Сзету было странно лежать в постели одному.
Обычно на матрас укладывалась вся семья. Но в тот раз, на следующий вечер после… событий у камня… сестру отправили на пару дней к родственникам, а родители вышли на улицу. Мальчика накормили, вымыли и уложили в постель. Мать обращалась с ним как с чем-то хрупким.
Сзету хотелось что-то к себе прижать. У него отобрали шкуру Молли. Заботы родителей он сносил словно в тумане, и потому было неудивительно их суждение о том, что он сразу уснул. Но он слышал их голоса с улицы. Разговор с Земледельцем.
– Он отнял, – проговорил отец; голос его сел от эмоций, будто тесто, постоявшее на сквозняке. – Мой сын… отнял.
– Нетуро, у него следы от ногтей на горле, – сказал Земледелец, голос которого звучал миролюбиво, будто флейта. – Солдат напал на него. Кроме того, они тебя обворовали.
– Я знаю, – ответил отец. – Но… мой мальчик…
– Как так вышло? – спросила мать, и ее голос был крепок, точно высокое дерево, тверд, неколебим. – Цветной-ними, как ты допустил, что твои солдаты настолько распоясались?
– В последнее время их стало труднее контролировать, – ответил Земледелец. – Должно быть, потому, что я позволил им сражаться. Они входят во вкус, а отнятие, Зинид… питает само себя.
Сзет зажмурился. Он отнял. Нет. Слишком выхолощенное слово.
Он убил человека. Камнем по голове.
– О чем ты говоришь? – спросил отец. – Что это означает для моего сына?
– Он не совершил ничего дурного, – заверил Земледелец. – Вина целиком лежит на солдатах, и еще на мне, как их надзирателе. В то же время то, что сделал твой сын… меняет человека.
– Нет, – сказала мать, – так не пойдет. Ты говоришь, что он не сделал ничего дурного, и тут же даешь понять, что он поломан.
– Он не поломан, – ответил Земледелец. – Нам нужны люди, способные на подобные поступки. Рейды случаются все чаще. Мне нужны солдаты с хорошим воспитанием, нравственные и сильные, но вместе с тем способные отнимать при необходимости.
В повисшей тишине Сзет мог расслышать шелест листвы. Журчание далекого ручья. Скрежет от столкновения воли его родителей и воли человека, которому они подчинялись.
– Это талант, – проговорил Земледелец. – Так учат шаманы камней. Вашего сына следует отправить учиться.
– Учиться убивать? – уточнил отец, и голос его дал трещину.
– Ты знаешь предания о Сияющих рыцарях? – спросил Земледелец. – У них была своя философия. Называлась… стражи на границе. Они уходили сражаться и подвергались изменениям, чтобы мы могли жить.
– И ты хочешь сделать это с нашим сыном? – спросила мать.
– Зинид, он уже убил человека и использовал для этого камень. Он совершил кощунство. Но солдаты могут прикасаться к камням и к железу, выкованному в крови земли. Если отправить его на обучение, это защитит его от содеянного. От того, что он может сделать. Если шаманы узнают, что он прятал тот камень…
– Мы нашли его все вместе, – сказала мать. – Мы…
– Все хорошо, – перебил Земледелец. – Давайте разбираться с этой проблемой, а не с теми, что в прошлом.
Его голос звучал так успокаивающе, словно исходил из ручья или листвы. Сзету представлялось, что такими же будут голоса спренов, если ему когда-нибудь посчастливится их услышать.
– Нет, – прошептал он самому себе. – Ты, Сзет, никогда не услышишь спренов. Ты этого недостоин.
«Не будь столь самоуверен, – произнес у него в голове голос – тот же самый. – Мы наблюдаем за тобой, Сзет. Нам любопытно».
Мальчика словно встряхнуло. Опять?! Что это значит?
– Ты хочешь его забрать, – говорила мать. – Ты собираешься его украсть и превратить в убийцу.
– Мне жаль, – сказал Земледелец. – Но вы сможете его навещать.
Снова молчание, наполненное шорохами ветра. Затем недовольный скрип: кто-то встал на ступеньки снаружи. Голос, по силе превосходящий и ветер, и деревья, и реку. Голос, подобный камням.
– Нет, – произнес отец Сзета. – Я не буду навещать. Если ты заберешь моего сына, то я отправлюсь вместе с ним. И тоже буду учиться отнимать.
И тогда что-то внутри Сзета сломалось. Странное ощущение, когда твои эмоции раскалываются, как упавшая на пол глиняная посудина. Вспышка боли от того, как отец настаивает на своем решении, а потом прилив тепла и облегчения.
Сзет не останется один.
– Нетуро! – воскликнул Земледелец. – Ты мой лучший управленец!
– Больше – нет. Если ты собираешься учить моего сына убивать, то научишь и меня тоже, чтобы он никогда не оставался наедине с тем, что ему придется делать.
– Тогда и мы с Элид пойдем, – заявила мать. – Если она не захочет, отпустим ее в город к родне, как она часто просила.
– Это безумие, – сказал Земледелец.
– Нет, – ответил отец. – Мы семья. Мой сын не шагнет во тьму один. Если мне нужно что-нибудь сломать, чтобы доказать свою готовность, укажи мне на других двоих солдат, обворовавших меня, а потом бросивших моего сына в руках пьяного чудовища.
Земледелец испустил долгий тяжкий вздох:
– Хотя бы поразмыслите об этом сначала. Может, передумаете.
– А ты передумаешь? – спросил отец.
– Нет, – признал Земледелец.
– Тогда и я не передумаю, – подытожил отец.