С другой стороны, примечательно, как пространно заверяет Вава, что внутри орденов раздоры хоть и непредвиденны, тем не менее повсеместно распространены в великом разнообразии форм, что часто обходят вниманием и что, однако, заслуживает рассмотрения.

Шаллан парила, плыла сквозь изменчивые цвета, завороженная красотой перетекающих друг в друга полос.

Словно вокруг нее повсюду смешивались краски, иногда складываясь в картины, фигуры, промельки иных времен.

Она могла бы провести здесь вечность, наблюдая перетекание цветов, наблюдая появление и стирание видений людей, которыми побывала.

Потом все это вдруг стало блекнуть. Она хотела его удержать, не желая уходить, потому что в этом обволакивающем тепле все было возможно, но ни в чем не было ее вины. Здесь она могла просто существовать.

Так или иначе, вокруг Шаллан соткался мир. Она постепенно вышла из транса, будто выплыла из пучины, а затем к ней понемногу вернулись воспоминания о срочных делах. Мрейз схлопнул перпендикулярность, и…

…Шаллан засосало в нее. Сунув руку в карман так и оставшегося надетым кожаного доспеха, она нащупала нож, который украла у духокровников. Антисвет. Она сжала его в руке и, заморгав, огляделась по сторонам, вдруг охваченная ужасом. Сколько она проболталась вот так? Где она теперь?

Из клубов тумана проступила комната: богато обставленная спальня с шикарной кроватью и изысканной мебелью. И… с игрушками. На полу стояла деревянная крепость с деревянными же солдатиками и несколькими впечатляющими деревянными носителями осколков.

Свет сочился из-за раздвинутых штор, но с цветами что-то было не так. Они казались не вполне настоящими. И действительно, взяв с деревянного бастиона солдатика, Шаллан заметила, что его цвета расплываются в воздухе. Немного похоже на цвета призмы, только тут они разделялись, образуя трех маленьких игрушечных солдатиков, слегка смещенных относительно друг друга.

«Голубой, пурпурный, желтый», – подумала Шаллан, припомнив уроки теории цвета.

Любопытно. Сама она вроде бы выглядела цельной. Однако свет, отражаясь от предметов вокруг, точно так же дробился на цвета. Создавалось сюрреалистичное впечатление разбалансировки. Как будто эти вещи подобрали с пола кабинета какого-нибудь тайленского мастера-печатника, который выбросил их за нецентрированность.

Открылась дверь, и за ней обнаружился Узор в своей полноразмерной форме. За его спиной маячила Кредо, положив руку ему на плечо. Как и Шаллан, они выглядели более однотонными, чем всё вокруг.

– О! – воскликнул Узор. – Ренарин, она тут! Хм… Полагаю, она играет с твоими игрушками.

– Я изучала цвета, – сказала Шаллан, погрозив Узору деревянным солдатиком.

– А-а! – отозвался спрен. – Тогда можно я с ними поиграю? Меня всегда интересовало, почему с этим связано столько шума!

Из соседней комнаты зашли остальные, а Узор подскакал поближе и принялся выстраивать солдатиков. Кредо он оставил у самой двери, где она прижалась спиной к стене. Вошел Ренарин, и Шаллан впервые довелось как следует рассмотреть его спрена в физической форме.

Формально Глис принадлежал к спренам тумана – разновидности, с которой Шаллан встречалась в Шейдсмаре. Их тела состояли из тумана, прозрачного и аморфного, но все же каким-то образом способного придавать форму их одежде. Виденные ею представители подобных спренов носили перчатки, а также особые хрустальные маски с тонкими чертами.

Спрен Ренарина приобрел темно-красный цвет, словно где-то в глубине тумана скрывался рубин. Вместо маски у Глиса было изменчивое… ничто. Вихрящаяся пустота красного оттенка.

Вслед за Ренарином вошел Рлайн со своим спреном: тот был крупнее Глиса, но с таким же лицом. Рлайн возвышался над всеми. В этой форме он, возможно, превосходил по росту даже Каладина. В мундире, с красно-оранжевым панцирем, на манер шлема закрывающим щеки и нос, и с густой, пусть и короткой бородой, вид он имел пугающий. У него были мощные мышцы, а глаза на первый взгляд казались черными, без зрачков. Впечатление было обманчивым, поскольку при ближайшем рассмотрении глаза певцов оказывались неоднородными.

Рлайн производил впечатление. Он, вероятно, внушал бы Шаллан страх, если бы не поглядывал на Ренарина в поисках поддержки, отчего казался поразительно уязвимым. Шквал! Надо быть осторожнее в суждениях. У Шаллан имелась привычка художника рисовать портреты людей, едва их увидев. Вот только рисунок прикован к листу, а человек – или певец – всегда неизмеримо больше, чем способна передать любая картина.

Узор довольно загудел, составляя солдатиков друг на друга, будто акробатов.

– Итак, – проговорил Ренарин. – Похоже, мы попали в Духовную реальность. К счастью, нашим спренам удалось всех вас отыскать.

Шаллан поморщилась:

– Простите. Это я вас в это втянула. – Она глубоко вдохнула. – И ты был прав, говоря, что я пытаюсь добиться от вас помощи в поисках Мишрам. Я не ожидала… Мне жаль. Честно.

– Мы имеем то, что имеем, – сказал Рлайн, скрестив руки на груди. – И если верно то, что ты говорила о тех убийцах, что они охотятся за темницей Мишрам, то к лучшему, что мы здесь. Я не хочу, чтобы они нашли одного из наших старых богов. Вражде и так хватает сил.

– Перед происшествием я стащила у одной из них вот это, – сообщила Шаллан, демонстрируя кинжал, вокруг острия которого искривлялся воздух. – Придется исходить из того, что Иятиль с Мрейзом тоже где-то здесь, и у них такие же спрены, как у вас, способные служить проводниками.

– Этот Мрейз подходит под описание того человека, кто схватил во время оккупации Крадунью и преподнес ее врагам в качестве подарка, – заметил Ренарин.

Шаллан скривилась. Схватил Крадунью? Преподнес в качестве подарка?

Да уж. Вполне в духе Мрейза.

– Но теперь, – подняла взгляд Шаллан, – мы как будто… в детской?

– В ренаринской! – радостно сообщил Узор. – В комнате из времен, когда он был маленьким!

– Мне понадобятся воспоминания, – произнес Глис, тенью стоя у Ренарина за спиной. – Чтобы придавать форму. Я помогу, но это ненастоящее. Даже не такое ненастоящее, как в других видениях. Не настоящее прошлое. Простите. Я… попытаюсь в слова… лучше.

– Все в порядке, Глис, – сказал Ренарин. – Мы поняли.

– Разве? – уточнила Шаллан.

– Глис может нам помочь сформировать из окружающего подобие действительности, – объяснил Ренарин. – Но оно не поведает нам ничего нового или интересного, потому что он использует мои воспоминания, а не Связи и тона Духовной реальности.

Ладно, это… с натяжкой обретало для Шаллан какой-то смысл. Шквал побери! Когда только Ренарин столько узнал о подобных вещах?

«Ты всегда его недооценивала, – напомнила Сияющая. – Но хотя бы от этой привычки начала избавляться по мере своего роста».

– Считай это перевалочным пунктом, – сказал Ренарин, жестом обводя стены с полками, заставленными игрушками. – Для обдумывания следующего шага.

– Мрейз с Иятиль пытаются отыскать темницу Претворенной Ба-Адо-Мишрам, – сообщила Шаллан. – Далинар наверняка тоже здесь, как, вероятно, и Навани, по другим причинам.

Рлайн что-то пропел.

– Да, и правда любопытно, – кивнул Ренарин. – Шаллан, ты знаешь, для чего моему отцу понадобилось сюда влезть? Глис говорит, это опасно.

– В самом деле опасно, – подтвердил Глис. – И будет.

– Далинар, я думаю, гонится за информацией, – сказала Шаллан. – И возможно, за силой бога Чести, судя по тому, что я подслушала. Чтобы, если получится, использовать ее в своих интересах.

Ренарин с Рлайном переглянулись.

– Твой отец, Ренарин… – проговорил Рлайн в неуверенном ритме, – потрясающе амбициозный человек.

– Да уж. Я заметил.

Ренарин стиснул кулаки. Насколько Шаллан могла судить, он чувствовал себя перегруженным. Она открыла было рот, чтобы предложить какое-нибудь решение, но он твердо кивнул:

– Верно. Если здесь действительно спрятана темница Претворенной, нам надо ее найти. Первыми.

«Не только ты выросла», – заметила Сияющая.

– Нам следовало бы присоединиться к Далинару и Навани, – сказала Шаллан. – Судя по тому, что говорили Иятиль с Мрейзом, они надеются, что видения узокователей выведут их к темнице Мишрам. Твой отец может помочь нам…

– Нет! – настойчиво перебил Глис.

– Нет! – вторил ему спрен Рлайна, стоя за спиной слушателя как тень. – Нет, нельзя раскрываться!

– Боги нас ненавидят, – продолжил Глис. – Здесь мы окажемся у них на виду. Они нас уничтожат!

– Сила Чести нас возненавидит, – добавил спрен Рлайна.

– Мы для нее враги, – поддержал Глис. – Она не мыслит по-настоящему, но поймет. И убьет нас.

– Вражда нас уничтожит.

– С его точки зрения, мы предатели.

– Культивация нас уничтожит.

– Для нее мы выродки, – сказал Глис. – Она будет нас ненавидеть. Все будут нас ненавидеть. Нельзя, чтобы нас заметили.

Оба спрена старательно вжались глубже в тени своих Сияющих, выглядывая с неуверенным видом.

– Хорошо… – проговорила Шаллан. – Тогда… это осложняет дело.

– Есть законы, управляющие возможностями богов, – сказал Ренарин. – Шут иногда рассуждает об этом. Но, думаю… если ты вошел в их вотчину…

– Если ты вломился в чей-то дом, закон тебя мало защитит, – тихо произнес Глис. – С нами еще хуже. Мы согласились на просветление, что делает нас подвластными всем богам. Мы умрем, если окажемся на виду.

– Тайно, – сказал спрен Рлайна. – Мы ходим тайно. Используем иллюзии для защиты. От иллюзий нет шума. Ваши враги придут к тому же выводу. Они последуют за узокователями, ибо те Связаны с событиями, которые они ищут.

– То есть убийцы будут прятаться в видениях, играя какую-то роль втайне от Далинара и Навани, – задумчиво произнес Рлайн низким голосом.

– Знаете, нам не обязательно находить темницу Мишрам, – сказал Ренарин. – Можно… мм… отыскать этих духокровников и просто… э-э…

– Просто – что? – спросила Шаллан.

– Убить? – подсказал Узор, пристраивая очередного солдатика; он составил из них поразительно высокую пирамиду. – О, ты хочешь сказать «убить»! Шаллан хороша в убийствах. Мм…

– Узор, пожалуйста, не говори так, – попросила она.

– Она хороша в том, чтобы делать некогда живых и опасных неживыми и неопасными, – поправился Узор. – Мм… Очень хороша в этом.

– Да… э-э… – Теперь перед Шаллан стоял прежний Ренарин, избегая смотреть ей в глаза. – В общем… если остановить ту парочку, этого же хватит? Нам не придется искать темницу?

– В краткосрочной перспективе сработает и так, – согласилась Шаллан. – Ты не возражаешь против подобных убийств?

– Нет, – сказал он, поднимая взгляд. – В данном вопросе мы представляем власть, облеченные ответственностью через наши клятвы и полномочия. Эти двое не только приняли сторону врага, они, по твоим словам, напали на мою кузину Ясну. Мы делаем, что должно, ради защиты.

Он посмотрел на Рлайна, ища поддержки, и тот запел, а секунду спустя кивнул, запоздало вспомнив, что людям нужно более выраженное подтверждение.

Никто из них не спросил, согласна ли Шаллан. Это подразумевалось, и… что уж там, Мрейз – ее враг. Он ею манипулировал. Угрожал ее братьям. Он не заслужил ее верности, и она открыто объявила ему войну.

И все же ее сердце предательски колебалось.

«Шаллан, ты к этому готова, – подумала Вуаль. – Мы сможем его убрать».

«Да, но убивать, возможно, придется Сияющей, – возразила ей Шаллан. – Когда дойдет до самого трудного».

«Для того я и существую», – сказала Сияющая.

– Хорошо, – произнес Ренарин. – Давайте посмотрим, сумею ли я найти отца и тетушку Навани. Глис, мне понадобится твоя помощь.

Они устроились на полу, закрыв глаза. Шаллан же поднялась на ноги и решила осмотреть комнату. Это ведь детская спальня Ренарина. Она нашла плюшевых чуллов. Им, наверное, отводилась роль скакунов для солдатиков, что создавало самую медленную и вихляющую кавалерию всех времен. Остановилась рядом с Кредо, положившей руку на одну из таких игрушек. Ее несчастный узор изгибался, почти не шевелясь.

– Она думает о тебе, – тихо сказал Узор, вставая рядом. – О том, какой ты была в детстве.

Шаллан бросила взгляд через плечо на построенную им идеальную трехмерную пирамиду из солдатиков: деревянные основания и плоские верхушки шлемов позволяли их уравновешивать.

– Она думает о тебе, – продолжил Узор, опуская свою ладонь на руку Кредо, – и о том, как ты жила тогда.

– Страдание, – прошептала Кредо.

– В страданиях, – произнес Узор. – Ребенок должен жить счастливо. Любой ребенок. Тебе такого не досталось.

– Досталось. Ненадолго, – прошептала Шаллан.

– Это правда? – спросил Узор.

– Я любила братьев, и… – Шаллан смахнула незаметно накатившую слезу. – И тогда бывали хорошие моменты. В садах. С ней.

Узор взял Шаллан за руку. Кредо, дернувшись, положила свою ладонь поверх. Оба спрена сжали руки.

– На это место влияют твои мысли, – предупредил Узор. – Ах да, еще твои воспоминания и душа. Душа может вызвать появление разных вещей и без мыслей. Может быть трудно. Будь осторожна. Мы будем держаться поблизости.

Шаллан кивнула.

– Я вас не заслуживаю, – прошептала она. – Ни одного из вас.

Узор обнял ее. Его слишком жесткая мантия казалась странной на ощупь, но Шаллан оценила жест.

Ренарин поднялся с пола:

– Мы нашли отца. Он в видении.

– Хорошо, – сказал Узор. – Даже замечательно! Пойдемте же кого-нибудь поубиваем!