Хотел бы я, чтобы и люди всегда могли делать так же. Если бы я мог вписать во все будущие своды один закон, то он был бы таков: пусть люди уходят, если того пожелают.

К тому моменту, когда команда Сияющей заняла свои места, морось перешла в полноценный дождь. Если оставшиеся несколько духокровников собирались на встречу, они должны скоро прийти. Если же никого больше не ожидалось, в таком случае вражеское совещание, вероятно, уже началось, что делало задачу проникновения в их логово еще важнее.

И потому Сияющая помогла Газу катить тележку с инструментами, проходя мимо спренов дождя, похожих на свечи с одиноким глазом на макушке. Остановились светоплеты на перекрестке прямо напротив логова духокровников. Обустроить его здесь было впечатляющей наглостью, отметила Сияющая. Пока другие устраивали схроны в грязных закоулках худших городских кварталов, духокровники избрали себе местечко посреди шквального военного лагеря. Должно быть, у Мрейза в кармане оказался кто-то из алетийских военных рангом повыше. Придется потрудиться, чтобы раскрыть их всех.

Заняв позицию, Сияющая с Рэдом взялись за установку небольшой палатки от дождя. Иллюзии они сбросили, опасаясь, что загадочный песок их выдаст, и теперь полагались в плане маскировки на плащи с капюшонами. Вскоре, как и ожидалось, к ним подошел один из духокровников.

Но не охранница в маске. Преисподняя!

Сохраняя спокойствие, Сияющая предоставила уладить дело Рэду, а сама отошла подальше и принялась рыться в инструментах. Нужная ей охранница в деревянной маске высунулась из полумрака крыльца, но и только.

– Эй, – подходя, крикнул другой духокровник, – это еще что?

Его звали Тень, и он был рогоедских кровей, хотя внешне больше смахивал на алети, несмотря на раздвоенную бороду. Надо полагать, женщина в маске позвала его, когда «рабочие» взялись обустраиваться.

– Нас отправили ровнять этот перекресток, – пояснил Рэд и добавил, отметив, что Тень в алетийском мундире: – Сержант, у меня тут где-то был приказ.

– Вас отправили работать в дождь? – резко спросил Тень.

– Угу. Несправедливо, шквал побери! – кивнул Рэд и ткнул пальцем в палатку. – Хотя бы укрыться дали. Если хотите, поговорите об этом с комендантом лагеря. Я бы не отказался от лишнего выходного.

Тень поковырялся в инструментах, затем все обнюхал в палатке. Все это время охранница в маске таилась возле здания. Преподанные Адолином уроки помогли Сияющей уловить в ней повадки тренированного бойца: стойку, напряженное внимание.

Спокойно и осторожно Сияющая привела инструменты в порядок после инспекции Тени. Он обладал телосложением валуна, так что его легко было счесть более опасным противником, однако ему недоставало непринужденной грации маски.

Тень с задумчивым видом отступил на шаг. По бороде стекали капли дождя. Ему не с руки привлекать внимание начальства, но ни к чему и случайные рабочие под самой базой, которые могут услышать речи, не предназначенные для чужих ушей.

– Снимайтесь и идите поработайте где-нибудь в другом месте, – велел он Рэду. – По крайней мере часа два. Письменное распоряжение вам для этого не нужно, просто скажешь, что я приказал.

Рэд взглянул на Сияющую, и она кивнула под плотно натянутым капюшоном.

– Есть, сержант, – со вздохом ответил Рэд.

Вдвоем они начали медленно разбирать палатку. Тень вернулся к маске и о чем-то с ней пошептался. Затем охранница пошла на свой пост у двери, а Тень проскользнул внутрь, миновав большую банку черного песка, подвешенную над входом снаружи.

– Проблема, – шепнул Рэд сквозь стук дождя. – Вы слышали, о чем они говорили?

– Мм… – подал голос Узор с плаща Сияющей. – Он сказал: «Хочу, чтобы они убрались к приходу Айки и Йезинора». А женщина ответила: «Ага».

– Мы-то рассчитывали выманить коротышку, – посетовал Рэд. – Нам нужна маска.

– Пойду разберусь с ней, – решила Сияющая.

– Уверены? – уточнил Рэд. – А если поднимет шум?

– Я все сделаю быстро, – сказала она и заметила подбежавшего к ним Газа.

– Моя часть готова, – сообщил он. – Почему убираем палатку?

– Разозлись на это, – велела Сияющая с подачи Вуали. – Потребуй ответа, кто это приказал. Как будто ты наш бригадир.

Газ взялся за дело с душой и принялся громко жаловаться, что у них нет разрешения для работы где-то в другом месте. Он так старательно вжился в роль, что даже приманил парочку спренов гнева. Великолепно! Шаллан с Рэдом вернули на место палатку, которую едва начали разбирать, а Газ разорялся, требуя, чтобы ему дали переговорить с сержантом, отменившим прежний приказ.

Под этим предлогом Сияющая направилась к зданию, велев Узору подождать с остальными. Она вошла на защищенное от дождя крыльцо и нерешительно остановилась у двери.

Из теней выступила охранница, под капюшоном показалась деревянная маска. Как и у Иятиль, она придавала женщине нечеловеческий вид. Крашеное дерево без выражения каких-либо черт скрывало все лицо, за исключением глаз, которые смотрели прямо на Сияющую.

– Ой! – воскликнула она. – Простите. Но… наш бригадир хочет поговорить с вами… простите…

Охранница взяла ее за плечо. Сияющая извернулась и вскинула другую руку с зажатым в ней маленьким стилетом к горлу женщины. Та перехватила запястье, прищурилась и, рыкнув, толкнула Сияющую, пытаясь сбить ее с ног.

Год тренировок с Адолином неожиданно хорошо сказался на равновесии Сияющей. Она не поддалась на толчок и сохранила стойку. Их взгляды с существом в маске скрестились.

«Давай!» – скомандовала она доспеху.

Броня возникла в мгновение ока. Не вокруг хозяйки, а вокруг охранницы, обездвижив ее, как ранее Рэда. Сияющая мельком увидела шок в глазах противницы, затем шлем скрыл ее лицо.

«Шаллан!» – с энтузиазмом загомонили спрены творчества.

– Главное, не давайте ей открыть рот, – сказала Сияющая. – Как на картинке, нарисованной для вас Шаллан. Хорошо?

«Шаллан!» – хором отозвались спрены.

Охранница только приглушенно мычала, план со шлемом вроде бы удался. Сияющая считала, что они всё доходчиво объяснили спренам творчества: механизм для удержания челюсти в закрытом положении за счет сужения шлема около подбородка, где заканчивалась маска.

Сияющая проверила состояние песка в подвешенной над дверью банке. Как она и надеялась, он остался черным. Говорили, что для его активации требуется разумный спрен. В целом логично, иначе от него не было бы толку: он бы предупреждающе белел, едва кто-нибудь поблизости забеспокоится. Спрены доспеха не оказали воздействия на песок даже в момент проявления.

Подбежали Рэд с Газом.

– Сработало, – шепнула Сияющая.

Сердце ее колотилось после стычки.

Газ кивком указал на неподвижную левую руку женщины с нацеленным на Сияющую ножом: перчатка сформировалась вокруг него, оставив лезвие торчать наружу. Сияющая совершенно этого не заметила. Ценное предупреждение. Год тренировок дал ей кое-какие навыки, но многолетний боевой опыт ими не заменишь.

– Ну, – шепнул Рэд, подкатив тележку, – от такого она бы исцелилась.

– И как бы на это отреагировал песок? – так же шепотом отозвался Газ, махнув на стеклянную банку. – Мы точно не знаем, активируется ли он исцелением. Если да, первый же вошедший в дверь понял бы, что тут побывал Сияющий.

Он придирчиво изучил броню, замершую в одном положении.

– Однако план и правда сработал. Я ее едва слышу.

Пленница даже не сотрясалась в попытках вырваться. Совместными усилиями светоплетам удалось перевалить ее на двухколесную тележку, накрыть брезентом и перевезти в палатку. Видел ли это кто-то из стражи на стенах? Дарсира с ударной группой были готовы остановить любого, кто побежал бы сюда, но Сияющая все равно беспокоилась.

«Надо поторапливаться», – подумала Шаллан, перехватывая контроль.

Не хотелось бы, чтобы последние духокровники пришли и обнаружили отсутствие охраны у двери.

Газ обвил бронированную голову пленницы руками, чтобы быть наготове, и кивнул.

Шаллан коснулась доспеха.

«Пожалуйста, уберите только шлем», – попросила она.

«Шаллан!» – откликнулся доспех.

Шлем расточился облачком буресвета.

Газ тотчас сжал руки на шее женщины в великолепном удушающем захвате. На минутку Шаллан снова понадобилась Сияющая – пока Газ утихомиривал прыткую пленницу. Глаза у той полезли из орбит, кожа вокруг маски побагровела.

Газ ее не убил, хоть и продержал дольше, чем казалось необходимым Сияющей. Он уже успел объяснить: в случае если нападающий не ставит целью тебя убить, самый верный способ вырваться из захвата – прикинуться бесчувственным раньше времени. Следуя этой логике, Газ проигнорировал борьбу соперницы, спренов боли, бешеный взгляд и полное расслабление, тихонько считая себе под нос.

Спрашивать, почему он так хорошо разбирается в этом вопросе, Сияющая не стала.

Газ кивнул, и Шаллан, отпустив доспех, принялась раздеваться до белья. Остальные двое светоплетов в это время быстро сняли одежду с охранницы, затем связали ее и заткнули рот кляпом. Газ предупреждал, что от удушения редко теряют сознание надолго. И действительно, охранница уже зашевелилась к тому моменту, как Шаллан закончила облачаться в ее практичную одежду из коричневой кожи, не слишком плотно подогнанную по фигуре. Костюм дополняли плащ с капюшоном и пугающее количество ножей, закрепленных по всему телу.

Шаллан уже привыкла ощущать себя невысокой в сравнении с алети, однако она оказалась чуть выше уроженки другого мира. Вроде бы ненамного. Волосы она заранее убрала под парик, но выбор у нее был небогатый, и теперь она с тревогой обнаружила, что шевелюра у охранницы короче, чем на рисунках. Шквал! Она постриглась, и теперь Шаллан придется не снимать капюшон в помещении. Не покажется ли это странным?

Рэд опустился на колени и попытался понять, как снять маску, по-видимому испытывая при этом больший дискомфорт, чем от раздевания пленницы. Оказалось, красно-оранжевая маска держалась на двух веревочках. Развязав их, Рэд справился. Шаллан не ожидала, что это получится сделать так легко. Она всегда представляла, будто у Иятиль маска от долгого ношения срослась с кожей. Как выяснилось, данное предположение не соответствовало действительности: маску явно регулярно снимали и мыли, хотя от ее длительного использования на лице охранницы остались следы.

Кожа у духокровницы была такой же бледной, как у Шаллан, и без маски женщина во многом утратила свой грозный вид. Ей, вероятно, было за тридцать, однако лицо оставалось гладким, почти как у ребенка.

«Прекрати, – подумала Шаллан, забирая у Рэда маску. – Хватит уже сравнивать всех шинцев с детьми».

Дурная привычка. И эта женщина даже не шинка, а уроженка иного мира со сходной с шинцами внешностью.

Шаллан завязала маску и накинула капюшон. Немного выпуклая в центре и скошенная к краям маска полностью закрывала лицо. Ее ширины хватало, чтобы почти целиком прятать уши. Помимо отверстий для глаз, имелись две дыхательные дырочки возле носа и прорезь для рта, как будто кто-то выгрыз кусок над подбородком.

– Выглядит очень даже, – кивнул Рэд.

– Не знаю, не знаю, – откликнулся Газ, почесывая щеку. – Случайного прохожего обманет. А духокровников?

Шаллан переменила позу, подражая манере охранницы. Излучая опасность, готовность к действию. Двигаясь с определенной непринужденной грацией, на отшлифовку которой уходят годы. Она прищурилась за маской, копируя выражение лица ее прежней обладательницы и передавая его через осанку.

«Молодец», – похвалила Вуаль.

Рэд посмотрел на Газа, вздернув бровь.

– Ладно, пойдет, – сказал тот. – Мне до сих пор не по себе оттого, как ей удаются такие штуки. Главное, не снимайте капюшон. Волосы неправильные.

В следующий миг в палатку нырнула Дарсира:

– Вы еще не на месте?

– Уже иду, – ответила Шаллан шепотом, поскольку так проще было замаскировать голос.

– Ты нашел свой наблюдательный пункт? – спросила Дарсира у Газа.

– Угу, – подтвердил он. – Успел обезвредить и вернуться сюда помогать. А ты почему так долго?

– Надо было выставить ударную группу на позицию, если ты забыл, – ответила Дарсира. – Что будем делать, если постов наблюдения за базой окажется больше двух?

На этот вопрос ответа ни у кого не нашлось, однако при прочесывании района они заметили только два поста. Оставалось верить в собственные навыки.

Шаллан сунула в рукав одно из даль-перьев своей команды, бросила взгляд на Узора, проступавшего и нервно гудевшего на деревянной тележке, и махнула рукой на прощание. Выйдя из палатки, она заняла место на крыльце. Двигалась она все в той же манере. Держаться в тени. Помалкивать.

«Тебе это по силам», – шепнула Вуаль.

Сердце Шаллан все равно выбивало дробь, будто боевой барабан слушателей. Ей предстояло войти во вражеский стан в одиночку и без использования своих способностей! Но другого пути не было. Что делать, если тебя высматривает охранник?

Стать охранником.

Не прошло и пяти минут, как Шаллан заметила двух человек, спешащих к месту сбора. Айка и Йезинор, парочка тайленских торговцев. Они прибыли в составе свиты королевы Фэн, чем и объяснялось то, что они пришли одними из последних. Им потребовалось найти предлог, чтобы отправиться на Расколотые равнины.

Шаллан очень убедительно проверила их лица руками и поднесла к каждому по очереди банку с песком. Ее нервозность подутихла. Ни одного из новоприбывших вроде бы ничего не смутило. Шаллан постучала в дверь, как делала ее предшественница на посту. Открыл Тень и жестом пригласил тайленцев войти. Шаллан проскользнула следом, и он придержал для нее дверь. Очевидно, духокровники рассчитывали, что о приближении к базе кого бы то ни было им сообщат через даль-перо с одного из наблюдательных пунктов. Слишком долго стоя у двери, охранник рискует привлечь ненужное внимание.

Вот и все. Вуаль не ошиблась: Шаллан это оказалось по силам. Если только от нее не потребуется слишком много говорить. Если только не окажется, что есть и третий наблюдательный пост, который они не нашли. Если только маскировка не подведет.

Беспокоиться об этом сейчас было уже поздно. Она уверенным шагом вошла прямиком в логово врага.

Теперь оставалось или доказать, что она сама хищница, или стать чужим обедом.

* * *

Навани вышла из комнаты с растениями вместе со всеми, оставив Далинара наедине с Буреотцом, зная, что потом он введет ее в курс дела.

И шагнула в царство хаоса. Строили планы стратеги, носились с поручениями посыльные, – мир набирал обороты, чтобы справиться с очередным кризисом. Время быть королевой. Это, как ни прискорбно, означало разбираться со всеми разрозненными проблемами, которые не мог решить никто другой. По периметру комнаты не меньше десятка человек дожидались ее внимания.

За время оккупации разладилось столько систем! Всем стало не до образования. Прервалась торговля товарами второстепенной важности – от дополнительных пуговиц до корма для домашних рубигончих. Теперь, с пробуждением башни, многие проблемы решались, однако другие – например, кто когда получает доступ к пользованию теми или иными службами – только зарождались.

Обитатели башни могли разобраться и без Навани, но они об этом не знали. И пожалуй, следовало избавиться от подобных мыслей. Она играла важную роль в администрировании этой башни, этого королевства. Даже жизненно важную. И потому Навани взялась за дело, поручая подчиненным работу над различными вопросами. Камаль – заняться переселением людей, чье прежнее жилье теперь оказалось нужным для других целей. Венан – организовать питание для всех прибывших на совещание и потихоньку вести список, кто, куда и какие посылает сообщения – на всякий случай.

Следом ее ждали великий князь Себариаль с Палоной. Они усвоили безрадостный урок: иногда, чтобы Навани уделила тебе время, нужно расположиться там, где она на тебя наткнется. Их занимал вопрос, как доставлять в город все необходимое в условиях войны на Расколотых равнинах.

– Нельзя и дальше полагаться на Клятвенные врата, – сказал Себариаль, потирая лоб.

С установлением в башне летней погоды тучный князь вернулся к ношению распахнутой на груди такамы, и его живот выпирал наружу, – по слухам, Себариаль полагал это признаком высокого положения.

– Но организовать поставки в здешние горы из Азира будет чрезвычайно хлопотно, – пояснил он. – Перевозка товаров по воздуху потребует непомерных затрат буресвета, если только мы не увеличим количество летающих судов. Да, еду мы теперь можем выращивать сами, но все остальное…

– Принесите мне возможные проекты, – сказала Навани, просматривая учетные книги Палоны.

– Я должен был на этом разбогатеть! – пожаловался Себариаль. – Я получил должность великого князя торговли! Это должно было дать мне возможность положить тысячи в собственный карман! А я с трудом свожу баланс. Прибрать к рукам нечего!

– Светлость, не принимайте его всерьез, – сказала Палона. – Ему тяжело от того, каким он становится ответственным.

– Себариаль, вам отлично удается приносить пользу, – заметила Навани. – В этом и проблема?

– Это моя самая страшная тайна, – проворчал князь. – Да будет вам известно, я по-прежнему оплачиваю своих слуг, отдых и массаж из общей казны. Непозволительная наглость.

– Не сомневаюсь, светсердце, что светлость Навани знает, какой ты негодяй, – утешила его Палона, похлопывая по плечу.

Он вздохнул:

– Мы мобилизуем войска в Тайлену и на Расколотые равнины. Значит, вы вводите надбавки за участие в боевых действиях? Вы понимаете, что это истощит все наши невеликие резервы? Можем предложить в некоторых случаях вместо надбавки дополнительные пайки.

– Хвала Всемогущему за добытые на Расколотых равнинах изумруды, – вставила Палона. – Только благодаря им мы сейчас способны производить достаточно еды на всех.

– Я посмотрю, не получится ли привлечь в большем объеме Сияющих душезаклинателей, – сказала Навани. – С тем, как теперь функционирует башня, они смогут работать в ускоренном темпе.

– Светлость, в ходе их работы трескаются самосветы, – отозвался Себариаль. – Даже Сияющим душезаклинателям в качестве фокуса требуются камни, а это значит, что до бесконечности мы так не протянем. Надо будет обустроить животноводческое хозяйство для выращивания светсердец прямо в Уритиру, но места тут не слишком много, так что Расколотые равнины терять нельзя.

Навани как могла успокоила Себариаля, затем уделила время великому князю Аладару и обсудила с ним положение светлоглазых. Решение Ясны освободить алетийских рабов, которое после уговоров Далинар распространил и на Уритиру, вызвало немало паники. Предполагалось, процесс будет долгим и постепенно вступит в силу при поддержке общественных систем. Ясна, как обычно, провела целое исследование. Тем не менее светлоглазые противились переменам.

– Традиции брошены на ветер, – говорил Аладар. – Устоявшийся, естественный порядок вещей попран. Как светлоглазым семьям поддерживать существование без земель и налогов? Что вообще теперь значит быть светлоглазым?

– То же, что и всегда, – ответила Навани.

– И что же именно? – спросил Аладар. – Светлость, с возведением Благословленного Бурей в ранг полноценного светлоглазого дома, а теперь и повышением до третьего дана, что насчет других Сияющих? Больше чем у трех четвертей из них глаза были темные, а теперь светлые. Полнейший хаос!

– Аладар, решением этой проблемы следует заняться после состязания, – сказала Навани, – когда наше внимание не будет сосредоточено на массовом вторжении. В данный момент мне от вас нужна работа в тылу. Проследите, чтобы снабжение поступало в соответствии с запросами военачальников. Фэн сумеет прокормить направляемых к ней солдат. Но если мы перебрасываем полки в Нарак, без должной подготовки они быстро исчерпают запасы воды. Кроме того, обязательно обратитесь к Адолину и снабдите его всем необходимым.

Статный лысый князь со вздохом покачал головой:

– Как пожелаете, светлость, но мои тревоги никуда не денутся. Эта проблема сродни бурлящему котлу. Скоро хлынет через край. Только вторжение и сдерживает.

– Понимаю, – заверила Навани. – Но, Аладар, давайте сначала позаботимся о разрешении ближайшего кризиса.

Он поклонился и отправился исполнять ее распоряжения. Королева старалась не поддаваться недовольству, а появившимся спренам раздражения велела исчезнуть. Для великого лорда Аладар был весьма разумен, он всего лишь доносил до нее настроения менее разумных великих лордов. Они составляли значимую группу, и от их внимания не укрылось, что после многолетних политических игр почти все, кто выступал против Далинара, теперь оказались мертвы. Слухи о том, что на самом деле случилось с Садеасом, не утихали, сколько бы усилий ни прилагала за кулисами Ясна, чтобы их подавить.

Да, высшие слои светлоглазых напоминали бурлящий котел.

К несчастью для них, темноглазые кипели дольше, а теперь внезапно обрели голос в лице людей, способных прогибать законы бытия. Навани подозревала, что, дойди дело до прямого столкновения, светлоглазые обнаружили бы, как мало стоят «традиции» перед лицом копившейся веками ярости.

На время она выбросила эту проблему из головы. Опасное отношение, но приходилось расставлять приоритеты. На пороге войны, в ближайшие восемь дней Навани предстояло следить, чтобы усилия всех были направлены на достижение общих целей. Она обработала еще десяток задач по мере того, как ее находили чиновники и помощники. Стоило ей обернуться, как она натыкалась взглядом на вьющихся вокруг нее спренов жизни или кружащих под потолком, а то и снующих туда-сюда спренов славы. Как будто она была какой-то шквальной героиней из глупой легенды, где вокруг юной невинной девы непременно крутилась тысяча спренов жизни или каких-нибудь еще.

Навани работала и то и дело поглядывала на дверь комнаты, где Далинар разговаривал с Буреотцом. Он всегда был честолюбив. Но это?!

«Правильно ли то, о чем он задумался? – спросила она Сородича. – Вознесение к силе Чести?»

«Кому-то рано или поздно придется это сделать, – ответил спрен. – Нельзя предоставлять силу самой себе. Иначе она пробудится».

«Почему же этого не случилось до сих пор? Прошли уже тысячи лет».

«Какова бы ни была причина, радуйся. Такие силы несопоставимы с крошечными кусочками, из которых возникают спрены. Силе Осколка нужен партнер, Сосуд. Без него…»

«Что?» – спросила Навани.

«Очень опасно. Мы мыслим не так, как люди. Отделение силы от того, кто привязан к Физической реальности… вам следовало бы такого бояться. Если я отчасти презираю вас, это не так ужасно. Если же такое отношение проявится у божественной силы… Опасно. Для всех нас».

Тон Сородича вызвал у Навани дрожь, но нужно было работать. Она заглянула к ученым, терпеливо дожидавшимся ее в соседнем помещении – одной из маленьких комнат, кольцом окружавших верхнюю площадку лифтов. Там семеро ревнителей подготовили демонстрацию эксперимента. Навани удручала мысль о том, что им потребовалось притащить все это сюда, на самый верх, но даже с возросшей скоростью лифтов ей было попросту некогда идти куда-то еще. Желающие встретиться должны были сами прийти к ней.

У дверей ее встретила Рушу в извечной серой ревнительской мантии, на лбу выступил пот. В комнате и правда было излишне жарко. Компанию симпатичной ученой, как обычно, составляли несколько молодых ревнителей-мужчин, охочих до ее внимания. На этот раз они вызвались расставить оборудование для опытов. Даже после стольких лет знакомства Навани никак не могла понять, намеренно Рушу игнорирует направленный на нее интерес противоположного пола или же просто его не замечает.

– Светлость! – поклоном поприветствовала ее Рушу. – Спасибо, что нашли время.

– Боюсь, его у меня немного, – предупредила королева. – Далинар опять ссорится с Буреотцом, и мне понадобится уйти, как только он будет готов разговаривать.

– Понимаю, светлость, – отозвалась Рушу.

Она подвела Навани к конторке, на которой были расставлены несколько фабриалей и, как ни удивительно, маленькая печка с горящим душезаклятым углем. Над печкой находился отдельный фабриаль-аттрактор, собиравший дым и невидимые ядовитые газы в сферу вихрящейся черноты, благодаря чему в комнате не витал запах гари и не требовался дымоход. В печке резвились спрены пламени – переливчатые фигурки, подражающие по форме языкам огня, а ярко-красным окрасом напоминавшие раскаленные уголья.

Возле печи располагалось более современное нагревающее устройство: крупный фабриаль на основе рубина, подобные установили во многих помещениях Уритиру. К неудовольствию Сородича, они оказались эффективнее старинных систем башни: паровых котлов в центре каждого этажа, нагревавших воздух, который затем перегоняли в конкретные помещения по запросу. Впечатляющий метод, однако простой рубиновый фабриаль-нагреватель не тратил энергию на поддержание кипения в огромных котлах сутки напролет. К сожалению, у современных фабриалей имелись другие проблемы, по крайней мере на взгляд Сородича.

– У нас было всего около суток на работу, – произнесла Рушу, – но хотелось показать вам наши успехи. Вы подали блестящую идею. Возможно, она перевернет всю науку о фабриалях! Светлость, может статься, это будет ваше наследие.

– Наше наследие, Рушу, – поправила Навани. – Работу выполняешь ты.

– Нет уж, светлость. Идея ваша. И она гениальна.

Навани продумала другое возражение, но выбросила его из головы. Шквал! Неужели она и правда растет?

– Спасибо, Рушу. Только давай не будем спешить с выводом, что мы изменили мир, спустя всего один день работы. Показывай, чего вы добились.

Рушу отщелкнула стеклянную заслонку печки. Спрены пламени задрожали от хлынувшего внутрь прохладного воздуха и продолжили игру, заскакав по горящим углям миниатюрными норками. Рушу ухватила уголек щипцами и кивнула одному из своих помощников. В нагревающем фабриале возле печки был выходной клапан: по сути, просверленная в самосвете дырочка, заткнутая алюминиевой пробкой. Помощник выкрутил пробку и открыл клапан – действие обычно крайне нецелесообразное. Известно же: стоит открыть отверстие, как заключенный в фабриале спрен пламени – ключевой элемент, обеспечивающий работу устройства, – сбежит.

Обитатель этого самосвета поспешно выбрался на пробку и тут же стал таять, возвращаясь в Когнитивную реальность. Рушу поднесла к нему зажатый в щипцах уголь. Другой ревнитель с помощью камертонов заиграл тон, который, как они надеялись, действовал на спренов успокаивающе. Спрен прекратил исчезать, перепрыгнул на уголь в руке Рушу и позволил ей вернуть его в печку.

В следующую секунду она достала другой уголь с новым спреном пламени, покрытым пылающим красным «мехом» и с моргающими светящимися красными глазками. Успокоившись от производимого камертоном звука, спрен позволил поднести себя к фабриалю. С помощью современных техник рассеивания буресвета его заманили внутрь. Наконец, заткнув самосвет с новым спреном пробкой, фабриаль перезарядили силами Сияющего и включили, чтобы он снова начал греть.

«Что за мерзость ты творишь теперь?» – спросил Сородич в голове у Навани.

«Мерзость? – откликнулась она. – Разве ты не видел, что мы только что проделали?»

«Заточили спрена, – ответил Сородич, – обрекли на муки рабства».

Навани нагнулась к стеклянной заслонке, за которой прыгали по углям спрены.

«Муки, говоришь? Скажи, Сородич, который из них побывал в заточении? Если он и мучился, я не вижу никаких последствий».

«Все равно держать спренов в таких крошечных темницах неправильно», – не отступал Сородич.

– Светлость, – сказала Рушу, склоняясь рядом с королевой и разглядывая пляшущих в печке спренов, – это в самом деле возможно. Вы читали труды Геранид и Ашира, которые я вам дала?

– Частично, – ответила Навани, – до вторжения. Я знаю, что им удалось сохранить одних и тех же спренов пламени в течение нескольких месяцев подряд и те не пропадали в Когнитивной реальности. Для этого необходимо поддерживать огонь.

– Да, но это не все! – подхватила Рушу. – Из их исследования я узнала нечто поразительное: спрены пламени остаются на месте еще дольше, если их вознаграждать.

– И какой же награды хотят спрены пламени? – спросила Навани. – Больше углей?

– Имен, – поведала Рушу. – Имен и комплиментов. Светлость, когда о спренах думают, их форма меняется в соответствии с мыслями.

– Я читала о процессе придания формы, – кивнула Навани. – Если их измерить, они застывают в зафиксированных размерах. Однако… комплименты?

– Этого зовут Биппи, – сказала Рушу, указывая на одного из спренов. – Видите вихорчик у него на макушке?

Почувствовав направленное на него внимание, Биппи взглянул на них, подскакал к дверце печки и уставился наружу непропорционально большими глазами. Частица самого огня откликалась на простое упоминание данного ей имени.

– Потрясающе! – восхитилась Навани.

Следовавшие за ней спрены славы закружились вокруг обеих женщин.

– Со временем мы сможем их разводить, – продолжила Рушу. – Целый… табун? Косяк?

– Я голосую за язык, – высказался другой ревнитель. – Язык спренов пламени.

– Пусть язык, – согласилась Рушу. – Будет целый язык одомашненных спренов пламени. Судить пока рано, но вы, светлость, вероятно, правы. Если они поддаются дрессировке, то их можно научить забираться в фабриали и вылезать обратно по команде.

«Одомашненные спрены пламени? – подал голос Сородич. – Чушь!»

«Неужели?» – отозвалась Навани, все еще наблюдая за Биппи.

Рушу водила пальцем перед стеклом из стороны в сторону, и Биппи бегал туда-сюда вслед за ним. Когда Рушу похвалила его за фокус, Навани готова была поклясться, что спрен засветился ярче.

«Разумные спрены ищут уз с людьми, – напомнила Навани. – Почему бы и малым не хотеть того же?»

«Это… это неестественно», – ответил Сородич.

«Прости, – возразила Навани, – но то же можно сказать и о жизни в башне с регулируемой температурой. Если бы мы руководствовались только тем, что естественно, мои соплеменники бегали бы нагишом по лесам и испражнялись под кустом».

Сородич запыхтел на краю сознания Навани, будто сам стал раскаленным углем.

«Ты говорил, что наши методы жестоки, – мысленно произнесла Навани, постаравшись смягчить тон. – Я пытаюсь как-то это исправить. Мы держим чуллов в качестве тягловых животных. Нельзя ли сделать так же и со спренами? Если находиться в фабриале спрену неприятно… что поделать, чуллу тащить груженую телегу тоже нелегко. Но если принять, что это не слишком ужасно, то у нас должно получиться выдрессировать их, чтобы они шли на это добровольно за вознаграждение. Можно разводить их. Разве так не будет лучше? Если спрены будут сидеть в фабриалях посменно, приучившись добровольно входить и выходить?»

Она затаила дыхание в ожидании ответа. До сих пор Сородич придерживался по данному вопросу непримиримой позиции.

«Сородич, посмотри в глубь моей души, – направленно подумала Навани. – Посмотри, я правда пытаюсь».

«Я вижу», – ответил спрен.

Рушу подскочила на месте, озираясь, как и остальные ревнители. Значит, Сородич решил сделать так, чтобы его услышали все.

«Вы пытаетесь создать хорошую вещь, – сказал он. – Лучше бы все спрены оставались свободными. Но… если это сработает… пожалуй, я соглашусь на компромисс. Спасибо. За то, что слушаете и меняетесь. Я забыло, что люди на такое способны».

Навани выдохнула, у нее словно гора свалилась с плеч.

Рушу вытаращила глаза и, порывшись в кармане, достала блокнот.

– Сородич? – шепнула она, и вокруг нее вспыхнул спрен благоговения. – Спасибо за разговор со мной. Огромное спасибо!

«В чем дело?» – спросил Сородич у Навани.

«С момента создания наших уз Рушу без конца о тебе расспрашивала, – подумала в ответ Навани. – Неужели ты не слышал?»

«Я же говорю, я не обращаю внимания на каждое слово, произнесенное в моих залах, – отозвался спрен. – Только на важное».

Он помолчал и уточнил: «А это важно?»

«Для Рушу – да», – заверила Навани.

Ревнительница с блокнотом в руках кусала губы и с мольбой смотрела на королеву.

– Рушу была бы рада возможности побеседовать с тобой, – произнесла Навани вслух. – Думаю, она хочет расспросить тебя о фабриалях.

– Хорошо, – ответил Сородич, и Рушу тихонько ахнула. – Тебе пора идти, Навани. Полагаю, твой муж договорил с моим сородичем. Будут последствия.

Навани кивнула. Уходя, она услышала первый вопрос Рушу, который, к ее изумлению, касался отнюдь не фабриалей.

– Навани говорит, – начала ревнительница, – что ты не относишься ни к мужскому, ни к женскому полу.

– Это так.

– Можешь рассказать об этом подробнее? – спросила Рушу.

– Человеку такое, должно быть, очень странно.

– Вообще-то, нет, – тихо произнесла Рушу. – Ничуточки. Пожалуйста, продолжай. Я хочу понять, каково быть тобой.

Навани с удовлетворением оставила их беседовать. Эксперимент с фабриалем выглядел многообещающе, но важнее было другое. Она подозревала, что, если удастся приучить Сородича общаться и с другими учеными, это поспособствует его дальнейшему восстановлению. Пока спрен сотрудничал с ними только потому, что Навани фактически заставила его создать узы. Чем больше у Сородича появится друзей или хотя бы знакомых, тем лучше.

Впрочем, пришло время разобраться с другим спреном. И с мужем, решившим стать богом.