Ирид постановляет ложность сей линии рассуждений, говоря, что, с учетом склонности неболомов к крайней точности, возникновение раскола неизбежно, ибо обращают они друг против друга все более изощренные доводы.

Адолин снес заступившего ему дорогу певца-Царственного, взмахнув осколочным молотом – оружием, созданным будто бы для бога. Молот не обладал утонченностью клинка Майи, но работу свою делал, кроша панцири и отправляя кричащих врагов на землю. Адолин понимал, что убивает хороших ребят, сражающихся за мир, в котором люди никогда не смогут снова их поработить. К счастью, он и так ненавидел эту процедуру. Просто делал свое дело, твердо стоя вместе с Незихэмом – азирским носителем осколков – в центре людского строя.

Это была одиннадцатая волна врагов, начиная с первой атаки накануне. Новая стратегия певцов заключалась в том, чтобы измотать защитников, используя свое численное превосходство. Как и в начале предыдущих приступов, враги хлынули из центрального здания, под градом стрел ринулись в наступление и завязали бой с пикинерами. Их тактика менялась от боя к бою. На этот раз они обрушили всю мощь на один участок линии обороны. Там они сконцентрировали свои силы, однако такую же возможность получили и люди, поставив обоих носителей осколков в самой напряженной точке. В глубине, в костях, Адолин ощущал утомление, но продолжал сражаться, противопоставляя усталости целеустремленность. Пинком швырнул стол в группу певцов, наконец начавших отступать к своему убежищу.

Адолин вскинул кулак, и в ответ пропел рог: Кушкам согласился на переход в наступление. До сих пор люди удерживали свои позиции, сохраняя широкое кольцо пик и щитов, сменяя бойцов в рядах. Враги в ответ начали отстраиваться. Взялись сооружать из деревянных кусков разобранных кораблей подобие крытого форта вокруг центрального контрольного здания примерно в сотню футов диаметром, расширяя свое присутствие в куполе.

Само собой, теперь идея предоставить противнику больше пространства для базирования в куполе была уже не так хороша. Пришла пора идти в наступление, чтобы разрушить форт и вынудить певцов убраться через портал перегруппировываться. При поддержке двух целых рот солдат Адолин неумолимо продвигался вперед. Хотя пол теперь по его же совету был завален препятствиями, в ходе последнего наступления певцы распихали их по сторонам, расчистив путь для контратаки.

Певцы сдавали позиции перед Адолином, а сверху на них дождем сыпались стрелы. Вид двух преследующих их носителей осколков еще сильнее вывел врагов из равновесия, и некоторые не выдерживали. Побежали, подставляя спину, и угодили в саму Преисподнюю. Во время наступления у них хотя бы были щиты для отражения стрел.

Адолин с Незихэмом устремились вперед, вместе с марширующими позади войсками покрыв с полсотни ярдов. Враги забились в сооруженную ими крепость, напоминавшую не столько бастион, сколько еще один маленький купол. Подобравшись достаточно близко, Адолин отдал приказ, и наступление человеческой армии прекратилось. Вперед вышли азирские метатели и с изрядного расстояния забросали укрепление мешками с маслом.

Устраивать полномасштабный пожар внутри купола было плохой идеей, но против небольшого тактического поджога Адолин не возражал. Противник пожелал выстроить тут крепость? Что ж, у зажженных стрел имелось определенное мнение на сей счет. Масло полыхнуло мгновенно, и люди наблюдали, как оно горит. Потом ослабевает. Потом с шипением угасает.

Что?!

– Шквал! – произнес Незихэм из-под шлема. – Адолин, по-моему, это не дерево – уже.

Окруженный спренами потрясения, Адолин сообразил, что азирец прав. Некоторые части крепости выгорели, но по большей части… М-да, то, что издалека они приняли за дерево, на деле являлось темно-коричневой неотполированной бронзой. Противником с пользой был применен украденный душезаклинатель. Скорее всего, отдельные фрагменты собирали из дерева, замазывали чем-то мягким – как ни мерзко это звучало, возможно, фекалиями, – а потом обращали душезаклинанием, упрочивая всю конструкцию. Адолин отдал приказ идти в атаку, надеясь, что хотя бы его молот и клинок Незихэма сумеют разрушить укрепление.

Однако стоило им подойти ближе, как стены укрепления в нескольких местах раздвинулись и оттуда волнами ударили молнии буревых форм, поражая людские войска. Следом слаженно полетели стрелы, а когда наступление застопорилось, наружу выскочили рядовые певцы из резервов, чтобы отстоять позиции.

Солдатам Адолина пришлось замедлиться, потом остановиться, и тогда он сам уже не мог пробиваться вперед без серьезного риска попасть в окружение. Он выждал, закрывая собственным телом что мог, но вскоре понял, что это бессмысленно. Продвинуться к центру не выйдет. Защита города держалась на том, что здесь воины занимали оборонительную позицию, нанося большие потери противнику. При штурме укрепления погибнет слишком много солдат.

Адолин взревел в шлеме, одним ударом снес нескольких певцов с дороги, затем дал сигнал к отступлению. Его войска отошли, сохраняя порядок, пока он с Незихэмом прикрывали их от максимально возможного числа вражеских стрел, и в конце концов добрались до людского строя.

Здесь Адолин повстречался с Кушкамом. Доспех крепыша был в крови, хотя азирские военачальники не часто сражались в первых рядах. Он окинул обоих носителей осколков взглядом, кивком указал в сторону, и они втроем отошли совещаться.

– Бронза, – произнес Адолин, стянув шлем. – Они душезакляли шквальную конструкцию в бронзу!

– Это моя вина, – сказал Кушкам. – Я допустил похищение душезаклинателя…

– Главнокомандующий, эта атака в любом случае вышла трудной, – вставил Незихэм, тоже сняв шлем и обнажив гладко выбритую голову с несколькими бронзовыми зубами во рту. – Даже без душезаклинателя дерево могло бы не загореться, если бы они догадались его навощить. – Он окинул взглядом обширное пространство купола, в центре которого теперь имелась маленькая крепость. – До подхода подкреплений придется ее оставить. Нельзя тратить бойцов на ее захват.

– Клянусь Яэзиром, – пробормотал Кушкам. – Соображения?

Адолин в задумчивости постучал пальцем по шлему.

– У вас есть что-нибудь покрупнее лука или обычного арбалета? У нас в Алеткаре используют гигантские арбалеты – по сути, маленькие баллисты против осколочников.

– И как, работает? – хмыкнул Кушкам.

– Обычно нет, – признал Адолин. – Мой отец любит рассказывать, сколько он таких переломал в молодости. Но мы могли бы с их помощью разбить крепость.

– У нас ничего подобного нет, – сказал Незихэм.

– Осадные машины? – спросил Адолин. – Катапульты?

– Нет. Столицу не штурмовали много веков. Собственно, со времен алетийского вторжения.

Дома нашлись бы инженеры, способные собрать необходимое, но и они не управились бы достаточно быстро, чтобы от этого был прок в нынешнем сражении. Адолин задумался, но голова, шквал побери, варила плохо.

– Может, покидать камней на крышу? – предложил он. – Сбросить через отверстия в куполе и посмотреть, насколько прочную конструкцию соорудили враги?

– Замечательная идея, – сказал Кушкам и тут же пошел отдавать распоряжения.

Адолин шумно выдохнул и взял воды у девочки-посыльной.

«Четвертый день, – подумал он. – Всего два дня до подхода авангарда армии».

Пока что они теряли одного человека в обмен на пятерых врагов, но если линии слишком истончатся…

«Продержимся», – мысленно ободрил он себя и ощутил волну поддержки от отдалившейся Майи.

Кивнув Незихэму, Адолин побежал к выходу. Миновал короткий лабиринт – в сущности, просто три коридорчика с резкими поворотами – и вышел на предвечерний свет. Там…

Там на Адолина внезапно навалилась усталость, будто буревая стена, и он осел на землю в окружении спренов изнеможения. Это была его третья смена в куполе – и самая изматывающая. Доспех теперь казался свинцовым. Тем не менее Адолин заставил себя шевелить конечностями и потащился к поджидавшей его свите. Развел руки в стороны, чтобы бронники приступили к снятию доспеха.

– Камина, – обратился он к своей адъютантке, – что значит захватить город?

– Сэр? – отозвалась молоденькая шатенка. – Э-э… Ну, завоевать его, наверное?

– Я говорю конкретно об условиях заключенного отцом договора, – пояснил он. – Вражда получит Азир целиком, если захватит этот город. Но что именно означает захватить его?

– Понятия не имею. Хотите, я напишу в Уритиру и запрошу разъяснений?

– Да, пожалуйста. Возможно, это и не понадобится. Если они вырвутся из купола, момент завоевания будет вполне очевиден. Но не хотелось бы сюрпризов в виде каких-нибудь малоизвестных юридических тонкостей.

Камина энергично закивала.

Отцепленный нагрудник сразу навалился всем своим весом, без подпитки крайне обременительным, на снимавших его бронников. Адолин вылез из сапог и вдруг ощутил себя так, будто под ним подрезали подпругу и он вместе с седлом валится на землю. Он пошатнулся, и потребовалась помощь возникшего из ниоткуда Колота, чтобы удержаться на ногах. Адолин поблагодарил его и вытер лоб, восстанавливая равновесие.

– Вам надо отдохнуть, – сказал Колот.

– Однозначно. Поспрашивайте, не занимался ли кто-то из наших солдат когда-нибудь плотничеством и не случалось ли им изготавливать осадные машины. Кроме того, у нас вроде была письмоводительница с познаниями в инженерии? Не мешало бы узнать, нельзя ли соорудить катапульты.

– Не уверен, что на это есть время.

– Все равно попробуйте, – попросил Адолин.

Эта опорная крепость в центре купола позволит врагу держать большое количество войск в боевой готовности. А с помощью душезаклинателя они могут постоянно ее укреплять… даже расширять…

Прошли всего сутки, а защитники уже на пределе.

– Колот, приведите моего первого дублера по доспеху и скажите, чтобы был готов к бою.

– Мура? Адолин, он отсыпается после предыдущей атаки, – ответил Колот со смешком. – Сейчас на очереди ваш второй дублер, Рип.

Адолин кивнул. Он знал Рипа: отменный боец с хорошей подготовкой по части обращения с осколочным доспехом. Теперь его смена: он будет следующие четыре часа носить доспех Адолина и отражать вражеские нападения. Однако Адолину странным образом почудилось, что от доспеха, когда его собрались уносить, повеяло нежеланием. Неужели в самом деле?

– Постойте, – сказал он бронникам и, протянув руку, дотронулся до нагрудника.

Ну да, почудилось. При прикосновении Адолин не почувствовал ничего особенного или необычного. И все же. Он всю жизнь разговаривал со своим мечом, и в конечном итоге тот ему ответил.

– Отправляйтесь с ними, – шепнул Адолин. – Служите тем, кто вас наденет, так же, как мне. Защищайте их.

Он махнул рукой недоумевающим бронникам, и те укатили доспех на тележке. Что ж, всякий, кто служил с Адолином достаточно долго, знал о его причудах. Со своим конем он тоже беседовал. А кто считал это странностью, мог запихнуть чулла себе в зад. Храбрец понимал разговоры и получал от них удовольствие.

– Потери? – спросил Адолин.

Колот посуровел:

– Из наших двадцать один погибший и втрое больше раненых. По азирцам у меня точных цифр нет.

Неудавшийся штурм обошелся дорого. В эту минуту вчерашние празднования казались очень далекими.

– Представьте мне имена. Я выслушаю их после того, как проведаю коня.

– Сэр, – сказала Камина, заступая ему дорогу; книги для записей она крепко прижимала к груди спрятанной в рукав защищенной рукой. – Э-э…

Колот кивнул ей, и между ними словно проявилось некое взаимопонимание. Они что, о чем-то сговорились?

– Вам нужно пойти отдохнуть, – сказала она Адолину. – Пожалуйста…

– Не надо упрашивать, – подбодрил ее Колот. – Вы его адъютант, повышены по его же распоряжению. Можете просто велеть ему.

– Точно-точно, – отозвалась она. – Ну, в общем… Идите спать!

Адолин, тихонько вздохнув, метнул на Колота, как он надеялся, в должной мере убийственный взгляд:

– Вы заставляете ее этим заниматься?

– А что? – спросил Колот. – Неужели вы действительно проигнорируете светлость Камину? В первый же день не дадите ей выполнять работу? Которую сами же ей поручили?

Адолин взглянул на девушку. Она немного съежилась, но указала свободной рукой на вьющихся вокруг него спренов изнеможения.

– В постель. Вы сражались всю ночь, пока шла Буря бурь. Светлорд Колот сказал, что мне положено говорить вам, что надо спать.

– А не то? – подсказал Колот.

– А не то, – пискнула Камина, – вас… мм… найдет старший сержант и… хм… говорят, он привяжет вас к койке.

– Вы же знаете, как Грабс радуется всякой возможности извлечь на свет свою веревку для привязывания офицеров, – добавил Колот.

Адолин снова вздохнул.

– Ее первый день, – напомнил Колот. – Уверен, вы хотите подать хороший пример, чтобы в будущем ей достало смелости и опыта помочь другим вашим офицерам не остаться без необходимого отдыха. Даже если вы паче чаяния сверхчеловек и способны обходиться без него неделями.

– Колот, вы мерзавец, – сказал Адолин, однако улыбнулся и вскинул руку.

Тот стукнул по ней, предплечьем по предплечью. Обещание данное и принятое.

– Стараюсь как могу, сэр. Вы же знаете, что я разбужу вас, если возникнет необходимость.

Адолин кивнул, но помедлил и спросил:

– А вы когда спали в последний раз?

– Мм… – произнес Колот.

– Ой! – встрепенулась Камина. – И вы тоже! Марш в постель!

– После того, как поспит Адолин, – пообещал Колот.

– Камина, проследите, чтобы он так и сделал, – приказал Адолин и потащился прочь, втайне испытывая облегчение оттого, что они его заставили.

* * *

После суток, ушедших на проработку стратегии и организацию ветробегунов для переправки Норки в Гердаз, Сигзил наконец вышел из Клятвенных врат на Расколотых равнинах. Там он официально принял на себя командование объединенными силами коалиции для обороны Нарака.

В голове у него был план.

Он тотчас же взвился в небо и завис над Расколотыми равнинами, чтобы рассмотреть то, что было изображено на картах. Название Нарак относилось к нескольким центральным плато, где некогда слушатели отстроили себе дом в изгнании. Военные с присущей им прагматичностью поименовали самое крупное из них – по форме как половинка луны широкой стороной на запад – Нарак-один. Окружавшие его малые плато назвали Нарак-два, Нарак-три и так далее. Из них самым важным был Нарак-два – плато, с которого Сигзил только что взлетел, – поскольку здесь располагались Клятвенные врата.

– Соображения? – спросил Сигзил, зависнув в вышине.

– Все так, как ты и боялся, – сказала Вьента.

Она явилась ему в облике маленькой женщины, закутанной в ткань, которая непрестанно колыхалась и открывала взгляду лишь ее глаза.

– Я вижу размещенные войска только на двух центральных плато, – уточнила она.

– Не такой уж плохой ход. Защита самых важных точек.

– Да, но ты меня убедил. Оборону можно выстроить лучше.

Сигзил кивнул собственным мыслям, впервые за несколько месяцев чувствуя себя уверенно. Каладин ему доверяет. Далинар ему доверяет.

Он же, в свою очередь, поверит, что они не ошиблись, поручив командование ему.

– Время до прибытия Бури бурь? – спросил он, устремив взгляд на запад, где сгущалась мгла.

Вьента немного понаблюдала и ответила:

– При текущей скорости мой расчет – три часа.

Она не любила посвящать других в то, насколько хороша в вопросах вроде вычислений. Стеснялась. Видимо, другие спрены чести дразнили ее за излишне математический склад ума. Сигзил же им восхищался. Она могла решать математические задачи в уме быстрее письмоводителя со счётами, а расстояние и скорость определяла на глаз.

– Спасибо, – сказал Сигзил. – Давай прихватим остальных и подберемся поближе к буре, посмотрим, не удастся ли разглядеть Сплавленных. Буду очень рад, если ты применишь для их подсчета все возможности своего исключительного ума.

Вьента расплылась смазанным пятном, как делала, когда ей бывало приятно.

– Очень рада, что ты ценишь мои умения, – прошептала она, – даже если расчет… не совсем подобает спренам чести.

– То, что я собираюсь предложить, не совсем подобает солдату, – парировал он. – У нас все получится.

– У нас в самом деле получится, правда же? – отозвалась она. – Мы справимся.

– Справимся, – согласился Сигзил.

Он защитит Нарак, и сделать это он намеревался, будучи самим собой: ученым.

По дуге он полетел вниз – вместе с остальным командным составом ветробегунов: Ка, главной письмоводительницей, и Лейтеном, коренастым интендантом, которому предстояло быть заместителем Сигзила в данной операции. К ним присоединился Пит – муж Ка и еще один член изначального состава Четвертого моста.

Сигзил повел их на запад, чтобы получше рассмотреть Бурю бурь. На столь близком расстоянии она как будто подавляла его. Прошлой ночью враг перегнал бурю сюда через весь континент на большой скорости, а потом замедлил, так что теперь она еле ползла. Оборонять Нарак предстояло в темноте вне зависимости от времени суток.

– Послушай, – произнесла Вьента ему на ухо, – я насчитываю больше ударов молнии в минуту, чем обычно. Буря словно бы рассержена и полна решимости.

Он остановил спутников, чтобы внимательно изучить бурю – все еще на почтительном расстоянии, но настолько близко, что она закрывала все небо. Казалось, буря набирает силу, переполняясь трескучими красными молниями и зловещим громом.

– Шквал! – выдохнул Лейтен. – В смысле… буря! Целая. Худшая из двух.

– Небесные, – указал рукой Пит.

Ка взяла у него подзорную трубу. У нее на плече, скрестив ноги, сидели и ее, и его спрены. Пит носил мундир Четвертого моста, Ка же предпочитала хаву с разрезами по бокам с поддетыми лосинами. Сигзил никогда не видел, чтобы она призывала свой осколочный клинок в виде меча, кроме как на тренировках, зато она регулярно использовала его в качестве пера.

– И не только Небесные, – сказала она, передавая трубу Сигзилу.

Он пристально всмотрелся: буря надвигалась. Среди парящих в воздухе темных пятнышек, за которыми тянулись шлейфы ткани, он различил характерные точки света. Неболомы. Похоже, полным составом, несколько сот. Прибыли вместе с бурей.

– Тут целая толпа неболомов, – сказала Ка. – Понятно, как им удалось перебросить столько Сплавленных.

Защитникам предстояло выступить против восьми-девяти сотен Сплавленных, которых под прикрытием бури доставили по воздуху Небесные и неболомы. Враги отказались от обычных войск, передвигавшихся слишком медленно.

– По данным от Вестников, – зашептала Вьента, и Сигзил передал ее слова спутникам, – всего существует порядка четырех тысяч Сплавленных. Однако, насколько могут оценить наши соглядатаи, значительная их часть слишком утомлена или психически нестабильна для участия в сражениях. Последние донесения шпионов из Холинара указывают, что у врага имеется около двух тысяч вменяемых, пробудившихся и боеспособных Сплавленных. Так что…

– Здесь мы имеем дело почти с половиной всех их сил, – заключила Ка. – Невероятно!

Враг контролировал огромные области Рошара, но выставил в этом поле добрую половину своих инвестированных сил… подобное свидетельствовало о крайней серьезности намерений. И Сигзилу предстояло выстоять против них.

Вьента нашептывала подсчеты на основе увиденного, и Сигзил передавал их Ка для последующего доклада. Затем все вместе они полетели обратно в Нарак на встречу с батальон-лордом, руководившим обороной: зеленоглазым алетийским генералом, немногим старше Сигзила. Полтора года назад этот человек, Баливар, был лейтенантом.

– Наши военачальники собрались? – спросил Сигзил, приземляясь.

– Так точно! – отчеканил Баливар, отдавая честь.

– Ведите.

Их проводили с идеально круглого Нарака-два – Клятвенных врат – в юго-западную часть Нарака-один. Как и на многих других центральных плато, вокруг этих двух теперь стояли толстые высокие стены, выстроенные камнестражами.

– Как хорошо, что у слушателей таких стен не было, – тихо проговорил Лейтен, потирая подбородок. – Мы бы никогда эти плато не захватили.

Интендант, бросая вызов традиции, носил кучерявую светло-каштановую бороду. Из первоначального состава Четвертого моста он обладал чуть ли не самым легким характером, и он присутствовал тогда, в самый первый день, когда Каладин повытряхивал их из постелей.

– Тебе просто нравится, какой аккуратный и упорядоченный вид придают стены, – засмеялась Ка.

Будучи алети, она стригла волосы короче большинства.

– Качественно разграниченный военный лагерь – это восхитительная красота, – ответил Лейтен. – Всё на своих местах, плотно уложено, как в хорошо собранной котомке.

Их привели к маленькому, надежно охраняемому зданию на Нараке-один, где дожидались распоряжений остальные военачальники Сигзила. После длительной беседы с Норкой распоряжения у Сигзила имелись, но он не был уверен, как их воспримут остальные.

Войдя в комнату с разложенными на столах и развешанными по стенам картами, Сигзил обвел взглядом десяток собравшихся военачальников и письмоводительниц, занятых в подготовке к обороне.

Он глубоко вздохнул, успокаивая нервы. Настало время вести за собой.

– Я намереваюсь изменить применяемый вами подход, – начал он, взмахнув рукой над расстеленной на столе картой окрестных плато. – Вы стянули все наши силы на два плато: Нарак-один и Нарак-два. Верно?

– Так точно, – ответил Баливар, нахмурившись. – Это самое логичное действие. Эти две точки наиболее важны, а число защитников ограниченно. Так мы лучше всего укрепим наши позиции.

– Я же хочу, чтобы войска были распределены по всем плато, обнесенным стенами, – указал Сигзил на Нарак-один и – два, но потом также на Нарак-три и – четыре.

– Сэр? – подал голос другой генерал, постарше, с совершенно седой головой; Сигзил припомнил из услышанного на предварительных совещаниях, что зовут его Уинн. – Действительно ли это мудро? Разве нам хватит войск для защиты четырех плато?

– Нет, – ответил Сигзил. – В этом и смысл.

Собравшиеся потрясенно уставились на него.

– В инженерии, – пояснил Сигзил, – есть принцип, согласно которому в конструкцию встраиваются критические точки. Скажем, в мост. Его сооружают так, что первыми сломаются определенные части.

– Сэр, зачем строить так, чтобы он ломался? – спросил Баливар.

– Затем… – кивнула одна из письмоводительниц. – Затем, что, если знать, где произойдет надлом, его можно предвидеть.

– Именно, – согласился Сигзил. – Если мост грозит обрушиться, лучше понять, что нагрузка на него слишком велика, до того, как он проломится, потому что тогда это можно исправить. В большинстве случаев в качестве места слома выбирают точку не из числа жизненно важных, чтобы уберечь те, которые таковыми являются. – Он впечатал палец в карту. – Нам необходимо защитить Нарак-один. Если потеряем его, то, по условиям договора, потеряем всю область: военные лагеря, Ничейные холмы, всё. Этот край нам нужен. Враг направляет сюда войска большой численности, потому что знает об этом. Без Расколотых равнин мы не сможем поддерживать снабжение Уритиру. Нападение здесь – это попытка заморить башню голодом, поскольку врагу известно, что теперь, после ее пробуждения, атаковать напрямую не выйдет. – Он снова ткнул в карту. – Мы не можем себе позволить потерять Нарак-два. Клятвенные врата абсолютно необходимы для снабжения нас самосветами, для получения нашими войсками медицинской помощи в Уритиру, а в крайнем случае – для безопасного отступления.

– Именно поэтому мы и обеспечили защиту этих двух плато, – вставил Баливар.

– Именно поэтому мы будем защищать все четыре плато, – возразил Сигзил, – а потом слегка ослабим защиту того, которое можем оставить, и тем самым заманим врага туда, вынудив потерять время там. Встроим критические точки, как при конструировании моста. У нас тут не обычная осада: нам не нужно держаться месяцами или даже неделями. Нам надо продержаться шесть суток. Чем дольше мы сможем морочить противника, вынуждая атаковать участки обороны, которые на самом деле не важны, тем лучше.

С бешено бьющимся сердцем он ждал возражений. Очевидных: что он никогда прежде не командовал на подобном поле боя. Что его научное мышление достойно осмеяния – среди солдат он всегда выглядел странно из-за него. Придумав этот план, он прошелся по нему с Норкой и другими, и они помогли его доработать. Но теперь… теперь он ждал…

– Может сработать, – проговорил Уинн, пожилой генерал. – Вы правы, Сияющий Сигзил. Если мы подошли к этой осаде, как к любой другой, противник может поступить так же: начать искать слабые места, чтобы в первую очередь ударить по ним. Так что, если встроить их в нашу оборону намеренно, может и правда сработать.

– Хм… – протянул Баливар, глядя на новые карты с обозначающими распределение войск цифрами, которые раздала Ка. – Это странно. Пожалуй, никогда прежде не видел, чтобы военачальник мыслил подобным образом…

– Это не такая редкость, как вам кажется, – сказал Уинн. – Подумайте о том, как уступающая в численности армия при контролируемом отступлении отходит на подготовленные позиции, вынуждая противника продвигаться с боем. Здесь то же самое, только… с щепоткой инженерии.

– Мне нравится, – высказалась одна из письмоводительниц. – Мы живем в новом мире – со Сплавленными, чей натиск бывает такой мощи, что его практически не остановить. При участии столь невероятных сил боевая обстановка может меняться чрезвычайно быстро. Спланированные, контролируемые потери – блестящий способ это смягчить.

Началось обсуждение деталей с разбором подробностей планов боевых действий, принесенных Сигзилом и зачитанных письмоводительницами. Следующий час ушел на их пережевывание и обсуждение вопросов, на которые у Сигзила – благодаря подсказкам Норки – уже имелись ответы. В конце совещания разослали приказы.

Часть войск перебрасывали на Нарак-три и – четыре, где прежде располагались казармы. Сошлись на том, чтобы в первую очередь провоцировать нападение на Нарак-четыре.

Сигзил наблюдал за происходящим в легком недоумении, ведь его авторитет ни разу не поставили под сомнение. Он… Сияющий. Командиры знали, что Далинар не назначил бы его командующим, если бы он не был на это способен. Пусть они и задавали вопросы и указывали на дыры в стратегии Сигзила, они все же принимали его право представлять подобный план.

В какой-то момент попросили подсчитать, на сколько времени хватит пайков. Вьента отбарабанила ответ, и Сигзил выдал его прежде, чем письмоводительницы успели достать карандаши. После этого женщины стали смотреть на него с неподдельным уважением. Мужчина разбирается в цифрах. Да, вычисления произвела Вьента, но она предпочитала, чтобы окружающие об этом не знали. И Сигзил просто принял проявленное ими уважение.

По завершении совещания военачальники разошлись. Сигзил поручил Баливару возглавить наземную оборону. Сам он намеревался контролировать общую стратегию, однако в какие-то моменты его внимание будет по большей части поглощено тем, чтобы не дать противнику захватить превосходство в воздухе.

– Шквал побери! – произнес Сигзил, выйдя из маленькой комнаты и увидев передвижение войск. – Лейтен… сработало же!

Дружелюбный ветробегун хлопнул его по спине. Казалось, миновало так много времени с тех пор, как Сигзил часами помогал Лейтену на дне этих самых ущелий мастерить броню для Четвертого моста. И вот теперь они командуют всеми местными военными силами.

– Ты хорошо себя проявил, Сиг, – сказал Лейтен. – Поразил их.

Он убежал проверять, достаточно ли в лагере стрел и прочего, а Ка задержалась посовещаться с письмоводительницами.

Сигзил снова воспарил, на этот раз один, не считая спрена.

– Я переживал, что не готов, – признался он.

Вьента явилась ему в своем обычном виде: женщины, закутанной в летящие по ветру одеяния. Из их вороха смотрели проницательные глаза.

– Я тоже переживала. Но… По-моему, им понравилось то, насколько логически мы подошли к вопросу. Когда ситуация напряженная, приятно знать, что у кого-то есть план.

Внизу прибывали войска. В его распоряжении имелось около трех сотен Сияющих, в основном ветробегунов и гранетанцоров, но и камнестражей становилось все больше. Еще несколько правдоглядов и горстка светоплетов. Ни одного инозвателя – единственной в войсках была Ясна – или волеформатора, поскольку странники отказывались создавать узы с людьми. Неболомы служили врагу, как и пыленосцы, но последние после предательства Таравангиана отступили в Йа-Кевед. Итого три сотни против девяти, но при поддержке большого числа обычных войск и десятка носителей осколков. Бой неравный, у противника имелось преимущество, но стратегия Сигзила могла его преодолеть.

Если она сработает, если они сумеют победить в недрах этой жуткой черной бури с багряными молниями.

Силы противника буря всегда подхлестывала.

– Я в тебя верю, – шепнула Вьента. – Я… верю в нас, Сигзил. В кои-то веки мы то, что им нужно.

– Прими эту правду, – сказал он, вскидывая к ней кулаки.

Она отсалютовала в ответ приветствием Четвертого моста.

Хватит вопросов. Пора вести за собой.