Итак, весьма очевидным видится то, что меж орденами Сияющих, в значительной мере отошедшими от обычной природы в силу разнообразных своих клятв, до́лжно было возникать разногласиям того или иного рода.

Далинару было тепло.

Будто погрузился в ванну с водой. Поначалу показалась горячеватой, но потом тело привыкло и стало идеально. Уютно. Безопасно.

До тех пор, пока глаза были закрыты.

Когда же Далинар совершил ошибку и разлепил веки, он увидел царящий вокруг хаос – выдирающий его из тепла. Далинар вдруг оказался ребенком, со своим дедом. Он нес воду на тренировочную площадку в старой, запыленной части Алеткара.

Вмиг картина сменилась на брачную ночь с Эви, где он проявил себя неподобающе в пьяном угаре.

Затем он стал таким, каким был всего год назад, когда слушал донесение о смерти Элокара. Сын, все равно что родной, навечно ушел в Чертоги.

Культивация сказала, нужно увидеть прошлое, и Далинар путешествовал по нему, но здесь было слишком много версий его самого. Он не мог вобрать все это. И потому закрыл глаза.

И повис, плавая в обволакивающем тепле.

Он смутно помнил, как вместе с Навани открыл в Уритиру перпендикулярность. Что-то… что-то пошло не так. Его отсекло от якоря, затянуло без возможности вернуться домой.

Вот и хорошо. Он всегда был здесь, тут ему и следует оставаться. Что значат тревоги в сравнении с этим прекрасным ощущением покоя? Здесь вообще ничто не имело значения…

Далинар приоткрыл глаза.

Он шел по полю боя, весь в крови, в поисках брата. Тащил за собой за руку мертвого друга, потому что в таком помраченном состоянии не мог бросить тело. За ним тянулся кровавый след, будто нарисованный краской для начертания охранного глифа: длинный мазок, сделанный кистью, некогда бывшей человеком.

Он вновь закрыл глаза. Неужели все те версии его – в самом деле один человек? Или же это картины, нарисованные на холсте лживыми красками? Выстроенные так, чтобы возникало ощущение неразрывной последовательности, но в действительности разрозненные?

Лучше плавать.

Нет. Он снова открыл глаза. Он был юнцом – злился на насмешки хорошо одетых людей из Холинара. Его сжигала ярость оттого, что отец не защищал честь Холинов. Позднее он выяснит, что отец не решался лишний раз бывать на людях: усиливалось старческое слабоумие, которое он скрывал.

Гавилар – благородный Гавилар – стоял неподалеку и наблюдал с отсутствующим видом, сцепив руки за спиной.

Далинар зажмурился. Зачем он постоянно открывает глаза?

«Затем, что без напоминаний я буду плавать тут вечно. Я не ради этого сюда явился. У меня есть цель».

Ему не найти древние тайны по воле случая. Не спасти свой народ, делая то, что легче. И тогда, будто бы борясь с мощнейшим течением, он сунул руку в карман и нашарил спасение.

Камешек.

Тот, что дал ему Шут для привязки к прошлому.

«Покажи! – подумал Далинар, а может, и прокричал. – Отнеси меня туда!»

Тепло сопротивлялось. Зачем бы ему сопротивляться?

«Пожалуйста, – подумал он. – Я должен увидеть».

«Это уничтожит тебя».

В самом ли деле он это услышал? Неужели это говорила… сила Чести?

«Пожалуйста», – повторил Далинар, шевеля губами.

«Это уничтожит нас».

«Пожалуйста!»

Он упал на твердое. Неуверенно проморгавшись, обнаружил, что стоит на коленях в окружении певцов. Одежда на них была примитивная: набедренные повязки, полосы ткани, обернутые вокруг панциря. Их формы не выглядели пугающими: больше брони, чем в трудовой форме, но не так много, как в боевой форме.

– Моаш, ты в порядке? – спросил один из них.

Моаш?! Неужели они видят в нем…

Нет, всего лишь древнее имя, пережившее века. Навани упоминала, что встречала его в ходе исследования Напева Зари. Из-за разрыва Связи с Физической реальностью Далинар не мог вернуться, но, возможно, ему хотя бы удалось попасть в прошлое.

Певцы толпились вокруг. Он оперся на протянутую руку, и ему помогли подняться.

– Простите, – сказал он. – Споткнулся.

Они покивали, и все двинулись дальше, пробираясь по горному ущелью. Как и в прежних видениях, Далинар занял место кого-то исторического и его принимали за ту личность, хотя сам он осознавал себя тем, кем был на самом деле. Также видение компенсировало его недочеты в основополагающих вещах: например, хоть он и не говорил в ритмах певцов, окружающие этого не замечали.

Поддавшись порыву, Далинар попытался призвать свои силы и открыть перпендикулярность домой. Не вышло. К буресвету доступ имелся: он был тут повсюду, пропитывал все вокруг. Но когда Далинар попробовал Связать реальности и хлопнул в ладоши, ничего не произошло. Вроде бы Шут как-то это объяснял… Перпендикулярности не работают в обратную сторону.

Шквал! Он здесь заперт.

Другие певцы оборачивались на Далинара, и он поспешил их нагнать. Если он слишком сильно выйдет из роли, участники видения начнут путаться, и вся картина может рассыпаться. Он постарался не отставать, пока…

Минутку! Сколько прошло времени?

С растущим ужасом Далинар оттянул широкий рукав мундира, под которым поверх рубашки был застегнут кожаный наруч с фабриалями Навани – в том числе с часами и указателем дат.

Шквал побери! Он потерял целый день. Это вызывало беспокойство, но отчасти он испытал облегчение. Судя по тому, что и как говорил Шут… Далинар мог провести здесь недели, месяцы и даже больше и не заметить.

Что ж, эти часы привязаны к часам Шута. Может, из этого выйдет якорь для возвращения домой? Он попытался воспользоваться соединявшей часы нитью, но опять ничего не вышло. То ли Далинару не хватало опыта, то ли силы этой Связи недоставало для возвращения.

– Моаш, не отставай! – крикнула одна певица.

– Прости, – отозвался Далинар, пыхтя на бегу.

Неужели он и правда настолько потерял форму? Впрочем, некоторые формы добавляли певцам выносливости, и, возможно, не стоило сравнивать себя с ними.

Местность вокруг поросла редким лесом и особо мощными камнепочками – с более толстой оболочкой и более короткими лозами, чем привык Далинар. Вместе с певцами он в конце концов взобрался к перевалу и с облегчением увидел по другую сторону плоский проход. Воздух здесь сделался холоднее.

«Нас девять, – подумал Далинар, продвигаясь с другими вперед. – Где же Навани?»

Находится ли она в теле одного из певцов? Прежде, когда ему удавалось привести ее в видение, друг для друга они сохраняли настоящую внешность. Но кто знает, действуют ли здесь те же правила? Раньше видения организовывал Буреотец.

Торопливо шагая по ущелью, Далинар снова взглянул на часы, опасаясь, как бы не потерять случайно еще день. Выяснилось обратное: хотя по ощущениям подъем занял час, а то и больше, по часам прошли считаные секунды. Шквал побери…

Но как ему вернуться домой?

Преодолев вместе с остальными ущелье, он увидел внизу обширную пустошь, покрытую кремом. Плоская коричневая равнина, на которой ничего не росло. Где он очутился? Ему никогда не доводилось видеть ничего подобного на Рошаре. Разве что…

«Если Шут не ошибся, – подумал Далинар, – камень привел меня в момент прибытия на Рошар людей. А значит, эти покрытые коричневым кремом просторы… Шиновар, получается?»

– Почему оно такое? – спросил он вслух.

– Грязевое поле? – уточнила давешняя фемалена. – Это вопрос к малым богам, Моаш, а не ко мне.

– Вон там! – сказал другой певец. – Воры пытаются обогнуть подножие гор.

Проследив указанное направление, Далинар увидел другую группу певцов. Их было всего трое, и они вели краем грязевого поля кучку мелких чуллов.

– Угонщики, – пробормотал он. – Столько беготни ради поимки жалких угонщиков чуллов?!

Преследователи тотчас же двинулись вниз по склону, спускаясь с опасной скоростью, во всяком случае для человека. Далинар опять отстал, и остальные продолжили путь без него. К тому времени, как он, потея и задыхаясь, добрался до подножия горы, они уже вернули своих чуллов. Угонщики убежали.

Чуллы же, похоже, ничего и не заметили. Крупные членистоногие тыкались мордой в землю в поисках съедобных камнепочек. Вероятно, это были молодые особи, поскольку ростом они едва дотягивали до человеческого.

– Моаш, ты в порядке? – спросила все та же фемалена, подбегая к Далинару.

– Сойдет, – ответил он. – Кажется, повредил лодыжку, когда упал.

Он присел на камень, обливаясь потом. Если это видение подобно прежним, то он общается не с настоящими людьми – певцами, – а… с их отголосками. Воссозданными образами. Словно участвует в пьесе, выхваченной из тумана времени. Усевшись, Далинар втянул немного буресвета – чуть-чуть, чтобы не засветиться и не выглядеть странно. Усталость отступила, и он почувствовал себя не таким вымотанным. Да, здесь все состояло из буресвета.

Далинар поднялся и подошел к краю необъятной на вид коричневой равнины. Потыкал в нее носком сапога и обнаружил, что она тверже, чем он думал. Только это был не крем: не то ощущение. Грязь? Как в слове «грязный», синониме «испачканного»? В Шиноваре, говорят, земля необычная.

Фемалена подошла к нему и тоже потрогала грязь ногой. Запела что-то, судя по звучанию выражавшее любопытство.

– Тверже, чем ты думала? – предположил Далинар.

– Да, – ответила она. – Я слышала рассказы о том, как эта штука проглатывала целые команды охотников. Она не должна затвердевать, как крем. Готова поклясться, что по этому можно ходить.

– Может, оно проглотит тебя, если зайдешь подальше, – сказал Далинар.

– Ужасное место. Пойдем. Надо поставить лагерь, подготовиться к буре.

«К буре? – подумал он. – Преисподняя!»

Певцы в состоянии пережить Великую бурю на улице. Люди теоретически тоже: Далинару случалось прогуливаться в бурю, особенно в более молодые и беспечные годы. Однако с добавлением приправы прожитых лет он оглядывался на те дни с недовольством. Такое безрассудство!

Возможно, здесь, в Шиноваре, буря окажется слабее.

Певцы отыскали неподалеку каменную ложбину и устроились там: кормили чуллов и сооружали маленький лагерь.

«Совсем нет металла, – отметил Далинар, наблюдая, как один из них стреноживает чуллов веревками из лоз. – Я и в самом деле в далеком прошлом».

Раз уж вырваться отсюда он не может, надо хотя бы что-то узнать. К сожалению, ему с трудом удавалось сосредоточиться из-за тревоги за Навани. Не плавает ли она где-то в бесконечном хаосе, сталкиваясь с промельками собственного прошлого?

«Навани, – подумал он. – Навани…»

За него что-то зацепилось: узы, коротко вспыхнувшие серебряной цепью. Они дернули его, и он ощутил физическую силу, от которой запнулся. Это она. Тянет его… как он тянул за камень, выданный Шутом. Тот послужил ему якорем. Теперь Далинар стал якорем для нее.

Говорившая с ним прежде фемалена застыла на месте, а следом ее фигура поплыла, будто светоплетение, превратившись в Навани в великолепной красной хаве. Далинар возблагодарил отцов своих и поспешил к ней – поддержал под локоть, когда она покачнулась, как от головокружения. Навани вцепилась в него и огляделась по сторонам.

– У нас получилось? – спросила она. – Мы… в прошлом?

Далинар отвел ее к краю грязи, подальше от остальных.

– Думаю, сработало, Навани. Камень Шута вывел меня сюда, но что-то не так. Я не чувствую никакой привязки к Физической реальности. Часы работают, но показывают, что мы уже потеряли сутки.

Во внезапном приступе паники Далинар взглянул на предплечье, но теперь, когда он находился в видении, время как будто стабилизировалось. Хотя здесь миновал еще час, фабриаль утверждал, что в Физической реальности прошло всего несколько минут.

– Могло быть и хуже, надо полагать, – сказала Навани, оборачиваясь по кругу. – Шиновар?

– Думаю, да. Я появился в этой компании певцов. – Он поднял руку с камнем Шута. – Должно быть, это день прибытия людей. Видимо, мы пришли немного заранее.

Он обернулся к певцам.

– Может, удастся вытрясти из них что-нибудь полезное.

– Может быть, – согласилась Навани, по-прежнему держа его за локоть. – Далинар, я что-то почувствовала, пока плавала. Некую… тягу к тебе, которую я смогла укрепить, но не только. Мне кажется, здесь с нами есть кто-то еще.

Далинар потер подбородок.

– Возможно, то, что унесло нас, прихватило и Шута. Или же это может быть Буреотец: он существует частично в этой реальности. – Он вновь указал в сторону певцов. – Я хочу кое-что попробовать. Почему бы не провести время с пользой?

Навани кивнула и пошла вслед за ним к группе певцов.

Там Далинар упер руки в бедра и вопросил:

– А что вы думаете о Чести, который бог?

Навани рядом подавилась смешком, а когда он оглянулся на нее, прикрыла ладонью рот, пряча улыбку.

– В чем дело? – требовательно спросил он.

– Таков твой хитроумный план по выведыванию информации?

– Я не говорил, что он хитроумный.

Далинар внимательно посмотрел на нее.

– Что, чулл в библиотеке? – уточнил он, используя метафору, которую Навани применяла к нему.

– Чулл в шквальной посудной лавке.

Что ж, внимание певцов его вопрос привлек. Один из них – мален с густой бородой – встал, загудев в ритме, смысл которого трудно было уловить.

– Так что? – подтолкнул его к ответу Далинар.

– Не думал, Моаш, что и до тебя добрались, – сказал певец. – Я устал от этого спора.

Далинар широко ухмыльнулся Навани. Прямота не всегда являлась лучшей стратегией, но почти всегда рабочей.

– Расскажи почему, – вступила Навани. – Я бы хотела услышать это от тебя.

– Честь – наш бог, – сказал бородач, досадливо махнув рукой и сменив ритм. – Меня его подход вполне устраивает.

– Это неправильный подход, – возразила высокая и гибкая фемалена, не отрываясь от работы и не оборачиваясь к малену. – Не Честь дал нам спренов и формы. То были дары Истока Песен, и Он вернется. Однажды.

– Исток Песен… – тихо повторила Навани. – Мой разум переводит слова, но, если напрячься, я могу выцепить часть грамматики. По-моему, речь о разумном существе.

– Адональсий, – наугад произнес Далинар, воспользовавшись именем, которое называл Шут.

– Адональсий, – согласилась фемалена, продолжая работу. – Вернется за нами. А пока у нас есть Ветер, Камни, спрены. Жизнь деревьев и свет дня. Им и следует поклоняться.

Остальные запели, вроде бы выражая несогласие. Когда Далинар попытался продолжить расспросы, никто на них не отреагировал.

– Проблема прямолинейности, – шепнула ему Навани. – Иногда отрезаешь себе дальнейшие возможности.

Он лишь глухо хмыкнул в ответ и прикинул, о чем бы еще спросить, но тут заметил, как потемнело небо, закрытое бегущими вперед тучами. Он совсем позабыл о буре. Однако сообщения о Шиноваре, судя по всему, не обманывали: на них налетела не буревая стена, швыряющая валуны, а всего лишь сильный, но без угрозы для жизни ливень. Он продлился всего минут пятнадцать-двадцать, во время которых землю усеяли похожие на свечи спрены дождя. Когда первоначальный потоп закончился, дождь поредел, сделавшись почти приятным.

Певцы опустились на колени и слаженно запели. Каждый сам выбирал слова, но все использовали единый ритм и мелодию.

«Молитвы», – сообразил Далинар и внезапно ощутил собственную неуместность.

Навани взяла его за руку. И вдруг через вершины гор перевалило нечто: мерцающее искажение, дробившее дождевые капли и пугавшее камнепочки. Оно не имело цвета и не светилось, но Далинар видел, как от него рябит воздух и дрожит дождь. Вниз по склону катилась волна, подобная речному потоку, и за ней вились тысячи спренов ветра.

Далинар инстинктивно заслонил собой Навани, но сила обогнула их, разделившись надвое – так же, как речной поток. Она принесла с собой чувство умиротворения и ветер, растрепавший мокрую одежду. Холод дождя сменился приятным теплом, а капли застучали будто в такт мелодии.

«Мы вас видим, – прозвучал в ушах у Далинара тихий голос, дробящийся, будто хор. – Мужчина из иного времени. Женщина из возрожденной башни».

– Кто… кто вы? – спросила Навани.

«Мы – Ветер, – ответили голоса. – Смотрители этих земель. А вы?»

– Путешественники, – сказал Далинар. – Свидетели.

«Пойдемте взглянем на перемены, – произнес Ветер. – Ах… на прибытие».

– Оно скоро? – спросил Далинар.

«Очень скоро. Очень скоро. – Ветер завихрился вокруг них. – А-а… но вы одни из них. Люди. Значит, вы пришли познакомиться со своими пращурами…»

– Прошу прощения, – сказала Навани, – вы знаете, что это… только видение?

«Мы были всегда, – отозвался Ветер. – Но ничто не может вечно оставаться таким, каким было. Это место – отрезок времени, и мы его видим, проживаем. Мы также видим сейчас и то, какими мы стали. В ваше время мы тихи и безгласны».

– Спрены ветра? Ими вы стали?

«Спрены ветра? – переспросил Ветер. – Нет, они существуют дальше, а мы слабеем из-за прихода новых богов. Мы это видим. Видим. Те двое, кого вы отправили, узокователи. Солдат и убийца. Они там, где сейчас стоите вы, но в ином времени…»

Сзет с Каладином добрались до Шиновара? Приятно знать. Далинар глубоко вдохнул, соображая, не найдется ли способа с ними связаться. Вот только чем они смогут помочь? Сейчас лучше всего двигаться к поставленной цели: увидеть прошлое, узнать правду и с помощью этих знаний добыть силу Чести. Так он сможет вернуть их домой.

– Мне нужно знать, почему сила Чести покинула человечество, – сказал Далинар Ветру. – Мне необходимо получить к ней доступ. Забрать ее.

На это Ветер рассмеялся.

– Вы знаете, как мне убедить ее меня принять? – спросил Далинар.

«Она тебя окружает, но убедить ее нельзя. Сила Чести упряма. А теперь гляди. Пришло время смотреть».

Поток скользнул мимо и унесся к грязевым равнинам. Там, невдалеке, небо прорезал свет, и открылся портал в другой мир.

И мир тот горел.