Мы должны отправляться к Источнику Контроля, скрытому под покровом обломков погибшей луны.

Сзет широким шагом шел по монастырю.

– Это и есть мой путь? – спросил он спрена.

– Верно.

– Мне будет легче сражаться с носителем Чести, используя оба моих потока.

– Верно.

Это не являлось разрешением, поэтому Сзету предстояло пользоваться только сплетениями для полета. Одно, по крайней мере, ему было ясно: стоявшая перед ним женщина обязана рассчитаться с долгом. Если Рит желает драться, он, вне всяких сомнений, ей не откажет.

Пол обратился в жидкость.

«Камнестражница!» – подумал Сзет, мысленно ругнувшись, и сплел себя с верхом, отрываясь от покрытия, готового поглотить его.

Плиты потекли и оплыли, вмиг расплавившись. Панно с изображением Вестника Тальмута смазалось, словно свежая краска.

Сзет взмыл в воздух. У камнестражей два потока, а он никогда прежде не имел дела с таким сочетанием. Во времена его юности этого Клинка в распоряжении шаманов не было. Тем не менее Сзет мог предугадать, как станет сражаться Рит. Она будет управлять текучим камнем, что перекликалось со способностями волеформаторов, и добавит к этому ограниченный уровень владения странными узоковательскими силами. Опасное сочетание, но все они таковы.

Для защиты Сзет решил использовать высоту. Если на этот поединок распространяются те же правила, по которым он сражался в молодости, то покидать помещение запрещено. И Рит не зайдет так далеко, чтобы разрушить монастырь, расплавив стены или потолок.

Пол пошел рябью, словно поверхность озера, потом завибрировал. Вверх выстрелила колонна: столб жидкого камня, на вершине которого стояла шаманка. Это свидетельствовало о поразительном уровне мастерства в обращении с потоком, какого Сзет не встречал ни у одного волеформатора. Она была хороша. И сильна… исключительно сильна.

«Рит должна тратить немыслимое количество буресвета, – подумал он. – Где она столько берет?»

Шаманка на каменном столбе рванула прямиком к Сзету. Он увернулся, и весь пол всколыхнуло волной. Сзет сделал круг под самым сводом, но бежать было некуда. Ему не оставалось ничего другого, как атаковать Рит. Она вознеслась на гребне каменной волны в центре зала. Их клинки зазвенели удар за ударом, и Сзет оказался прижат спиной к стене под потолком. Вокруг Рит вспузырился жидкий камень, окутав ее полностью, и хлынул к Сзету.

Уклоняясь от него, неболом тотчас же сплел себя с землей и устремился вниз, отчего желудок подкатил к горлу. Камень плеснул на стену. Снизившись, Сзет увидел возможность для маневра. Рит собрала основную массу жидкого камня наверху, чтобы сокрушить противника. В результате в нижней части волны остались окна. Сзет стрелой пролетел сквозь одно из них и услышал тихое потрескивание. Камень затвердевал. Сзет хорошо помнил этот звук с тех времен, когда тренировался с волеформаторским Клинком.

Он осторожно приземлился, скользнув по полу, который снова стал твердым, но неровным. Слева из камня образовалась причудливая перекрученная колонна, наклоненная к стене. Рит бесшумно спустилась по ней с осколочным клинком на изготовку, оставляя на камне следы босых ног.

– Она великолепна, – прошептал Сзет.

«Ты лучше, – произнес его спрен. – Давай. Уничтожь ее».

– Это же поединок, – сказал Сзет. – Речь не идет об уничтожении.

«Она убьет тебя, если сможет, мой оруженосец. Вообрази себе медленную смерть в каменной скорлупе, в окружении шепчущих голосов…»

Эта картина причинила холодную острую боль, словно грудь пронзило копье. Сзета охватила дрожь, и внутри его что-то вспыхнуло.

«Держи себя под контролем», – предостерег спрен.

Сзет кивнул, а Рит спрыгнула на искореженный каменный пол. Он ощутил… тепло. Спрен разговаривал с ним больше обычного, и в проявлении его внимания чувствовалось одобрение. Как бывало с отцом.

«Ты достиг важного момента, Сзет, – сказал спрен. – Думай о той каменной гробнице. Используй ее».

Сзет летящим шагом пошел вперед, готовясь к схватке. Он понемногу привыкал к тому, как новый клинок лежит в руке – изогнутый, но сдержанный, не разукрашенный сверх меры. Оружие Рит было прямым.

Клинок Тальмута одновременно и больше, и меньше других Клинков Чести походил на меч. Такой простой.

Сзет описал оружием три широкие дуги, вынудив Рит отступить. Судя по ее стойке и скорости реакции, он был лучшим мечником. Он попытался воспользоваться этим: вывести ее из равновесия, чтобы суметь до нее дотронуться и сплести с верхом, где он получил бы преимущество. К несчастью, пол снова потек под ногами, и Сзету пришлось взлететь.

Верным способом ведения боя с подобным противником было непрестанное движение – отличная тактика в любом сражении. Сзет пролетел насквозь просторную переднюю половину зала, завернул вдоль стены и снизился по дуге.

Пол под ним пошел волнами. Побежала мелкая рябь, колонна оползла и слилась внизу с остальным камнем. Плиты восстановились в точности как было, исчезли все признаки разрушений. Высокое мастерство! И снова Сзета смутило то, какой силой владеет Рит. Обладатели Клинков Чести тратили куда больше буресвета, чем Сияющие: последних клятвы сближали с волей Чести, делая их более прочными сосудами.

Такими темпами Сзету должно быть под силу измотать Рит до полного истощения энергии, однако шаманка не проявляла ни малейших признаков беспокойства. Напротив, она скрылась под поверхностью пола, поскольку могла себе позволить не дышать. Сзет напряженно следил, и вновь в его душе вспыхнула искра страха. Как и было велено, он представил, что его обволакивает камень – и какую панику это вызовет. Он останется наедине с голосами, пока не задохнется.

«Да… – произнес спрен. – Ты готов доказать, на что способен?»

– Это решать не мне, а тебе.

«Великолепный ответ. Ты начинаешь по-настоящему мне нравиться, оруженосец».

Слова спрена прозвучали более… лично, чем когда-либо.

Сзет продолжал кружить по просторному залу в ожидании следующего хода соперницы. Пол задрожал сильнее. Вскоре он изогнулся странным подобием волны: отдельные участки камня вспучились, образуя симметричный узор.

В следующее мгновение вверх ударили тугие струи, стремясь настигнуть Сзета. Они захлестывали потолок и так затвердевали. Он с трудом лавировал среди них, используя сплетения на пределе своего мастерства. С появлением каждой колонны уровень пола немного понижался, пока перед потрясенно замершими в дверном проеме Каладином и Сил не образовался провал футов в двадцать глубиной.

Рит вычерпала камень, словно пруд, создав хитросплетение колонн. К счастью, ее контроль над камнем не простирался так далеко, чтобы позволить ей вздыбить все шипы разом: ей приходилось напрямую направлять пару-тройку колонн, замораживать их, затем браться за следующую партию. Это давало Сзету шанс.

Он принялся рубить колонны на лету, высекая осколочным клинком глыбы, но каждая колонна вскоре восстанавливалась. Потом в ход пошли новые, стремясь достать его. Не попав в цель, они образовывали очередное препятствие. Сзет, обливаясь потом, втянул еще буресвета из мешочка на поясе. Где Рит набралась подобной силы? Ему во время тренировок с волеформаторским клинком удавалось воздействовать на участок камня всего в два-три фута в поперечнике.

– Ты ее видишь? – спросил он спрена.

«Нет. Готовься оказаться в каменном плену».

– Это будет конец.

«Неужели? Ты так легко откажешься от похода?»

– Я…

Он сплетением притянул себя к стене, изменив направление гравитации, и побежал по ней, как по земле. Поднырнул под колоннами и, помогая себе сплетением, перепрыгнул участок камня, потекшего ему наперерез.

– Я буду сражаться, пока не погибну, – прошептал Сзет.

«Нет».

– Я буду сражаться, – переформулировал он с тихим вздохом и, вернувшись к нормальной гравитации, соскользнул на волнистый пол по одной из колонн, скрипя по ней пальцами. – Буду сражаться, пока ты не скажешь действовать иначе.

«Замечательно».

Сзет вонзил меч в камень и сплетением приподнялся в воздух – ровно настолько, чтобы ноги не касались земли. Он понесся дальше по залу, расчерчивая пол на крупные участки. Рит наверняка где-то у поверхности, ей же нужно отслеживать его передвижение.

Он быстро убедился, что такой метод не сработает. Она могла прятаться в любой колонне, и появление каждой новой увеличивало область поиска. К тому же так близко к полу сложнее было уворачиваться от новых столбов.

Оставался единственный надежный способ ее выманить. Пришло время узнать, верно ли наставляет его спрен. Сзет взглянул вверх и увидел, что Каладин наблюдает, подавшись вперед. Закрыв глаза, Сзет приземлился.

Его облепил жидкий камень. Поглотил его. Затвердел, заключая его в плен, и из всего мира остались лишь тени. Сзет очутился в гробнице, созданной идеально по форме его тела. Она удерживала даже каждый его палец на рукояти клинка. Он не мог вдохнуть. Не только потому, что там не было воздуха: негде было раздвинуться ребрам.

Камень. Ледяной. Давит на лицо, удерживает веки закрытыми. Сзет затаил дыхание и услышал пощелкивание и дрожь камня, когда вышла Рит. Зашагала по полу.

«Я вижу ее прямо перед тобой, – сказал спрен. – Она выбралась из укрытия, как ты и надеялся».

Однако разрешения применить Расщепление спрен ему не дал. Голоса зазвучали громче.

Он умрет здесь. В каменном коконе. Буресвет закончится, и он задохнется в жуткой черноте. Смерть не страшила Сзета, но погибнуть вот так… провалить миссию…

Это действительно приводило его в ужас.

«Держись», – велел спрен.

Буресвет подходил к концу. Сзет чувствовал, как он вытекает по капле, а голоса обвиняли его в совершенных убийствах. Он мог коснуться второй силы, прибегнуть к ней и тем самым освободиться в одно мгновение.

«Держись», – повторил спрен.

Обливаясь потом, дрожа, чуть не хныча, он держался.

«Некоторые говорили, – сказал спрен, – что ты недостаточно усерден и недостоин, поскольку избрал своим проводником не закон. Но теперь… теперь я доказал, что они ошибались. Молодец, Сзет».

Это все еще. Не было. Разрешением.

«Можешь использовать второй поток, – позволил спрен. – Сражайся. Как полноправный неболом».

Наконец-то! Сзета наполнила сила, которую он тут же узнал. Камень захватил его в плен, обездвижил, но это же позволяло Сзету к нему прикасаться. Пора жечь.

Он поспешно выдохнул буресвет, вливая в окруживший его камень растущее разрушение. Колонна обратилась в топливо, вспыхнул сам камень. Сзет вырвался наружу, и за ним потянулся шлейф из пепла, будто вторая – да нет, третья – тень, хлопьями осыпаясь с лица. Он с трудом разлепил веки и сделал выпад, нацелив клинок на нечто проворное перед ним. Это Рит подошла рассмотреть поближе творение своих рук.

Шагнув вперед, он воспламенил самый воздух.

Неболом.

Рит разинула рот для крика, и Сзет вогнал клинок прямо туда – насквозь, через затылок и в следующую каменную колонну.

Меч выпал у нее из пальцев.

Она качнулась вперед на его клинок и застряла, наткнувшись нёбом на обух оружия. Сзет приказал кромке стать острой. Тогда тело рухнуло вниз, располосованное, уже не живое.

Крови не было.

Сзет помедлил, хмурясь. Опустился на колени рядом с телом и услышал еле различимые слова, слетевшие с губ, которым полагалось быть мертвыми:

– Твоя семья ждет тебя, паломник.

Он отпрянул. Тело на его глазах расточилось. Обратилось в черный дым, оставив лишь пустую одежду.

* * *

Адолин дал отпор Сплавленному, нарекшему себя Абиди Монархом. Небесный воспользовался перемещением солдат как прикрытием, чтобы подобраться вплотную. Он не взлетел, а с устрашающими булавами набросился на князя. Адолин отшагнул в сторону и атаковал. К несчастью, Небесный ловко отвел клинок, ударив по его плоскости одной булавой. Вторую он сумел впечатать Адолину в висок, отчего в голове загудел колокол.

Шлем треснул, но выдержал. Адолин крякнул, отступив, но в этот момент ему в ноги кинулась пара боевых форм и опрокинула его на землю. Шквал! Он был к такому готов, и все равно они его подловили. Как бы ни наловчились его люди в последнее время управляться со Сплавленными, враги к противостоянию носителям осколков подготовились не хуже.

Адолин выпустил Майю и двинул кулаком, отправив одного из певцов в полет. Перекатился и пинком стряхнул второго. Абиди, обрушив сверху булавы, попал в камень, поскольку Адолин в последний момент сумел юркнуть в сторону.

В следующее мгновение подоспел отряд поддержки, встав кольцом вокруг Адолина. У них наверняка были при себе веревки с крючьями, чтобы при необходимости вытащить его – или хотя бы его броню – из гущи сражения. Как только Адолин поднялся на одно колено, они поняли, что нужды в этом нет, и ввязались в бой с Небесным. Почти самоубийственный поступок, но носителей осколков нужно беречь. Придя в себя, Адолин обратил внимание на одного из своих защитников: незнакомого бородача с длинными белыми тайленскими бровями и белыми усами. Солдат стоял между ним и Сплавленным.

Небесный замахнулся на тайленца, но Адолин с рычанием призвал Майю и метнул ее вспышкой крутящегося металла Абиди в бок. В светсердце он не попал, зато отвлек от солдата Сплавленного, заслужив его испепеляющий взгляд.

Адолин снова призвал Майю – теперь это происходило мгновенно – и поднялся на ноги. Бородатый тайленец ткнул Сплавленного копьем в бок, но тот вырвал оружие и оттолкнул солдата, наступая на Адолина.

– Это ты! – прорычал он по-алетийски с заметным акцентом. – Сынок узокователя.

Адолин выставил перед собой Майю и сказал:

– Я думал, я тебя убил. Видимо, придется повторить.

– Ты меня не победил, – прорычал Сплавленный. – Я доживу до конца всего. Я не отправлюсь на Брейз дожидаться перерождения, упустив славу нынешних завоеваний. Я Абиди Монарх, и этот край мой. Я завоюю этот город.

Шквал побери! Спасибо Сплавленным за привычку настойчиво сообщать обо всех своих титулах и регалиях: Адолину как раз хватило времени принять стойку. Бо́льшая часть отряда поддержки предусмотрительно отошла подальше: теперь, когда Адолин заново призвал клинок, ему требовалось свободное пространство. Он быстро подал условный знак, махнув в сторону левой рукой с двумя выставленными пальцами. Его люди начали перестроение, отходя назад, а Адолин, не спуская глаз со Сплавленного, помог храброму тайленцу подняться на ноги и отправил его к остальным.

Небесный, разумеется, воспользовался этим моментом для атаки, как и рассчитывал Адолин. Они схлестнулись, и выяснилось, что шквальные булавы покрыты алюминием: Адолин попытался разрубить одну из них пополам и не преуспел. Он обменялся со Сплавленным еще парочкой ударов, но противник оказался умелым бойцом. В прошлый раз, в Шейдсмаре, Абиди толком не обратил на Адолина внимания, что и позволило князю довольно легко его достать.

Абиди не поднимался в воздух, а красное свечение в его глазах пульсировало и мигало. Возможно, в Шейдсмаре Адолин зацепил светсердце, и теперь оно не удерживало достаточно пустосвета для сплетений.

К сожалению, Сплавленный владел мастерством поединщика и без полетов. После краткой схватки Адолин осознал, что ему не нужно ничего доказывать, добиваясь победы над этим существом.

Он отступил и подал сигнал своей команде. Вместе они начали выход из боя.

– Бежишь от меня? – окликнул его Абиди. – Отказываешь мне в чести сражения?!

– Может, в другой раз, – ответил Адолин, отбегая трусцой спиной вперед.

Абиди дернулся было, будто намереваясь броситься в погоню. Однако, окинув взглядом оставленный Адолином ряд бездвижных тел, сообразил, что лезть напролом без собственной группы поддержки – значит нарваться на верную смерть.

Круто развернувшись, Абиди зашагал прочь сквозь нестройные шеренги певцов. Выходит, этот Сплавленный не принадлежит к числу совершенно сумасшедших. Прискорбно, но Адолину еще предстояло выиграть сражение. Он повернулся лицом к широкому кольцу людской армии, которая занимала теперь позицию примерно на полпути от центра платформы к краю. Впереди копейщики с большими щитами, за ними пикинеры, способные наносить удары из-за спин первой шеренги.

Большое кольцо оставляло много места в центре певцам, где они могли собирать войска. Адолин понимал, что смотреть на это защитникам будет невыносимо. Тем не менее он порадовался, что азирцы быстро сориентировались и встали в тот же строй.

Он проскользнул сквозь шеренги солдат и отыскал взглядом восседавшего на лошади Кушкама. Азирец смотрел в потолок и на подвешенные высоко вверху мешки с маслом. Адолин тут же понял, о чем он размышляет: в центре поля теперь собралось много певцов. Почему бы не отступить и не обрушить огонь, перебив сразу тысячи врагов?

Это стоило бы им города. Адолин помотал головой и воздел руки в умоляющем жесте. Кушкам заметил его. Минута прошла в тревожном ожидании. Потом командующий поднял украшенное лентами копье и направил его вперед. Это выглядело как приказ держать позиции и не отступать.

Адолин расслабился, наблюдая за завершением следующего этапа. Певцы построились и пошли в наступление, но в умении держать строй им было не тягаться с людьми. По отдельности каждый певец – даже в боевой форме – превосходил человека по силе, однако они полагались на разгон, устрашение и натиск.

Новое наступление оказалось хуже первого. Стоило певцам подойти ближе, как на них посыпались стрелы. Азирцам представилась возможность использовать открытое поле по назначению. Певцы пробовали закрываться щитами, но стрелы достигали цели, и линии атакующих ломались. В рядах азирцев Адолин различил характерные щелчки взводимых арбалетов. На перезарядку и подготовку тяжелых тайленских устройств уходило немало времени, но их мощь, шквал побери, впечатляла. На глазах Адолина болт с легкостью пробил грудную пластину певца, вдребезги разнеся панцирь. Арбалетчики, стрелявшие из рядов азирской пехоты, могли выцеливать Царственных, а при приближении врага перемещаться назад.

Линии людей выстояли и в этой стычке, и в следующей. Адолину почти не приходилось подскакивать и бросаться со своим доспехом на помощь. Полчаса спустя все стихло. О победе над певцами речи и близко не шло, но они, очевидно, надеялись быстро одержать верх в первом столкновении. Кольцо защитников двинулось вперед, сжимаясь, и где-то вдалеке Абиди скомандовал отступление. Его войска сгрудились у контрольного здания, а затем, как ни удивительно, группами вернулись в Шейдсмар.

«Они уходят?» – спросила Майя.

«Уверен, не навсегда, – подумал Адолин. – Но в Шейдсмаре они защищены от наших лучников и любых нападений. Вероятно, понимают, что им нужно доработать план наступления».

Прищурившись, Адолин высмотрел Абиди Монарха, гневно взиравшего в его сторону.

«Он опасен, – заметила Майя. – Я знаю его с прежних времен. Один из лучших поединщиков и зачастую их вождь».

«Он не летает, – мысленно ответил ей Адолин. – Неужели из-за нанесенного мной в Шейдсмаре удара?»

«Так иногда бывает. Трещина может помешать певцам применять силы. Обычно они умирают и перерождаются. Но…»

«Если он умрет, он рискует пропустить весь остаток битвы», – сообразил Адолин.

До состязания Далинара ожидалась всего одна Буря бурь, и не всякий Сплавленный был в состоянии найти себе вместилище каждую бурю.

«Хуже того, – добавила Майя, – ему придется передать командование другому Сплавленному, которому и достанется вся слава завоевания города».

Адолин шел мимо спренов боли. Он охранял азирские отряды, занятые поиском раненых среди павших. Враг не воспользовался этой возможностью и не ринулся в новую атаку. Сейчас стычку можно было счесть выигранной.

Чутье подсказывало Адолину, что теперь, поняв, что быстро город захватить не удастся, враг будет зализывать раны и строить стратегии. Князь отдал своим людям приказ выходить наружу, предоставив дежурить в куполе азирцам. Перед тем как самому покинуть купол, он выразительно вскинул кулак в знак благодарности далеким лучникам. Мэй наверняка смотрит в подзорную трубу.

«Хорошо управились», – похвалила Майя.

«Спасибо, – мысленно откликнулся Адолин. – Однако меня ждут дела: нельзя допустить, чтобы азирцы почувствовали себя униженными».

Ему нужно, чтобы эта армия была единой и действовала слаженно. Он торопливо направился запускать следующий этап плана.