поменьше разговаривать, – заметил Рлайн.

– Нам, к счастью, не нужно дурачить других певцов, – сказал Ренарин. – Только пару человек.

– Интересно, получится ли у меня это, – произнесла Шаллан, пытаясь подражать ритму Рлайна. – Может однажды пригодиться в реальном мире.

Рлайн резко остановился, широко распахнув глаза и напевая в напряженном ритме. Шаллан его повторила.

– Как ты это делаешь? – требовательно спросил он. – Ритм идеален!

– В этом теле такое кажется естественным, – пожала она плечами. – Я по большей части подражаю тебе.

– Поразительно, – сказал он, продолжая спуск. – Но будь осторожна. Если ты только подражаешь, часто будешь напевать в ритме, не подходящем к разговору.

Все вместе они добрались до подножия холма и устроились наблюдать.

– Зачем мы остановились здесь? – спросил Ренарин. – Разве не собираемся искать духокровников?

Шквал! Шаллан настолько привыкла работать с Незримым двором, что напрочь забыла, что у ее спутников нет практически никакого опыта.

– Наша первоочередная задача – оставаться как можно незаметнее, – объяснила она. – Постараться не привлекать к себе внимания. Наше возвращение может показаться странным, поскольку остальные убежали прочь. Следовательно, нам стоит вести себя так, как будто нас послали обратно наблюдать.

– Понятно, – сказал Ренарин. – А как нам что-нибудь выяснить?

Шаллан прищурилась:

– Высматривать тех, кто излишне старательно липнет к Далинару или Навани. И дайте мне минутку.

Она пристально изучила большое поле впереди, отметив группки беженцев-людей, выбиравшихся из мокрой грязи. Измотанных, обожженных, перепуганных.

Первое прибытие людей на Рошар. Свидетельницей какого потрясающего события она оказалась! Однако Вуаль аккуратно направляла ее, помогая не отвлекаться от поставленной задачи, напоминая о навыках, которые она тренировала с самого детства. Когда растешь с неуравновешенным отцом и безумной матерью, учишься притворяться.

«Мне кажется, – шепнула Вуаль, – у нас это всегда выходило чуточку лучше, чем мы себе признавались».

Это было правдой. Шаллан вечно беспокоилась, что Вуаль ведет себя как знаток шпионажа, в действительности оставаясь напуганной девочкой. Однако в каком-то смысле эта напуганная девочка была королевой маскарада. В ее детстве не должно было происходить столько ужасного и болезненного, но раз уж так случилось, можно, по крайней мере, обратить пережитое в оружие, шквал побери!

– Изображайте разведчиков и дальше, – шепнула Шаллан спутникам. – Отступите чуть назад. Примите напряженные позы, как будто нервничаете. Я пойду вперед.

– Вперед? – переспросил Ренарин.

– Я в состоянии справиться лучше Мрейза, – прошептала она. – Пришло время это доказать.

Шаллан выбралась из-за камней, двигаясь нервно и настороженно. Она видела не людей, а диковинных, пугающих чужаков. Осторожно приблизилась, вцепившись в копье. Люди закричали, и она юркнула в поисках убежища за другой камень, поближе к краю грязи.

Выбравшись из укрытия, она создала две иллюзии: за валуном остался фальшивый певец, а сама Шаллан потащилась вперед, прикрывшись лицом и свободным истрепанным платьем попавшейся ей на глаза беженки. Перемазанная пеплом и этой мокрой грязью. В простом коричневом платье, по щиколотку длиной. Немножко вышивки.

«Шквал побери, Шаллан!» – подумала Сияющая.

«Что?»

«Тебе не понадобилось сначала нарисовать картинку. Ты просто взяла и сделала».

Она… она была права. Шаллан к этому шла, но доводилось ли ей хоть раз полностью создать светоплетение без наброска? Это… что ж, весьма своевременно. Она проверила наличие у себя оружия, а найдя на поясе вложенный в ножны кинжал с антисветом, добавила его к своему костюму.

«Для начала убедиться, что Мрейз здесь, следит за Далинаром и Навани, – мысленно сказала себе Шаллан. – Постараться высмотреть признаки, по которым смогу опознать его в будущем. Потом отступить и придумать настоящий план по его устранению».

Это ведь не проявление слабости? Она в состоянии убить Мрейза. Как поубивала всех прочих своих наставников и…

«Я тебе нужна?» – спросила Сияющая.

«Нет», – ответила Шаллан, вступая в мокрую грязь – скользкую и чавкающую, в точности как она надеялась.

Она продвигалась мимо беженцев, старательно делая вид, будто что-то забыла. Просто еще одна беженка-человек. Хорошо, что у нее богатый опыт, потому что быть Шаллан в теле певца под светоплетением другого человека… выходило многослойно.

Шаллан отмахнулась от заговоривших с ней людей, однако с тревогой осознала, что не понимает их речь. Она вымученно улыбнулась и куда-то указала, намеренно произнеся что-то слишком тихо, чтобы ее не расслышали в толпе.

Они двинулись своей дорогой, а она пошла дальше. Далинар и Навани беседовали с… Это кто, Шут? Или имитация Шута? Шаллан усилием воли заставила себя отвести взгляд и переключить внимание на увязшее в грязи животное. Улыбнувшись возившимся с ним людям, она взялась за привязанные к шее животного веревки и принялась помогать вытаскивать, что дало ей повод задержаться вблизи Далинара с Навани.

«Итак, где следует искать Мрейза?» – задумалась Шаллан.

Странную лошадь понемногу удавалось вытащить, но один рабочий поскользнулся и только затянул ее глубже в грязь.

«Он захочет оказаться там, где можно будет подслушать…»

Беженцы по большей части текли мимо не останавливаясь. Шаллан с трудом удержалась от того, чтобы заглянуть сквозь портал в другой мир. Лошадеобразное создание едва заметно сдвинулось. Складывалось впечатление, будто…

Будто трудившиеся вместе с ней люди почти не прилагали усилий. Один из них крякнул и махнул Шаллан рукой, затем опустился на колени, чтобы осмотреть ноги животного – видимо, на предмет повреждений.

Шаллан сразу же нашла самый простой способ оставаться неподалеку от Далинара, не привлекая внимания… потому что эту ситуацию с той же целью создал Мрейз. Шквал побери! Это наверняка или он, или Иятиль стоит на коленях в грязи у нее под носом. Чутье подсказывало, что это Мрейз. Не потому, что он вел себя в своей манере, – откровенно говоря, нет. Он выглядел не уверенно, а немного неловко, а когда встал, уперев руки в бока, адресовал ей печальную улыбку. Вот только он вел себя крайне схожим образом, когда изображал солдата в Уритиру.

«Пользоваться по умолчанию всего одной-двумя личинами, – подумала Шаллан, – значит выдать себя почти так же надежно, как если вести себя в привычной манере».

Скорее всего, она и сама в прошлом допускала ту же ошибку.

Она схватилась за нож, но доставать его не стала. Мимо по грязи прошлепал Далинар, говоря Навани, что пойдет побеседовать с Буреотцом. Мрейз проследил за ним взглядом. Лучшего шанса Шаллан не представится.

Но…

Сияющая перехватила управление, вытащила нож и замахнулась на Мрейза, когда тот проходил мимо вслед за Далинаром.

Он краем глаза уловил движение и, выругавшись, поймал ее руку перед самым ударом. Сияющая увидела на его лице неподдельную панику, когда прижала его к боку перемазанного грязью животного, отчего другие беженцы закричали и попятились.

Он с кряхтением вцепился обеими руками в предплечье Шаллан и смерил ее взглядом.

– Опасный клинок для тебя, маленький нож, – проговорил он, и в уголках его губ показалась улыбка. – Неужели ты решила меня перерасти?

К несчастью, он был сильнее. В поисках преимущества Сияющая попыталась призвать доспех, что привело к появлению кучки торчащих из липкой, мокрой земли крошечных ножиков. Они подрагивали и говорили: «Другая Шаллан!»

Так… никакой брони в этой реальности. Сияющая оттолкнула Мрейза, вырываясь из его хватки. Ему следовало бы предусмотреть подобный ход с ее стороны, однако он выглядел настороженным и, похоже, был рад держаться от нее на безопасном расстоянии.

– И давно ли? – спросила Шаллан.

– Давно ли что? – не понял Мрейз, вытирая лицо и пачкая его грязью.

– Давно ли ты втайне меня боишься? – тихо проговорила она.

Как ни странно, он улыбнулся:

– С тех пор, как выяснил, что ты убила Тин. Зачем бы мне вербовать того, кто хотя бы немного не внушает мне страх? Зачем охотиться на того, кто не способен дать отпор?

Ох уж эта улыбка! Такая уверенная. Шаллан на инстинктивном уровне хотелось ее убрать. К счастью, Сияющая была более уравновешенной. Из наставлений Адолина она знала, до чего глупо и опасно нападать на более высокого и сильного противника с одним лишь ножом. Его ладонь скользнула вниз вдоль тела, почти наверняка за собственным оружием. Если она даст втянуть себя в рукопашную, у него будет огромное преимущество.

Она изобразила ложную атаку и отступила, пряча нож. Когда Мрейз выхватил оружие, она вскинула руки и с визгом шарахнулась прочь. Зрители, до сих пор пребывавшие в замешательстве, бросились хватать Мрейза. Хотя первой напала она, этого, вероятно, не увидели, ведь все произошло неожиданно. Несколько человек двинулись и к Шаллан, не подпуская ее к Мрейзу и выставив руки в предупреждающем жесте. Но они, очевидно, полагали, что знают, кто тут представляет опасность, поскольку Мрейза связали, а ее всего лишь удерживали на безопасном расстоянии. Они все время кричали на своем непонятном языке.

Мрейз стерпел это, метнув в Шаллан убийственный взгляд. Ему хватило ума не нагнетать обстановку: нож забрать он не дал, но увести себя позволил, на ходу объясняясь в своей спокойной, уверенной манере. Он говорил на их языке.

Можно ли как-то использовать сложившуюся ситуацию? Убедить окружающих, что он опасен? Народ вокруг уставший, на эмоциях.

– Убей его, – раздался рядом тихий голос.

Голос Шаллан.

Шаллан круто обернулась и увидела существо, одетое в точности как она, только с головой из клубящегося серого дыма. Он крутился, перетекал, завораживал.

– Вот что мы есть, Шаллан, – произнесло существо. – Вот чем нам нужно стать. Ты не сможешь вечно меня отрицать. Я – это ты.

– Б-Бесформенная? – прошептала Шаллан. – Я же изгнала тебя.

– Я – это ты.

– Нет, – сказала Шаллан, пятясь. – Я тебя изгнала!

– И тем не менее, – продолжила та, наступая, – ты явилась в царство вероятностей и возможного будущего. Скажи, сделал ли тебя лучше один хороший день? Станет ли тебе хоть когда-нибудь по-настоящему «лучше»?

– Я смогу стать лучше, – прошипела Шаллан. – Смогу.

– Сможешь ли? – спросила Бесформенная, и всё вокруг словно поблекло. – Шаллан, ты такая, какой тебя сделали. Отражение того, что сделали с тобой. А это я. Я – твое будущее.

Шаллан с криком сгорбилась, выставив руки, будто клешни: одна раскрытая, другая с зажатым в ней ножом. Видение исчезло. Все обратилось клубящимся туманом, и Шаллан почувствовала, как кто-то ее обнял. Узор.

– Успокойся, – сказал он. – Успокойся…

Тяжело дыша, Шаллан замерла в его объятиях. Она ничего толком не видела в этом мельтешении изменчивых форм и вероятностей, как в мешанине красок. Но где-то рядом прозвучал голос Рлайна.

– Могло пройти и лучше, – произнес он с выраженным ритмом.

– Давай найдем какое-нибудь место, чтобы перевести дух и перегруппироваться, – отозвался Ренарин. – Наши спрены в панике. Они убеждены, что еще пара мгновений – и нас бы заметили боги. Надо бы в дальнейшем обходиться без такого шума.

– Когда кого-то убиваешь, всегда поднимается шум, – пробормотала Шаллан. – Во всяком случае, у меня каждый раз так выходило…

Но она позволила увлечь себя в туман будущего.

* * *

Буреотец виделся Далинару мерцанием. Стоял на склоне горы, смотрел вниз на только что прибывших людей.

Далинар остановился перед спреном, разглядывая его. Сегодня ему показалось, что он даже улавливает в мерцании очертания фигуры – и она соответствовала виденному им образу мертвого бога, Чести, именуемого также Танавастом.

Буреотец являлся отголоском Всемогущего. Как если бы угольный набросок Шаллан обтерся о другой лист, оставив на нем бледную тень исходного рисунка. Сегодня, как и в большинстве случаев, Далинар мог считать настроение Буреотца.

Ему было… грустно.

– Собаки вымрут, – тихо проговорил спрен.

– Кто?.. – нахмурился Далинар.

– Видишь тех небольших животных, пришедших с беженцами? – сказал Буреотец. – Таких дружелюбных? Они называются собаки. – Он ненадолго умолк. – Танаваст всегда говорил, что ему не хватает гончих. Сюда попала слишком маленькая популяция для дальнейшего размножения. Через три сотни лет их не останется.

– Гончие? – переспросил Далинар. – Как рубигончие?

– Ваши предки вывели рубигончих в качестве замены, поскольку они занимают ту же экологическую нишу. И поведение в чем-то сходно. Это… любопытная особенность генетики и параллельной эволюции. Если выводить животных с определенными чертами – например, послушных, – то подчас можно получить заодно те же самые черты спутника. Вот свиньи отлично приживутся на Рошаре: они готовы есть что угодно. Норки одичают. Крысы выживут – поразительно, учитывая, как мало их сумело проскользнуть сюда, но я приучился никогда не удивляться тому, где можно наткнуться на крыс. Смотри. Сейчас появятся птицы.

Далинар обернулся: люди закричали, пригибаясь к земле, поскольку из портала вылетело огромное сборище кур. Несколько тысяч.

– Они сбились в стаю по ту сторону, – сказал Буреотец, – гонимые повышением температуры и горением неба. Чудо, что они нашли дорогу сюда, но, должно быть, полетели навстречу внезапному прохладному дуновению. А может… может, их отыскала Ветер. Они хорошо приживутся. Два десятка видов попугаев, сумевших прокормиться рошарскими зернами, пока в Шиноваре не разрослись другие виды.

Далинар молчал, только слушал. Иногда на Буреотца находила словоохотливость, и никогда нельзя было предугадать, о чем узнаешь из его речей.

– Я этого не помню, – продолжил спрен, – и в то же время помню. Я еще не был живым, не осознавал себя.

Он ничего больше не прибавил, так что немного погодя Далинар возразил:

– Зато был жив Танаваст. У тебя осталась часть его воспоминаний.

– Только отголоски, – ответил Буреотец. – И в них мало существенного. Любовь к собакам…

– Что на самом деле случилось на Ашине? – спросил Далинар.

– Я не знаю.

– А… Ветер, которую ты упомянул. Она говорила со мной.

– Павший бог.

– Павший бог, – повторил Далинар. – Есть боги, помимо Чести, Культивации и Вражды? Здесь, на Рошаре?

– Есть фрагменты бога, создавшего планету, – ответил Буреотец. – Это уже не имеет значения, поскольку люди, плохо приспособленные к здешним краям, стали больше всего бояться бури. И тогда она обрела жизнь… стала Противником. Новым рошарским полубогом.

Далинар задумчиво покивал. Бог, создавший этот мир, – быть может, тот самый Запредельный Бог, последователем которого Далинар стал, – оставил смотрителей в образе спренов. Но когда бог исчез – погиб и раскололся, по свидетельству Шута, – спрены переросли в нечто иное. Нечто, в большей степени связанное с Честью, Культивацией и Враждой.

– Тебе ни к чему на это смотреть, – сказал Буреотец. – Ты не найдешь тут ничего полезного.

– Ты бы мог вернуть нас домой? – спросил Далинар.

– Возможно. Если я заберу тебя сейчас, ты пойдешь?

Далинар задумался, оглядывая сверху беженцев. Он чувствовал прилив сил оттого, что увидел этот эпизод истории. Истинное изначалье его народа – и всех людей в этом мире. Он проверил часы и обнаружил, что все еще идет четвертый день. Время есть.

– Сила Чести здесь, – произнес он. – Вокруг нас.

– Она никогда тебя не примет.

– Почему? – спросил Далинар.

– Потому что не потерпит еще одного человека, который сделает то же, что сделал Честь.

Вот оно.

Похоже, нечто важное.

– Что сделал Честь… – повторил Далинар. – Буреотец, а что именно сделал Честь?

Мерцание на мгновение заколебалось, словно осознав, что сказало лишнее.

– Это связано, – размышлял вслух Далинар. – То, что случилось с Честью, как он умер, и то, как бы я мог забрать силу. Мне нужно узнать, как умер предыдущий бог, прежде чем надеяться занять его место. Верно?

Очертания Буреотца исказились: он стал больше и грознее, из человекоподобной фигуры превратился во что-то вроде маленькой бури. Навис над Далинаром.

– Довольно! Я постараюсь отправить тебя домой сейчас, если ты пойдешь. Но ты должен поклясться, что никогда больше не попытаешься это повторить.

– Нет, – ответил Далинар, поняв, что именно так ему и следует поступить. Остальным придется пока сражаться в битвах без него. Ему нужно остаться здесь и отыскать ключ к тайнам.

– Ты подписываешь себе приговор, – сказал Буреотец. – И своей жене. И другим. Не стоит бросать мне вызов!

– Буреотец, – тихо произнес Далинар, – ты помнишь, о чем мы говорили пару дней назад? Помнишь, что ты мне сказал?

Молчание.

– Ты способен меняться, – продолжил Далинар. – Нам не обязательно противоборствовать, как это часто случалось.

– Все, что требуется, – это желание… – прошептал Буреотец. – Слишком поздно для меня, Далинар. Тебе… не стоит проявлять такую настойчивость в общении со мной. Я всего лишь спрен… – Его голос смягчился. – Пожалуйста, просто вернись домой.

Далинар на миг дрогнул, но покачал головой:

– Нет. Я смотрел видения в том образе, в каком хотел представить их ты, Буреотец. Теперь я посмотрю, что произошло на самом деле. Выясню, что случилось с Честью и почему его сила не избрала себе преемника.

– Ты так похож на брата, – прошептал Буреотец. – Такой же заносчивый.

– У тебя есть мнение о Гавиларе? – растерянно спросил Далинар. – Ты с ним общался?

От этих слов Буреотец встрепенулся, как если бы сказал что-то не то. Что-то выдал. Момент Связи между ними – порой взаимопонимания во время бесед – улетучился.

– Ты умрешь здесь! – прогремел спрен. – Будешь блуждать тут веками, пока не истлеешь!

– Так помоги мне, шквал тебя побери! Не прячь свои тайны!

– Нет, – отрезал Буреотец. – Хочешь посмотреть, что может показать тебе это место? Хорошо же! Ты заварил эту кашу, теперь расхлебывай. Я вернусь, когда ты утомишься и будешь вести разговор благоразумнее.

Буреотец начал блекнуть.

– Чего ты боишься? – спросил Далинар. – Буреотец! Что за ложь ты мне выдавал?

«Только ту, – ответил спрен у него в голове, – которую ты заслуживаешь».

Он пропал. Далинар вздохнул, злясь на себя за то, что поддался эмоциям. Порой между ними все было так хорошо, как в тот раз, когда Буреотец поведал ему о смерти Эшонай. Далинар очень ценил такие минуты откровенности, однако слишком часто дела шли так, как сейчас.

Он попробовал еще раз открыть перпендикулярность – просто для проверки. К сожалению, ничего не вышло. Пытаться выбраться отсюда с помощью способностей было все равно что заставить воду течь вверх по склону.

Вздохнув, Далинар направился обратно выяснить, как дела у Навани.