В самом деле, присутствие в их рядах Вестника по всякому разумению и существу ожиданий должно было привести к упрочению доктрины в пределах сего крайне специфического ордена.

Портал из иного мира.

Вестница Шалаш упоминала об этом, как и Шут. Навани вперила взгляд в мир, из которого первоначально пришли люди. Тот, что называли Ашин, «пепельный»: мир, который человечество уничтожило силой потоков.

Навани знала, чего ожидать. Но увидеть своими глазами – совсем другое дело. Поначалу портал был крошечным, точкой в небе, потом расширился усилиями человека, находившегося по другую сторону. Навани предположила, что источником являлся он, поскольку он стоял, широко разведя руки, с сосредоточенным выражением лица, будто изо всех сил раздвигал портал.

– Ишар, – произнес Далинар. – Иши, Вестник. Это он. Моложе – к моменту нашей встречи у него побелели волосы, но это он.

Вестник был облачен в простой синий балахон, перевязанный на поясе, а в его бороде едва проглядывали первые признаки седины. Он с большим напряжением удерживал путь открытым, а мимо него потоком хлынули тысячи беженцев. Сжимая скудные пожитки, они вели за собой изнуренных животных, многие из которых были Навани незнакомы.

На заднем плане горел их мир. Казалось, само небо охвачено огнем, а выходивших из портала людей покрывали пепел и копоть. Навани вдруг испытала потребность подойти и утешить их, но Далинар мягко ее удержал.

– Навани, это всего лишь видение, – шепнул он. – Для настоящих людей ты ничего не можешь сделать: они давным-давно умерли. За исключением десятерых. Или, видимо, девятерых, ведь Йезриена уничтожили.

К порталу с другой стороны приблизилась, спотыкаясь, еще одна фигура, одетая в странную белую – теперь уже запачканную черным – мантию, свисавшую с одного плеча.

– Поправка, – сказала Навани. – Из тех, кто был здесь, Далинар, до сих пор живы десять. Это Шут.

Он не выглядел ни на день моложе, чем тысячи лет спустя, хотя волосы его были совершенно белыми, и по какой-то причине он казался ниже ростом.

Стоявшие неподалеку от Навани с Далинаром певцы прервали свои молитвы и теперь бормотали себе под нос.

Одна фемалена пролепетала:

– Такие странные узоры на коже…

Навани помедлила. Эта певица показалась ей знакомой.

Однако Далинар двинулся вперед. Навани кинулась за ним, певцы же закричали им вслед, а затем убежали прочь, бросив чуллов, очевидно насмерть перепуганные странным событием. И не напрасно. Этот день отмечал первый шаг к началу будущей многотысячелетней войны.

– Далинар, – сказала Навани, шагая по грязевому полю, – нам нужно найти ответы.

– Согласен, – отозвался он. – Мы должны отыскать или дорогу домой, или…

– Или?

– Мы пришли сюда, чтобы выяснить, почему сила Чести никого не желает принимать. Культивация намекнула, что тайна кроется в истории нашего народа, Вестников и их отношений с Богом. – Далинар помедлил. – Эта сила должна стать для нас выходом, если мне удастся ее забрать.

– Мы… поищем способ, – ответила Навани, страшась самой мысли. – А пока мы здесь… можно раскрыть и другие тайны. Меня всегда смущали некоторые моменты в рассказах Вестников.

Она взглянула на портал, достигший уже тридцати футов в диаметре. В центре стоял Ишар, раскинув руки, давая тысячам ускользнуть из горящего края. На лице его застыла маска напряженного сосредоточения. Одежда беженцев пестрела разнообразием стилей, а сами они принадлежали к различным народностям. Должно быть, они собрались вместе под конец, ища спасения от пламени.

– Из прежних исследований мы знаем, – продолжила Навани, – что на текущий момент Вестники еще не являются Вестниками. Ими они станут, только когда начнется война с певцами, а это произойдет одно, а то и два поколения спустя. До возникновения Сияющих еще тысячи лет. Так откуда у них доступ к потокам? Как они пересекли разделяющее миры пространство?

– Хороший вопрос… – нахмурился Далинар. – Буреотец рассказывал мне, что Честь тревожился по поводу этих сил – боялся, что Сияющие уничтожат Рошар. Думаю… когда-то у людей была возможность получить доступ к силам без сдерживающих уз и клятв.

– Никаких ограничений силы, – произнесла Навани, уставившись сквозь тоннель на это ужасающее царство дыма и алых небес. – Пойдем посмотрим, что удастся разузнать.

Она вновь двинулась вперед, но вскоре обнаружила, что идти по мягкой земле тяжело: почва размокла от все еще моросившего дождя. Это также представляло трудность для беженцев, груженных добром или же навьючивших скарб на спины жалкого вида лошадей и иных, более диковинных животных.

«Ни фургонов, ни телег», – отметила Навани.

В то, что никому не удалось раздобыть в качестве подспорья транспортное средство, верилось с трудом. Должно быть, в их эпоху подобные вещи еще не изобрели. Шквал побери, до чего же странно размышлять о столь давних временах!

Подобравшись ближе, Навани убедилась, что беженцы выглядят так же, как люди, знакомые ей в реальности. Их страдания казались настоящими, как и слезы изнеможения – и даже радости, когда несчастные выходили под дождь и валились в грязь, не в силах больше ступить ни шагу. Что удивительно, они не притягивали спренов. Быть может, те еще не привыкли к представителям человеческой расы.

Дождь прекратился, но Навани на каждом шагу оскальзывалась в жиже, а юбка вскоре безнадежно вымазалась. Далинар в сапогах топал более успешно.

– Бедняги, – прошептал он. – Может, стоит подогнать одного из тех чуллов на подмогу?

– Так люди же вроде ненастоящие? – поддела его Навани.

– Ненастоящие, – согласился он. – Я… в общем, я всегда не слишком уделял этому внимание, как бы разумно это ни было.

Навани улыбнулась, принимая предложенную им помощь и с трудом продвигаясь вперед, пока они не добрели до первых беженцев. Над ними витал отвратительный запах гари. Заметив их с Далинаром, люди отпрянули. Навани запоздало вспомнила, что они видят ее певицей – пугающим созданием с мраморной кожей и панцирем.

Один мужчина в синей тунике направлял переселенцев к предгорьям. Он шагал среди них, скользя сандалиями по грязи и для устойчивости помогая себе копьем с обсидиановым наконечником. У него была короткая черная борода и проницательный взгляд. С такими чертами лица он мог бы быть алети. Шквал! Кажется, она его узнала. Неужели некоторые изображения настолько точны?

– Йезерезей? – произнесла она, потом вспомнила имя, которым называли его Эш и Тальн. Настоящее, до мифологизации и придания имени симметрии. – Йезриен?

Тот остановился, широко распахнув глаза, и что-то рявкнул на языке, которого Навани не поняла.

Далинар уставился на него, резко втянув воздух.

– Ты тоже узнал? – спросила Навани.

– Более чем в одном смысле. Я наблюдал его в видении, но теперь, когда он здесь в простой одежде, измотанный… Шквал побери, Навани! Это же Аху, нищий. Я, случалось, выпивал с ним в садах в Холинаре…

Что?!

– Ты шутишь.

– Да нет же, это Аху, – настаивал Далинар. – Он мне так нравился. Добрый пьянчужка. Делился со мной вином в иные темные дни… Возможно ли это? На самом деле?

Она вновь обратила все внимание на Йезриена. Он потребовал от них чего-то еще, и рядом с ним встала женщина с огненно-рыжими волосами, в гуще которых просверкивали золотистые пряди. У нее был вид воительницы, хотя из оружия имелся лишь простой каменный топор. Это, должно быть, Чанаранач – Чана, как называла ее порой Эш.

По настоянию Навани они с Далинаром отступили немного назад, чтобы не вступать в конфронтацию с Йезриеном или Чаной.

– Три Вестника, – прошептал Далинар. – А ты говорила, что до обретения ими сил еще несколько поколений.

– Рабониэль сделали бессмертной примерно в то же время, когда был создан Клятвенный договор, и произошло это, по ее словам, пару поколений спустя после перехода. Это совпадает с тем, что мы узнали из записей на Напеве Зари. Там указано, что поначалу люди и певцы ладили, но со временем люди захотели расширить свои территории. Последовало восстание, затем война…

– Это объясняет, почему Ишар выглядит моложе, чем при нашей встрече, – сказал Далинар. – Да и Йезриен – здесь ему, наверное, под тридцать. А вон там… – он указал на девочку-подростка под охраной копейщиков, – Эш.

– А та Эш, которую мы знаем, по-видимому, застыла в возрасте чуть моложе тридцати, – заметила Навани. – Выходит, лет шестьдесят-семьдесят от нынешнего момента до обретения бессмертия Вестники по какой-то причине старели медленно. Хотела бы я увидеть тот день. – Она прищурилась. – А где Вражда? Он же явился вместе с людьми. Впрочем, богу не обязательно становиться видимым…

Навани оглянулась. Вдалеке, на склоне горы, остановились певцы. Мудро рассудили, что им стоит посмотреть, чем занимаются вторгшиеся к ним чужаки.

Йезриен шагнул ближе и снова чего-то потребовал.

– До сих пор я всегда понимал языки, на которых говорили в видениях, – заметил Далинар, хмурясь.

– Все? – уточнила Навани. – Думаю, здесь мы отразились как певцы и потому говорим на их языке.

– Придется попробовать провернуть фокус со Связью. Для этого необходимо к нему прикоснуться.

Далинар поднял руку, из пальца потекли струйки света.

Йезриен зарычал, и из него хлынул мощный свет. Шквал!

«Да, это и разрушило Ашин», – подумала Навани, припомнив первый переведенный ими фрагмент Напева Зари: «Опасные силы спренов и потоков. Они уничтожили свой край и пришли к нам попрошайничать. Мы приняли их, как повелели боги…»

Вереницы людей, казалось, тянулись вечно, а по другую сторону портала Навани не увидела никаких признаков деревьев, за исключением дымящихся пней.

Ученая в ней – ученая, которую она признала и приняла, – жаждала ответов. Однако в данную минуту ее внимание приковал к себе муж, шагнувший вперед и затеявший ссору с древним королем. Далинар пытался объяснить – без слов! – что хочет всего лишь коснуться Йезриена.

К несчастью, если новоприбывшие имели представление о связывании потоков, они знали, какую опасность может нести в себе простое прикосновение. Навани не могла осудить Йезриена за то, что он попятился, наставив на Далинара копье. В прежних видениях тот был неуязвим для опасностей, но теперь они находились тут во плоти. Правила могли измениться. В любом случае Навани не хотела, чтобы Далинар ввязывался в шквальную драку в грязи.

К счастью, она увидела решение. Тронув мужа за локоть, она указала на Шута, наконец вышедшего из портала.

Он уставился в небо, зажав в руке камешек. Тот самый, что дал Далинару – или даст тысячи лет спустя. Шут заметил их, и Навани понадеялась, что он вмешается. Но он отвел взгляд, ссутулив плечи.

– Может, Шут из этого времени сумеет объяснить Йезриену, что нам нужно, – сказала Навани. – Или, может быть, позволит тебе себя коснуться.

Они зашагали в выбранном направлении. Грязь была не слишком глубока, но идти по ней все равно удавалось с трудом. На более топком участке неподалеку увязло несчастное животное – мощнее лошади и весом с чулла.

Далинар схватил Шута за плечо, затем коснулся Навани, устанавливая Связь, чтобы сопоставить их языки: фокус, который Навани еще не успела освоить. Шут выглядел до глубины души напуганным. Глаза остекленели. Движения вялые. Так ведь он только что видел гибель целого мира. Навани не могла упрекнуть его за отсутствие жизнерадостности.

Но когда он заговорил, прозвучало совсем не то, чего она ожидала.

– Я ведь ненастоящий, да? – произнес он монотонным голосом.

– Шут! – окликнул его Далинар. – Э-э… как твое другое имя?

– У меня их много. И все они – не я. Я… сила… я пытаюсь его изобразить… Но он слишком много знает, так что понял бы, что он ненастоящий, поэтому мне приходится заставить себя понять, что я ненастоящий… Но потом… я знаю…

Он приложил руку к голове, выпучив глаза, и его лицо исказилось. Поплыло, будто краска на стене. Навани отскочила назад.

– Шут, – сказал Далинар, – не важно, кто ты там. Шут бы нам помог.

– Он только что видел гибель Ашина, – произнес гомункул. – Это одна из первых его великих неудач. Не самая первая… но одна из. Следующие несколько недель он провел, пялясь в небо. Переживая, что слишком стар, в три-то тысячи лет. Что теряет себя. – Нечто нетвердо двинулось прочь. – Я должен заниматься этим. Должен заниматься этим…

– Вряд ли получится добиться от него чего-то толкового, – сказала Навани. – Но мы хотя бы выучили язык.

– Не думаю, – возразил Далинар. – Я попытался установить Связь с ним, но в итоге это он установил Связь со мной, выучив наш язык.

Он тяжело вздохнул и указал на некую точку выше по склону холма:

– Возможно, найдется другой вариант. Там мерцает воздух, а я чувствую, что за нами наблюдает Буреотец. Может, он в силах вытащить нас отсюда.

– С тобой одним он будет разговаривать более открыто?

– Вероятно, – ответил Далинар.

– Тогда выясню, что можно узнать от беженцев, несмотря на языковой барьер.

– Будь осторожна.

– Далинар, тут столько буресвета, что я исцелюсь прежде, чем из меня вытащат копье.

– И все же, – сказал он, сжав руку Навани, – ради меня, постарайся ни на что не нарваться. – И отправился вести трудный разговор с Буреотцом.