А потому думай, мой дорогой читатель. Когда солдат отступает из боя, который не выиграть. Когда женщина покидает дом, в котором не видела ничего, кроме насилия. Когда семья обретает надежду, оставив позади поля, гибнущие в излишне дождливый сезон.

Шаллан привела с собой ветробегунов из ударной команды, поэтому они с Ренарином и Рлайном быстро добрались до Клятвенных врат. Оттуда она отправила одного ветробегуна на поиски Далинара и Навани, чтобы все им объяснить. Ее беспокоило, что сообщение по даль-перу не было получено.

С помощью Клятвенных врат она переместила группу в Шейдсмар. Мрейз с Иятиль не сидели без дела, и потому не следовало расслабляться.

Оказавшись на другой стороне, где рядом тут же возникли Кредо и Узор в полный рост, Шаллан впервые увидела, как выглядит башня после пробуждения.

Она была великолепна.

Прежде башня проявлялась в виде мерцающего света. Теперь же он уплотнился, будто ложная заря сменилась настоящим восходом солнца. Из густого света и образовалась башня. Она была близнецом той, что стояла в Физической реальности, только словно сотворена из сверкающего стекла. Заряженная сфера размером с гору.

Свет не слепил, но при попытке охватить взглядом строение целиком у Шаллан заслезились глаза. Сияние башни дробилось на тысячу цветов – мечта художника, изобилие лучезарных тонов. Она переливалась, каждое мгновение меняя оттенок, как будто ее настолько переполняли жизнь и радость, что она не могла удержаться в границах простых цветов.

У Шаллан захватило дух. Столь притягательное зрелище завладело не только ее вниманием, но также душой и разумом. Она жаждала хоть раз в жизни сотворить нечто настолько прекрасное. Вот вершина мастерства живописца! Вот высота, на которую может подняться творчество! Вот то, что можно… можно…

«Мне перехватить управление?» – спросила Сияющая.

«Пожалуйста!» – отозвалась Шаллан со слезами на глазах.

Сияющая глубоко вздохнула, оценила красоту башни и двинулась дальше. Здесь их ждали ветробегуны Исасик и Бретех со своими спренами и оруженосцами. Они болтали с шейдсмарской стражей, выставленной на всякий случай. Основная часть ударного отряда осталась караулить пленников, однако этих ветробегунов Шаллан отправила вперед высматривать Мрейза с Иятиль, пока сама искала Ренарина. Судя по позам Исасика и Бретеха, из разговора с троицей стражников узнать им ничего не удалось. Сияющая огляделась по сторонам в надежде заметить какой-нибудь признак присутствия духокровников.

Здесь, возле башни, десять Клятвенных врат проявлялись в виде исполинских колонн, над которыми возвышались пары величавых спренов чернил. Вокруг каждой колонны спиралью шел пандус, уводя далеко вниз в бусины. С возвращением Сородича возникли световые галереи. Они соединили колонны между собой, а также с башней, стоявшей теперь на собственной большой искристой платформе.

Не заметив ничего подозрительного, Сияющая поспешила к ветробегунам на галерею.

– Светлость, – поприветствовал ее Исасик.

Это был не картограф, а другой Исасик: невысокий мужчина с вспыльчивым нравом. И он, и Бретех в прошлом служили мостовиками Тринадцатого моста, а впоследствии стали оруженосцами Тефта. Вероятно, поэтому оба повязали на руку красный охранный глиф: это было связано с неким соглашением по поводу Моаша и мести.

Сияющая ценила их отношение к павшему товарищу. С течением времени солдаты Уритиру отошли от ношения холинского синего, заменив его мундирами нового королевства. Судя по всему, в конце концов остановились на белой форме с золотой отделкой. Такое сочетание хорошо выделялось и при этом не ассоциировалось ни с одним из алетийских или веденских княжеств.

– Мы прочесали окрестности и не обнаружили никаких признаков беглецов, – сообщил Бретех, паря невысоко над полом. – Стражники их тоже не видели.

– Да, мы тут весь день стоим, – сказал один из них, пытаясь скрыть легкий бавский акцент. – До прибытия ветробегунов никто сюда не перемещался.

Сияющая в задумчивости скрестила руки на груди. У ее ног подпрыгивала кучка бусин. «Другая Шаллан!» – говорили они. Ветробегунов это, похоже, забавляло.

Неужели она ошиблась? Неужели Мрейз с Иятиль сбегут, а не продолжат действовать по плану?

– Они вошли в Шейдсмар на Расколотых равнинах, в тысячах миль отсюда, – сказала она. – Чтобы попасть в Уритиру, им бы понадобились Клятвенные врата.

Станут ли Мрейз с Иятиль выжидать, прежде чем заявиться? Не прыгнут ли сюда в момент открытия Далинаром портала? Совершат рывок?

К Сияющей присоединились Ренарин и Рлайн, справившись с потрясением от вида башни.

– Ты не могла бы подробнее объяснить, что происходит? – попросил Ренарин. – Я все еще в замешательстве.

– Прости, – сказала она. – Шаллан порой не слишком продуктивно обращается со словами. Существует тайная организация под названием Духокровники, которая стремится взять под контроль баланс сил на Рошаре.

– Опять? – удивился Рлайн. – Разве ты не покончила с ними перед самым вторжением?

– То были Сыны Чести, – подсказал Ренарин. – Бывшие соратники Амарама. Знаешь, я иногда задумываюсь, не напрашиваемся ли мы на такого рода казусы. Мы создаем эту внешнюю алетийскую благопристойность, заверяя в своей прямоте и честности. Никто не может высказать то, что думает на самом деле, потому что это будет «не по-алетийски». А дальше принимаемся плести интриги, и наша честность превращается в обман…

– Примерно так и началось у вас образование королевства, – согласилась Сияющая. – Далинар, Гавилар, Навани, Садеас, Йалай… Им досаждало то, что их считали неудачниками из захолустья, и они задумали основать империю. К несчастью для нас, духокровников поддерживают некие весьма могущественные персоны из другого мира.

– Ты имеешь в виду Сплавленных? – уточнил Рлайн.

– Из более отдаленного мира, – ответила Сияющая. – Они завербовали Шаллан, когда она еще толком не освоилась со своими способностями. Она делала вид, что состоит в их рядах, надеясь выведать побольше. Недавно ситуация обострилась, и она осознала, что должна помешать им в достижении целей.

– Да, и правда великая тайна, шквал побери! – сказал Рлайн с очень выраженным ритмом, суть которого Сияющая не смогла определить.

Ренарин же просто посмотрел ей в глаза и кивнул.

Преисподняя! Он понимал. Теперь она чувствовала бесконечную вину за то, что поначалу считала его странным.

– Они проявили живейший интерес к Претворенным, – продолжила Сияющая. – Свели знакомство со Сья-анат и… Ренарин, я думаю, она дала им спренов для уз. Как тебе и Рлайну.

К слову… а где их спрены? Разве они не должны были появиться вместе с Узором, Кредо и доспехом?

– Она… подыгрывает обеим сторонам, – признал Ренарин. – Она сама мне об этом говорила.

– Ее спрен меня принял, – сказал Рлайн, – когда ни один спрен чести не захотел.

– Это несправедливо, – заметила спрен чести Бретеха, уперев руки в бока и светясь голубым. – Не одобрили и многих людей, Рлайн. Тут дело личного выбора.

– И тем не менее, – заметил слушатель, – теперь уже у всех из Четвертого моста есть спрен чести. У каждого, кроме меня. Любопытно, как выбор становится личным, когда к нему возникают вопросы, в то время как он явно подчинен определенной закономерности.

– Сья-анат нельзя доверять, – произнесла Сияющая, снова привлекая всеобщее внимание к теме, – но вместе с тем она нам не враг. Она сказала, что у ее спренов есть сродство с Духовной реальностью. Думаю, духокровники намереваются использовать своих спренов в ориентировании. Я пришла к выводу, что мои шансы понять, как они собираются это делать или даже что именно они замышляют, намного выше с вашей помощью.

– Духовная реальность, – повторил Ренарин. – А там, как ты сказала…

– Кое-что спрятано, – закончила за него Сияющая, не желая говорить слишком много при стражниках. Эту часть Шаллан уже изложила.

Ренарин кивнул.

– Итак… ваши спрены, – продолжила Сияющая. – Есть ли у них какие-либо соображения? Я убеждена, что духокровники появятся здесь непосредственно в момент открытия Далинаром портала. Беглецы могут совершить рывок.

– Было бы неплохо знать, где откроется этот портал, – заметил Ренарин и, прищурившись, указал на башню.

У Сияющей возникло престранное впечатление, будто его руку очертило мягкое красноватое свечение, совершавшее параллельные действия. Этот свет – вероятно, спрен Ренарина – двигался за мгновение до него самого. Как послеобраз, только наоборот.

– Вон там, – кивнул Ренарин. – Видите их?

– Я вижу, – откликнулся Рлайн, указывая туда же, и при движении его тела тоже возник предшествующий образ. – Они в башне. Оба узокователя. Их души светятся очень ярко.

– Вокруг тетушки Навани крутятся спрены, так же как ветер дует в ущелье, подчиняясь его изгибам, – сказал Ренарин. – Они спускаются на лифте.

– Значит, идем к ним, – решила Сияющая. – Именно там нужно будет оказаться Мрейзу с его группой, когда откроется портал.

* * *

Когда Навани наконец спустилась с группой сподвижников на лифте и повела их по переходам Уритиру в поисках места для эксперимента, на улице уже смеркалось. Шквал! Неужели второй день пролетел так быстро? Она не чувствовала усталости, благодарение Сородичу, однако заметила признаки утомления у Далинара. В том, как он сцеплял руки за спиной, заставляя себя держать осанку.

Их небольшая команда приехала на первый этаж, наблюдая, как гаснет небо за огромным окном атриума, пока солнце садится по другую сторону Уритиру. Там они проследовали сквозь скопление спренов славы к лестнице. Навани не выпускала руку Гэва. Мальчику нужно больше внимания от них с Далинаром. К счастью, за время многочисленных совещаний ребенок сумел поспать.

Они вступили в длинный коридор, откуда вверх уводили ступени. Навани прикоснулась свободной рукой к стене, покрытой линиями и узорами, – ощутила вибрацию башни. Слаженная работа тысячи различных механизмов, будто органов человеческого тела.

Следом шли Далинар и Шут. За ними – неизбежная вереница свиты и стражи. Навани почти не обращала на них внимания, шагая впереди.

– Бабуля? – тихо окликнул ее Гэв. – Мне страшно.

Она остановилась и присела перед ним, пропустив несколько человек вперед:

– Почему, Гэв?

Мальчик посмотрел вверх, на порхающих вокруг нее спренов славы. И отпрянул.

– Отлетите подальше, пожалуйста, – устремив на них взгляд, сказала Навани.

Спрены подчинились: многие исчезли, некоторые поднялись под самый потолок коридора. Гэв расслабился. Мучившие его в холинарском дворце спрены относились к совершенно другой разновидности, но перед лицом травмы это не имело значения.

– Дело было в них? – спросила Навани.

– Не только, – прошептал мальчик. – Башня… я видел ее раньше… Бабуль, она что, спрен? Вся целиком?

– Гэв, башня добрая, – заверила Навани. – Она о нас заботится.

Он неубедительно кивнул.

Тогда Навани осторожно взяла его руку и, поднеся к стене, спросила:

– Чувствуешь?

– Не знаю, – ответил он, наморщив лоб.

– Закрой глаза и послушай.

– Она… гудит?

– Верно, – сказала Навани. – Тут по соседству коридор, где по движущейся ленте едут ящики. Они привозят грязное белье со всей башни сюда, вниз, чтобы его выстирали. Эта система еще не до конца отлажена: нужно больше ящиков. Но это одна из причин, по которой мы знаем, что башня добрая.

– Потому что… у нее есть ящики?

– Потому что она всем облегчает жизнь. Благодаря этому механизму никому не нужно взбираться по лестницам с тяжелыми сумками, набитыми одеждой. Там дальше есть большие комнаты, в которых вода очищается, чтобы не пришлось ее таскать. Башня делает это для всех нас, не только для королей и королев. Она добрая, Гэв. Честное слово.

– Я это чувствую, бабуль! – воскликнул мальчик, прижав свою ладонь рядом с ее. – Правда! Башня живая…

– Все вокруг живое, – сказала Навани. – Чашка, из которой ты пьешь, дом, в котором живешь, воздух, которым дышишь. Все это – частицы мира, данного нам Всемогущим, а в мире все живое. Это одна из причин, по которой мы знаем, что Бог нас любит.

И это, несомненно, так. Даже если человек, владевший силой, мертв, он был всего лишь аватарой, Сосудом, не Богом. Именно этот Сосуд и мечтал заменить собой Далинар. Если это удастся, вернется ли он к традиционной вере, как надеялась Навани? Его новые взгляды, новое учение нельзя было назвать богохульными в строгом смысле слова, но кое-что ее смущало.

Далинар с Шутом, дойдя до двери в конце коридора, зашли внутрь. Мгновение спустя Далинар выглянул и помахал Навани. Она распрямилась и направилась к нему. Далинар взял Гэва на руки и передал няне, стоявшей рядом с охраной.

– Никого не впускать, – распорядился он.

– Прошу прощения, светлорд, – подал голос один из гвардейцев, – но для чего мы здесь? Что мы делаем?

– Проводим эксперимент, который может оказаться опасным, – ответил Далинар, – и длиться он может целый час.

Стражники кивнули. Король с королевой закрыли за собой толстую дверь, оказавшись в помещении с цистернами. По залу разгуливал Шут, отмечая, где вода выливается из труб в стенах и обрушивается в резервуары.

Он что-то произнес, но Навани не расслышала сквозь грохот воды и спросила:

– Что ты сказал?

– Вы не поняли? – уточнил он, подходя ближе. – Замечательно. Нас вряд ли сумеют подслушать, а отдаленность и безопасность этого места приемлемы.

– Да, но что же ты сказал? – переспросила Навани.

Шут лишь улыбнулся.

– Ты уверен, что хочешь попытаться это сделать? – обратился он к Далинару.

– Уверен.

Шут повернулся к Навани.

– И я тоже, – подтвердила она.

– Хорошо, – сказал он и полез в карман. – Я придумал, какое видение лучше всего подойдет для вашего эксперимента.

Он бросил Навани маленький камешек. Королева поймала его и нахмурилась. Это был не застывший крем, а, возможно, какая-то разновидность гранита. Такой нужно либо добывать в карьерах, либо душезаклинать. Она подняла камешек повыше, показывая Далинару.

– И что это? – спросил король.

– Камень с Ашина, – беззаботно ответил Шут. – Такой, как те, что несли с собой в этот мир ваши предки во время переселения. Это фрагменты священного места с вашей исторической родины. Но и самим камням заодно приписали связь с чем-то таинственным. Так случается, когда на мир многократно обрушиваются катаклизмы, а общество десятки раз откатывается к каменному веку. Семь тысяч лет спустя в Шиноваре все поклоняются камням, понятия не имея почему.

Навани уставилась на него.

– Что? – спросил Шут.

– А ты им рассказывал? – поинтересовалась она. – Делился с ними их историей, их прошлым? Записал это?

– Я все собираюсь… – пожал плечами Шут.

Далинар покрутил камешек в пальцах:

– У тебя такой всего один? Ты что, украл его?

– Хм? Нет, сам подобрал, прямо перед переселением.

– На Рошар, – сказала Навани.

– Да.

– Ты там был?

Шут вновь пожал плечами.

– Нельзя же ожидать, что я расскажу обо всем, что произошло за последние десять тысяч лет, правда? Да, я там был. Можем ли мы сосредоточиться на эксперименте? – Он указал на камешек. – Мы хотим для проверки взять простое наблюдение. Конкретное событие, выбранное нами, а не предопределенное Честью или Буреотцом.

– Да, это так, – подтвердила Навани. – Нам нужно увидеть исторические события, как они произошли на самом деле.

– В частности, – продолжил Шут, – вам понадобится способ отследить пропущенную мной часть истории, чтобы установить, что привело к кончине Чести, и по возможности попытаться понять, почему теперь сила не принимает Сосуды. Но начать следует с чего-то мне знакомого. Что и возвращает нас к камню.

– К… камню, – повторил Далинар. – Шут, я все еще не улавливаю ход твоих мыслей.

– Я же объяснил. Если вы отправитесь в Духовную реальность без какого-либо якоря или проводника, никто не сможет предугадать, что вы там увидите. С наибольшей вероятностью – события, о которых вы думаете или которые являются причиной личной или коллективной травмы или восхищения, но на деле это может оказаться что угодно. Можно нырнуть туда и выловить продолжительное видение, в котором благообразный старичок кормит своих рубигончих. Часами.

Шут вновь указал на камень.

– То есть… – проговорила Навани, раскладывая в уме по полочкам поток информации, – этот камень – якорь, который обеспечит нас Связью с определенным моментом и притянет к видению о нем?

– Правильно, – подтвердил Шут. – А именно – с моментом прибытия человечества на Рошар.

– Вот что мы увидим? – тихо спросил Далинар. – Шквал побери…

– Если сработает – да, – кивнул Шут. – В идеале туда отправится только ваше сознание, тела же останутся здесь. Вы побываете при переселении, затем вернетесь и расскажете об увиденном мне. Поскольку я там был, я смогу достоверно определить, сработало или нет.

– Контроль эксперимента, – заключила Навани.

– Точно, – согласился Шут. – А с учетом того, что часы Далинара уже настроены, искажение времени, по идее, не должно подействовать на вас слишком сильно. Вряд ли вы вернетесь, постарев на двадцать лет. Однако будьте осторожны: потерять счет дням может быть все еще очень легко. Часы позволят знать, сколько времени прошло здесь, так что поглядывайте на них почаще. Насладитесь видением где-то с часок, потом я позову вас обратно.

Далинар решительно кивнул.

– Постой, – сказала Навани. – Как мы вернемся? Как мы вообще начнем? Какова механика процесса?

– Привяжитесь сюда нитью силы, – велел Шут. – Далинар, ты так уже делал.

Навани наблюдала, как ее муж вбирает буресвет, затем опускается на колени и заряжает им пол. Когда он поднялся, за ним потянулась световая нить. Под его руководством королева тоже сумела зачерпнуть силу башни, потом влить ее в пол. Как в опыте с осмосом и диффузией.

– Эта световая нить будет страховочным тросом, – пояснил Шут. – Вас можно будет вытянуть, если провалитесь слишком глубоко. Полагаю, вы должны различать эти нити в видениях и сможете потянуть за них, чтобы вернуться самостоятельно. В случае необходимости я свяжусь с вами через них.

– Хорошо… – поежилась Навани. – Что теперь?

– Теперь, – ответил Шут, – вы открываете перпендикулярность и соединяете все три реальности в одной точке. И проходите в нее, отправляя только свой разум.

– Но как? – спросил Далинар.

Шут скрестил руки на груди, стоя у края покрытого рябью резервуара с водой. По потолку плясал отраженный свет сияющих самосветов, встроенных в стены под самой поверхностью камня. Взглянув на этого человека, Навани ощутила в нем нечто предвечное. Его улыбка исчезла, глаза стали бездонными, будто в них таилась тьма, царившая в Космере до возникновения первой искры света.

– Я не знаю, – тихо признался Шут.

– Не знаешь? – переспросил Далинар. – Ты же говорил…

Навани положила руку ему на плечо, успокаивая, и посмотрела на Шута. На божество, утверждавшее, что таковым не является.

– Всякий раз, когда я так делал, – объяснил Шут, – я находился возле одного из озер. Источников силы, прорастающих в присутствии богов, своего рода… природных ключей, бьющих их мощью. Вступив в такой источник, можно ощутить узы богов с Духовной реальностью. Можно немножечко заглянуть за ту грань, где они существуют, где их мысли движутся во много раз быстрее мыслей смертных. Я чувствую, как это место взывает ко мне. Наверное, оно знает, что я однажды его отверг: я рыба, сорвавшаяся с крючка. Я могу поделиться скорее этим чувством, Далинар, чем конкретным списком указаний. Порой я вступал в источник силы и следовал за зовом, оказываясь в реальности, где обитают боги. Я делаю это инстинктивно, как должно получиться и у тебя. Не слишком много, но ты попросил моей помощи, и я даю, что имею. – Он посмотрел им в глаза. – Я предупреждал вас об опасности. В этой вселенной существует мало троп, ходить по которым я остерегаюсь. Эта – одна из них.

Навани встретилась взглядом с Далинаром.

Он вздохнул, но кивнул ей:

– Давай откроем перпендикулярность и прочувствуем это.

* * *

По настоянию Сияющей вся компания полетела к узокователям. На страже оставили троих оруженосцев Бретеха, чтобы предупредили, если кто-то прошмыгнет через врата.

Они проносились по переходам Уритиру. Сияющая в полете протянула руку, пожелав дотронуться до стены. На ощупь стена оказалась твердой. Коридор заполняли сотни крошечных огоньков свечей: это парили в воздухе души жильцов и работников города-башни. Также здесь роилось огромное количество спренов. Они являлись в каком-то смысле животным миром, фауной Шейдсмара. Сюда они были привлечены и питались чувствами и переживаниями людей, обитающих на другой стороне. В Физической реальности спрены могли стать видимыми только при условии сильного выражения эмоций. Возможно, их притягивали узы. Узы с людьми, как и в случае с Сияющими спренами или же спренами доспеха: те каким-то образом не отставали, катясь по полу и перелетая открытые промежутки. Было в узах что-то, что манило и усиливало спренов.

«Так кремлецы прячутся в сланцекорнике», – подумала Шаллан с улыбкой, вспоминая рисунки, сделанные в более невинные времена.

Симбиоз спренов и людей содержит еще столько неизученного! Однажды, когда вся эта кутерьма закончится, это станет ее проектом. Ясна считала ее ветреной художницей, что отчасти действительно было так. Но другую часть составляла ученая. Шаллан мечтала создать великий иллюстрированный том, объясняющий тонкости уз. Свой триумф она видела в неоспоримом доказательстве того, что искусство и наука на самом деле суть одно.

Ветробегуны приземлили всех у ведущей вниз лестницы. Узокователи прошли этой дорогой: они просвечивали сквозь стеклянный пол впереди. Первыми проверить путь отправились трое стражников и ветробегун.

Воспользовавшись возникшей паузой, Ренарин шагнул ближе к Сияющей и прошептал:

– У меня было видение. Прямо перед твоим приходом. Рлайн думает, это Ба-Адо-Мишрам. То, чем мы тут занимаемся, опасно, и мне нужно поговорить с Шаллан.

Тогда Сияющая нехотя отступила на задний план, надеясь, что, о чем бы он ни собирался сказать, это не слишком их отвлечет.

* * *

На этой стороне башня ошеломила Ренарина. Рлайн напевал, любуясь красотой этого места. Ренарин же не мог отвлечься от огромного количества постоянно движущихся вокруг объектов. Хрустальные стены, мерцая, отражали углами свет, как призма. И еще спрены. Эти водились тут целыми стаями, многие размером с норок или даже с рубигончих. Они бегали по коридорам, свисали с потолка, проступали тенями сквозь стены, мельтеша повсюду.

Спрены на этой стороне выглядели иначе. Однако Ренарин подозревал, что вон те многоножки, похожие на угрей с лапами и одним выпученным глазом спереди, – спрены страха. Всюду порхали на крыльях спрены славы, у которых на месте головы светились сферы. Но кто вот эти шестилапые, что вцепляются в стены и смотрят глазами откуда-то из больших отвисших пастей? А существа в форме анемонов? Громоздкие зловещие плотные тени то и дело мелькали в отражениях. Шквал…

Утянув Шаллан в сторону, Ренарин порылся в карманах в поисках чего-нибудь, чем занять руки. Попалась пара сфер. Он принялся перекатывать их в ладони, стараясь сосредоточиться на постукивании стеклянных шариков.

Шаллан распустила стянутые лентой волосы и, снова надев шляпу, с приоткрытым ртом осмотрелась вокруг…

Приятно знать, что не его одного все это подавляет и устрашает…

Она разулыбалась как сумасшедшая и сказала:

– Потрясающе! И как я раньше сюда не заглянула!

– Ты же только вчера вернулась…

– Надо было найти время, – изрекла Шаллан и указала на незнакомого спрена. – Шквал, а это что?! Нужно их зарисовать. А вон те, с шипами? Они не похожи ни на один вид спренов на нашей стороне. Обычно во внешности есть какой-то намек, по которому можно сопоставить, кто есть кто.

Однако альбом она не достала. Они пошли вниз по ступеням вслед за Рлайном и ветробегуном. Ренарин так и держал в руке сферы, пощелкивая ими, и прокручивал в уме то, что собирался сказать. Проговаривал про себя.

– Ты хотел что-то обсудить? – спросила Шаллан, разглядывая сквозь прозрачный потолок еще одного диковинного спрена над ними.

– Да, – твердо ответил он. – Ба-Адо-Мишрам. По мнению Рлайна, мы наблюдали ее в видении.

– Кажется, я тоже, – отозвалась Шаллан.

– Что?

– При светоплетении случаются странности. Особенно когда у тебя узы сразу с двумя спренами.

С двумя спренами…

– Постой. Так это не просто… подруга Узора? – спросил Ренарин.

– Мертвоглазая?

Мертвоглазая? Ренарин получше всмотрелся во второго криптика, идущего впереди. Что значат изогнутые линии в голове? Он до сих пор не приглядывался, потому что… потому что это место было слишком утомительным и требовало внимания. Просто опасно не замечать всего вокруг.

– Два спрена, – повторил Ренарин, сосредоточившись на этом. – У тебя два спрена. Я даже не знал, что такое возможно. Зачем тебе понадобилось связывать в дороге второго?

– Долгая история, – ответила Шаллан.

Такое начало подразумевало продолжение, но его не последовало.

– В общем, – произнес наконец Ренарин, снова собираясь с мыслями, поскольку мимо по лестнице скатилась орава странных фиолетовых спренов. – Ты сказала, что эта Претворенная – в Духовной реальности. И ты говорила, что мой отец намерен открыть перпендикулярность, чтобы отправиться туда же.

– И духокровникам об этом известно, – добавила Шаллан.

– Значит, надо сказать ему этого не делать!

– Я посылала сообщения, – поделилась она, – но сегодня напряженный день, и Далинар не сидел на месте. Кроме того, Ренарин, когда это твой отец менял решения из-за чьих-либо возражений?

Она сфокусировала взгляд на огнях впереди. Судя по всему, Далинар и тетушка Навани вошли в просторное помещение в конце коридора.

– Я могу наконец остановить Мрейза: в кои-то веки я точно знаю, где он окажется, – продолжила Шаллан. – Надо просто прийти туда же и высмотреть его.

– Но насчет того спрена… – не отступался Ренарин. – Шаллан, по-моему, она ужасна. Хуже Претворенного, веками вызывавшего у алети жажду убивать друг друга в бою. Хуже того, который убил Эсудан и поглотил Амарама. Хуже… чего угодно.

– Значит, нам совершенно необходимо не дать духокровникам добраться до нее.

– Или, возможно, нам вообще не следует с этим связываться, – сказал Ренарин. – Что, если, вмешавшись, мы приведем к ее освобождению? Помнишь, сколько приложили стараний, чтобы запереть Азарт? Кто-то потратил столько же и даже больше сил на то, чтобы упрятать Мишрам. Шаллан, если она в Духовной реальности… полагаю, твои враги не сумеют ее найти. Может быть, темница достаточно крепка.

– Но я не могу просто позволить Мрейзу творить, что он захочет.

– А я? – спросил Ренарин, ощущая внутри биение Глиса. – Шаллан, ты специально позвала меня.

– Потому что ты наверняка сможешь распознать других людей, связанных узами с испорч… э-э… перерожденными? Измененными? Со спренами Сья-анат.

– Думаю, у тебя это получится не хуже, чем у любого другого, – заметил Ренарин. – Ты сказала, что Мрейз связал узами одного из просветленных Сья-анат спренов, потому что он может послужить проводником в Духовной реальности. Потом ты пришла за мной. Зачем, Шаллан? На самом деле?

Она упорно смотрела прямо перед собой.

– Местонахождение темницы Мишрам перестало быть тайной, – сказала она. – Духокровники точно знали, куда посылать агентов за информацией, и располагают сведениями о том, как попасть в Духовную реальность. А спрены… просветленные спрены… смогут провести их.

– То есть ты намерена попытаться отыскать темницу, – заключил Ренарин. – Поэтому здесь я. Ты надеешься, что Глис станет твоим проводником!

– Я бы не сказала, что продумала эту мысль так основательно, – ответила Шаллан. – Я действую интуитивно. Слушай, давай догоним остальных.

Она ускорила шаг. Ренарин заставил себя пойти вместе с ней по короткому коридору. Изо всех сил он старался не обращать внимания на бесчисленные огоньки и мельтешение. Тут… тут было шумно. Этот шум бил не только по ушам, но и по всем органам восприятия. Хотелось заслонить глаза руками, отгородиться от раздражителей, чтобы все это не так донимало.

«Я помогу? – шепнул Глис. – Попробую?»

Спрен… затемнил здешний фон. Приглушил свет по краям поля зрения Ренарина, как происходило в видениях, когда все погружалось во мрак.

Это и в самом деле помогло. Ренарин сумел взять себя в руки и последовать за Шаллан. Но шквал побери! Во что он позволяет ей себя втянуть? Шаллан бывала иногда сродни реке, внезапно хлынувшей после Великой бури. Потоку, который подхватит тебя и понесет, пока не иссякнет, забросив неизвестно куда. Адолин ему просто не сопротивлялся.

«Она права? – спросил Ренарин Глиса. – Ты сможешь нам помочь на той стороне, в Духовной реальности?»

«Да… – неуверенно запульсировал Глис. – Да. Думаю, получится. Помогу».

Слабое утешение, но, судя по всему, эти духокровники действительно напугали Шаллан. Ренарин сомневался, что они способны навредить его отцу: людские души проявлялись в Шейдсмаре маленькими огоньками, но с ними никак нельзя было взаимодействовать. Правда, толком неизвестно, какие изменения может внести антисвет, и…

…и он продолжал идти, хотя понимал, что его подхватил поток по имени Шаллан. К тому же если он повернет назад, вероятно, уйдет и Рлайн, а это означало оставить Шаллан совсем без доступа к здравому смыслу.

«Не будь так несправедлив, – сказал он себе. – Она сделала много хорошего для твоей семьи».

Год общения с Шаллан показал, что невестка умеет глубоко чувствовать и заботиться, и она любила Адолина так горячо, как ни одна другая женщина до нее. Кроме того, она поразительно хорошо держала свою жизнь под контролем, учитывая, какие непростые задачи порой подбрасывал ее расщепленный разум.

В общем, несмотря на первое впечатление, со временем Ренарин проникся к ней теплыми чувствами. Однако это не означало, что ему нравилась ее манера действовать интуитивно. Случайно вступить в тайную организацию, а потом не найти времени хоть раз упомянуть об этом, пока ситуация не стала критической? На памяти Ренарина ничего более шалланского она не совершала.

К сожалению, впереди, в конце коридора, разрасталось сияние: отец готовился открыть перпендикулярность. Но… там никого не было. Комната, к которой они подошли, являлась точной копией помещения в Физической реальности, только полностью состояла из того же мерцающего стекла, что и все вокруг. Ренарин без труда различил души тетушки Навани и отца, которые благодаря Связи с могущественными спренами светили особенно ярко. И еще одну – должно быть, принадлежавшую Шуту, она переливалась палитрой причудливых цветов. Глис подтвердил, что так и есть.

В остальном же комната была пуста… Стоп. А это что за две души сбоку, в стене?

Шаллан оставила троих стражников у двери и зашла внутрь вместе со спренами, Рлайном и ветробегунами.

Она замерла, оглядываясь:

– Сюда как будто не проберешься. Коридор здесь заканчивается… Стены для нас прозрачны, и других людей не видно. Неужели я просчиталась?

– Две души вон там, возможно, шпионят за отцом с Навани, – сказал Ренарин. – Может, это они?

Шаллан резко обернулась и проследила указанное им направление.

– Шквал! Может, духокровники проскользнули мимо нас в Физическую реальность? Они вполне могли переместиться вместе с группой солдат на Расколотых равнинах.

– Как эти духокровники выглядят? – спросил Рлайн, изучая души. – Может, удастся их опознать.

– Мы ждали троих, – сказала Шаллан. – Двое низкорослых, один высокий. Одна женщина, двое мужчин. Двое почти все время носят странные маски, и они не местные. Третий – тайленец, хотя брови красит и коротко стрижет. У него лицо в шрамах, и… – Она помедлила и взглянула на Ренарина. – С ними будут спрены. Возможно, спрячутся внутри людей, как ваши…

– Туми говорит, это весьма вероятно, – произнес Рлайн. – Такому может научиться любой спрен, даже на этой стороне.

– А какие у них способности? – продолжил расспросы Ренарин. – Сья-анат в состоянии повлиять на спрена любого ордена Сияющих, кроме узокователей, если спрен согласен. А таких много, Шаллан. Она предлагает другой вариант, третий. Каких способностей нам ожидать?

– Ну, один из них может перемещаться между Шейдсмаром и Физической реальностью, – сказала Шаллан. – Значит, они могут на той стороне дожидаться момента открытия перпендикулярности, чтобы потом выскочить здесь и войти отсюда.

– Хорошо, – кивнул Рлайн. – Это подсказка, к чему следует готовиться. – Он опустился на колени у стены. – Эти две души… похоже, прячутся в воздуховоде. И что это за зеленое пятно…

– Мм… – подал голос Узор. – Спрен Культивации. Это Крадунья.

– Шпионит, как обычно, – заметила Шаллан, скрестив руки на груди. – Тогда, вероятно, это не они.

– Что еще стоит выискивать? – спросил Ренарин. – Не может ли кто-то из них оказаться светоплетом? Не могут ли они быть под маскировкой?

Шаллан посмотрела на него – и ее глаза расширились. Она оглянулась назад, на прозрачную хрустальную дверь. На троих солдат: двоих низкорослых и одного высокого, – которых они привели с собой и выставили у входа.