Откровенно говоря, я полагаю, что дующие из будущего ветры указывают на то, что предстоящее противостояние Чести и Вражды станет заключительным.

Как же здорово, шквал побери, снова надеть доспех!

На протяжении всего путешествия по Шейдсмару Адолин скучал по осколочной броне. Он был вынужден без доспеха вступить в необычайно трудный бой, после которого остался шрам, несмотря на заботу целителя-Сияющего. Судя по всему, Адолин слишком много переживал о шраме, отчего тот закрепился навсегда. Силы Сияющих – странная штука.

«Вообще-то, – подумала Майя, – это люди странные».

Адолин улыбнулся. Она объяснила ему, как ограждать свои мысли, но он не видел причин скрывать их, а, напротив, испытывал легкое волнение. Он знал, что даже узы Сияющих не всегда позволяют читать мысли друг друга. Было приятно уметь что-то недоступное им.

Он стоял на мостовой перед огромным куполом, слушая доклад Мэй Аладар, пока на нем один за другим защелкивались фрагменты осколочного доспеха. Сабатоны, поножи, набедренники, кулет и набрюшник, юбка…

– Думаю, нам нужен лазарет поближе, – говорила Мэй. – Я предложила воспользоваться вон теми зданиями вдоль восточного края площади. – Она поджала губы. – У нас будет один целитель со способностью к Восстановлению.

Адолин удивленно взглянул на нее, пока бронники прилаживали нагрудник:

– Я полагал, никого из гранетанцоров отрядить не смогли.

Мэй подступила ближе и прошептала:

– Моя ученица Рахель – начинающая Сияющая. Она не горит желанием об этом распространяться, потому что она не из гранетанцоров, а из вторых.

– Из правдоглядов, – подсказал он.

– Да. Она прилежно ходила учиться к Сияющей Прецилии, так что лечить умеет. Девчонка никогда в жизни не притрагивалась к оружию. Перспектива участвовать в бою приводит ее в ужас, но она готова помогать в госпитале.

Адолин кивнул:

– Передайте ей мою искреннюю благодарность.

Один-единственный Сияющий – потрясающий ресурс. Рахель сможет стабилизировать тяжело раненных солдат, предоставив остальное хирургам, и тем спасет множество жизней.

– Я засвидетельствую ей ваше почтение, – заверила Мэй. – Светлости Навани очень хотелось отправить с вами гранетанцора, и я предложила такой вариант. Рахель обладает нужными навыками, а здесь получит опыт на настоящем поле боя. Так или иначе, есть и другая причина использовать в качестве госпиталя первую линию зданий к востоку.

– Какая же?

– Под ними оборудован бункер. Раньше этот подвал использовали контрабандисты. Мне сообщили, что он станет убежищем на крайний случай: при необходимости спрятать императора. Если там будет располагаться госпиталь, это поможет скрыть истинную причину, по которой он побежит именно туда.

Адолин снова кивнул, сделав в уме пометку выяснить, как попасть в бункер. Мало ли, придется прятать там письмоводительниц, если купол падет.

Размышляя об этом, он заметил приближение группы примечательных личностей. Друзей прежних лет.

С улыбкой до ушей Адолин вырвался из рук бронников, прилаживавших его наплечники, и ринулся навстречу новоприбывшим.

Он с крайней осторожностью похлопал их по плечам:

– Геренор, Исалор, Каппак! Шквал, как же я рад вас видеть! Спасибо!

Каппак, чьи короткие волосы имели обыкновение стоять дыбом, рассмеялся:

– Адолин, ты что, думал, я вернусь на Расколотые равнины? Да мы там пять лет проторчали! Надоело.

– Лучше отправиться туда, где Холин, – подмигнул Геренор. – Там самое веселье.

– Будем надеяться, веселья не окажется чересчур много, – ответил Адолин. – Спасибо, что вызвались добровольцами. Я хочу поручить каждому из вас командование батальоном. Следите за сообщениями, а указаниями Колота руководствуйтесь, как моими. Но если почувствуете, что надо выступать, выдвигайтесь. Я вам доверяю.

Вместо положенного воинского приветствия он получил хлопки по спине. Троица разошлась, каждый принял командование подразделением более чем из шестисот человек.

Адолин побежал обратно, высекая металлическими башмаками искры из мостовой.

– Прошу прощения, Геб, – извинился он перед главой бронников.

– Ой, да мы знаем, что вас, Адолин, никак не удержишь, – со смешком ответил темноглазый. – Постарайтесь только не ринуться в бой без латных перчаток!

Колот улыбнулся, наблюдая, как наплечники Адолина наконец заняли свое место.

– Что такое? – спросил князь.

– Просто вспоминаю, каково служить вместе с вами, светлорд.

Мэй, с записными книгами под мышкой, не удержалась от комментария:

– Воинская дисциплина – это просто что-то с чем-то, когда за дело берется Адолин Холин.

– Вам же нравится, – отозвался он и сунул руку в латную перчатку.

Сжав кулак, расплылся до ушей. До чего же хорошее ощущение, шквал побери!

– Мне? – переспросила Мэй.

– Есть на что жаловаться.

– Я не жалуюсь, – парировала она, – я доношу до вашего сведения принципы эффективного управления и организации командного состава. – Она выдержала паузу и добавила: – Вы же осознаёте, что ваши методы не должны работать?

– Какая именно часть моих методов? – уточнил он, опуская левую руку в перчатку.

– Все – от офицеров до копейщиков – зовут вас по имени. Вы запанибрата с людьми любого звания, вплоть до того, что выпиваете на досуге с бронниками.

– Геб знает лучшие места! – провозгласил Адолин.

– Таков мой дар, – заважничал Геб.

– Так не должно работать, – повторила Мэй.

– Но работает же.

Адолин взял шлем у Даля – помогавшего бронникам сына Геба – и кивнул в знак благодарности. Сунув шлем под мышку, обернулся к Мэй:

– Люди знают, что офицер из меня посредственный. Но еще они знают, что я шквально хороший боец. Одно уравновешивает другое. Вам бы следовало достать лук.

– Что, в самом деле? – встрепенулась Мэй.

– Если, конечно, это не нарушает принципы эффективного управления и организации командного состава. Колот, нам, полагаю, недостает хороших лучников?

– Боюсь, что так, – подтвердил тот. – Есть немного среди добровольцев и парочка моих бывших сослуживцев, но в основном тут тяжелые пехотинцы. Бронированные, как кирпичи, обученные ведению боя в городе или поддержке осколочника.

– Соберите двадцать лучших стрелков и отдайте их под командование Мэй.

– Под командование? – шепотом переспросила она.

– Если не возражаете, – сказал Адолин. – Ваш отец назначил вас наследницей, а если станете великой княгиней, вам понадобится опыт ведения боя на поле. Давайте воспользуемся возможностью. Разумеется, нужна подходящая одежда для битвы.

Мэй бросила записную книгу старшей ученице и умчалась вихрем.

Адолин широко ухмыльнулся и жестом подозвал Колота.

– Я видел в наших рядах Бимлина Дорсета. Если здесь Бим, то наверняка и Талиг тоже. Они сработанная пара и хорошо управляются с луком. Еще оба служили в гвардии Ясны, а у Бима сестра – Сияющая. Им не впервой получать приказы от женщины, так что назначьте Бима помощником Мэй, а Талига – старшим сержантом. Поставьте их на внутреннем балконе вместе с азирскими лучниками: когда они мне потребуются, я подам сигнал.

– Будет сделано, – заверил Колот.

– Отлично, спасибо.

Адолин обернулся к старшей ученице Мэй. В ее волосах мелькали светло-каштановые кудри, выдавая наличие иноземной крови.

– Камина?

Она кивнула, удивившись, что он запомнил ее имя.

– Прежде доводилось бывать адъютантом?

– Нет, светлорд.

– Разберетесь. Повышение в звании в боевой обстановке.

– Я… светлорд, вы уверены?

– Если вас учила Мэй, то, Камина, вы справитесь великолепно.

Она расцвела от таких слов.

Адолин указал на купол:

– Сможете определить, выдержит ли балкон для стрелков вес осколочника?

– Думаю, ответ найти удастся! – пообещала Камина. – Гитора учится на инженера. Я отправлю ее.

– Замечательно, – одобрил Адолин. – Пока она занимается этим вопросом, запишите приказы Колоту и командирам батальонов.

Он дал ей минутку поручить дело Гиторе. Вернувшись, она торопливо села на землю и приготовилась записывать, положив книгу на колени.

– Мы дадим азирцам действовать, как они считают нужным, – сказал Адолин, обводя взглядом ряды солдат в начищенных доспехах. – Передайте командирам батальонов и рот, что я весьма настойчиво прошу их не подрывать авторитет азирского начальства, но в то же время скажите, чтобы были начеку. Я хочу, чтобы тут, снаружи, стояли по три роты от каждого батальона, готовые выдвинуться в любую минуту и образовать классический пикинерский строй с копьями и щитами в первом ряду. Пока всего в две шеренги. Разместите их на равном расстоянии по периметру, и пусть ждут моей команды, чтобы ворваться внутрь и выстроиться. Храбрец остается с конюхами, но обеспечьте мне отряд поддержки осколочника третьего типа с указанием прикрывать мне спину, если я вступлю в бой. Как обычно, в случае моей гибели первоочередная задача – вызволить доспех и клинок. Есть?

– Есть, светлорд!

– Хорошо. Пора за работу. Певцы явятся с минуты на минуту.

«Они здесь, – сказала Майя, и ее голос прозвучал почти без натуги. – Я слежу за ними на другой стороне. Спрены Клятвенных врат уже полностью испорчены и служат им».

Хм! Она способна видеть сразу обе реальности? Это может пригодиться.

«Может, – согласилась она. – Осознанность – это здорово, Адолин. Я чувствую себя все лучше и лучше. И вот что скажу: наблюдать, как ты занимаешься делом, – одно удовольствие. Так знакомо по ощущениям!»

– Делом, – пробормотал он, натягивая шлем. – За дело я еще и не брался.

«Врешь. Ты уже проработал самые важные моменты».

Пожалуй, она была права. Адолин глубоко вдохнул, приноравливаясь к шлему. Внутри оказалось менее душно, чем запомнилось, а броня в целом наполняла энергией. Каждое движение ускорено, хватка подобна тискам, а внешний вид напоминает крепость.

– Соскучился по мне? – шепнул Адолин доспеху.

«Вообще-то, да, – откликнулась Майя. – Они терпеть не могут ожидания».

Князь улыбнулся:

– Майя, если нетрудно, сообщай мне обо всех передвижениях противника, которые увидишь.

«Адолин, их тут… много. Я знаю про донесения… но выглядит это устрашающе».

– Ты как-то можешь сосчитать Сплавленных и Царственных? Разведчикам не удалось ничего определить наверняка.

«Попробую».

Когда в узы вступали спрены вроде Сил или Узора, их полностью вытягивало в Физическую реальность. Майя отличалась от них, отличались и их узы. И это давало свои преимущества. Впрочем, Адолин забеспокоился, что, возможно, просто ищет способ потешить самолюбие. Он понимал и многократно признал, что ныне наступила эпоха Сияющих.

Носитель осколков больше не являлся королем поля битвы. Молодой светлоглазый, способный одолеть в поединке почти кого угодно, был уже далеко не так ценен, как прежде, – в сравнении с теми, кто умел в прямом смысле слова летать или гнуть камень по собственной воле. Меньше чем за два года Адолин Холин потерял преимущество.

Тем не менее за Сиянием он не гнался. И не только потому, что его отец и тетушка рассчитывали, что он станет Сияющим, – или, во всяком случае, так он говорил себе. Он ведь не настолько мелочен.

«Шквал! – подумал Адолин, направляясь со своей скромной свитой из письмоводительниц и телохранителей к ступеням, ведущим вверх по наружной стороне купола. Возле них он остановился и выждал с минуту. – Шквал, я всего лишь хочу выбирать сам. В кои-то веки без указаний, имени или решений отца. Неужели это так плохо?»

«Ты там в порядке?» – шепнула Майя.

«Все хорошо. – Он снова глубоко вдохнул через вентиляционные прорези шлема. – Все хорошо. Я в состоянии справиться здесь без него. По-своему».

«М-да, не нравится мне такой ход мысли, – сказала Майя. – Парень, у тебя проблемы. Ты послушай-ка другого, у кого они тоже есть. Нуждаться в помощи – нормально. Мне, например, требовалась твоя помощь. Может, до сих пор требуется».

По ступеням торопливо сбежала Гитора – юная письмоводительница, которая училась на инженера. Одета она была как для боя: не в хаву, а в цветную тунику с разрезами по бокам поверх шелковых штанов.

– Балкон вас выдержит, светлорд, – сообщила она с поклоном.

– Замечательно, – сказал Адолин. – Вы и правда знаете толк в инженерии.

– Э-э… – протянула девочка – лет пятнадцати, наверное, – и неловко переступила с ноги на ногу. – Вообще говоря, азирский осколочник уже топает там наверху, так что это не столько инженерия, сколько простое наблюдение. Но я все-таки проверила, что балкон выдержит вас обоих, и азирцы со мной согласились.

Адолин широко улыбнулся и махнул сопровождающим, чтобы поднимались следом за ним по деревянным ступеням. Дверь наверху вела на внутренний балкон, опоясывающий купол широким кольцом. Прорези в потолке пропускали солнечные лучи, не подсвечивая при этом лучников. Здесь же собрались офицеры, обозревая сумрачное плоское каменное плато внизу. Единственным элементом ландшафта было маленькое контрольное здание в центре, куда могло вместиться человек тридцать.

«Значит, так, – сказала Майя, – я насчитала где-то сотню буревых форм, они выдвигаются на позицию. И примерно столько же свирепых форм. Возможно, это все их Царственные».

В войсках людей не было ничего подобного. Царственные представляли меньшую опасность, чем Сплавленные, но являлись грозным врагом из-за обладания формами силы. Буревые формы, к примеру, могли метать молнии вроде той, что убила дорогого друга Адолина на Расколотых равнинах. Эту утрату Адолин ощущал всякий раз, когда садился в седло.

«Небесные пока там? – спросил он Майю. – Или улетели, когда прибыла армия?»

«Все еще на месте, – ответила она. – Сплавленные подчинили себе окрестные бусины и превратили их в твердую поверхность. Пустосвета у них полно. Я плаваю в бусинах в стороне и веду наблюдение. Они вроде как… ломают корабли…»

«Возможно, собираются соорудить из них щиты, – предположил Адолин. – При обычной осаде ломали бы на дерево постройки в окрестных поселениях».

Он подошел к балюстраде, снял шлем и сунул под мышку. Камина протянула ему подзорную трубу, и он рассмотрел, что делают солдаты Кушкама. Азирские бойцы поступили именно так, как изначально предлагали Колот и Майя: окружили плотным строем центральное здание. Тысяча человек, хотя в наименьшем внутреннем круге стояло всего около тридцати, включая арбалетчиков, готовых стрелять при первом же появлении противника. Рядом с ними красными вымпелами на ветру развевались спрены предвкушения.

Дверные проемы в контрольное здание наскоро перекрыли снизу досками и теперь носили туда воду. Загородки протекали, но ведер с водой хватало, чтобы заполнить небольшое помещение. Поблизости стоял душезаклинатель в невероятно разукрашенном наряде и маске, скрывающей его недуг. Он был готов превратить воду в бронзу, создав препятствие на пути врагов.

Адолин быстро пересказал письмоводительницам то, что выяснила Майя о численности Царственных, и девочка-посыльная передала эти сведения офицерам Кушкама. Князь искренне надеялся, что он ошибается, а Кушкам и его войска выстоят. Скоро станет ясно, но пока приходилось ждать.

Этого он терпеть не мог.

Отец говорил о возбуждении перед боем, о предвкушении. Адолин это понимал. На Расколотых равнинах он много раз испытал то же самое. Но не так давно для него все изменилось. Может, поводом стал год непрерывной войны, может, заточение Азарта. Адолин готов был поклясться, что началось это раньше: очевидно, еще тогда, когда их с отцом предал Садеас и оставил умирать в одиночестве.

С того дня Адолин проникся ненавистью к битвам. Ему нравилось демонстрировать мастерство, нравилось носить осколочный доспех, но от бойни его начинало мутить. Это… это было глупо, но ему казалось, что поле боя выставляет на посмешище его талант поединщика. Он тренировался орудовать мечом, чтобы сделать лучше свою жизнь и испытать себя в противостоянии с другими. Не ради того, чтобы убивать.

К счастью для войск, это чувство никак не сказывалось на его эффективности. Он проливал и будет проливать реки крови, так что не ему возвышаться на коне и в белом плаще. Хотелось верить, что его единственный конь в данный момент с довольным видом отъедается зерном, а не донимает конюхов.

«Адолин, что-то происходит», – сказала Майя.

«Первая волна?» – спросил он.

«Вроде того. Смотри».

Вокруг контрольного здания маленьким кольцом полыхнул свет. Душезаклятая бронза скрылась в другой реальности, как и предполагал Адолин, а там ее смогут отпихнуть в сторону. Из здания вырвались спрены и воспарили в воздухе на лентах красного света. По рядам взволнованных азирских стрелков побежали нервные шепотки. Но Адолин понял, что происходит, из опыта других сражений.

– Так используют спренов пустоты для разведки, – сказал он. – Камина, отправьте сообщение главнокомандующему. Враг будет знать в точности, какая здесь местность и где именно расположены наши силы. Скажите, что я советую азирцам отойти подальше и образовать кольцо пошире, с большим количеством войск.

– Слушаю, светлорд! – откликнулась она, устраиваясь с даль-пером, чтобы послать сообщение в азирский центр письмоводителей, а также отправить девушку-гонца.

Всего пару минут спустя отдельные спрены пустоты вернулись в контрольное здание, и оно снова полыхнуло: умчались на доклад. Армия противника в тот же миг не нагрянула, но и душезаклятая бронза не появилась. Враг убрал ее даже быстрее, чем ожидал Адолин.

Следующий этап занял время. Время, за которое прибыла Мэй в мундире и со взводом собранных по запросу Адолина лучников. Время, за которое сам Адолин успел мысленно подготовиться к тому, чтобы снова превратиться в убийцу. Время, за которое он заметил, что Кушкам проигнорировал его предложение и оставил войска в плотном кольце вокруг контрольного здания.

Спрены пустоты так и висели в воздухе тут и там. Быть может, однажды антисвет тетушки Навани предоставит рабочий способ борьбы с вражескими спренами, но пока Адолин выкинул их из головы. Если разрубить такого пополам осколочным клинком, он провалится в Шейдсмар, чтобы оправиться. Но тут их болтались десятки, так что это ни на что не повлияет.

Адолин ждал. Потел. Чувствовал странное слабое движение охлаждающего воздуха под доспехом.

А потом это случилось.

Третья вспышка вокруг контрольного здания.

Началось.