Во-первых, я не посмел им сказать, что запыленный путник, с которым они разделили ужин, и есть тот самый король, о котором они слышали. Во-вторых, я не стал объяснять, что этот самый король отрекся от престола и покинул свое королевство.

Следующие несколько часов Шаллан и ее команда – лучшие с учетом отсутствия Ватая и Ишны, оставшихся в Шейдсмаре, – посвятили планированию. Потом наконец пришло время.

Их команда из пяти человек добралась до Клятвенных врат у подножия Уритиру, смешавшись с отрядом солдат, переправляемых в Нарак для его усиления. Шаллан вела своих людей с уверенным видом, хотя в глубине души осознавала, что ей ужасно страшно. Мрейз и Иятиль не раз ею манипулировали. Им было доступно почти сверхъестественное понимание рошарской политики, в том числе между богами.

Там, где иные группировки претендовали на отдельные королевства, Духокровники претендовали на целые миры – или же на контроль экономических сил, по масштабам не уступающих мирам. Это и приводило Шаллан в ужас. Не тревожившие ее возможные действия противников, а те их действия, о которых она и не догадывалась.

Подобные мысли преследовали ее, как и спрены тревоги, когда вокруг полыхнул свет и они переместились в Нарак – город в центре Расколотых равнин. Прошло полтора года с судьбоносной экспедиции Далинара и событий, приведших к призыву Бури бурь. За это время Нарак превратился в крепость. Стараниями камнестражей платформу Клятвенных врат расширили на десяток футов. Затем ее и каждое из центральных плато превратили в защитный бастион, обнеся душезаклятыми стенами и разместив войска в башнях.

Какой-то светлоглазый капитан рявкнул на Шаллан со спутниками, чтобы пошевеливались, видя в них всего лишь очередной отряд копейщиков. Вместе с прочими солдатами они сошли с платформы Клятвенных врат на кольцо нового камня вокруг плато, где люди могли дожидаться очереди на перемещение. Там команда Шаллан отделилась. С высоко поднятой головой и абсолютно уверенным видом они перешли по мосту, ведущему на Нарак-четыре – соседнее плато с собственным кольцом стен.

– Похоже на чуто, – заметил Рэд у Шаллан за спиной.

– Что ты имеешь в виду? – уточнил Газ.

– Кольцевые стены, – пояснил Рэд. – Из-за них плато похожи на кучку чуто. Ну, знаешь, верх открыт, внутрь напихано мясо.

– А мы – это мясо? – спросила Дарсира, чей голос был замаскирован светоплетением под мужской.

– Само собой, – подтвердил Рэд.

– Для чуто они слишком приземистые, – заметила Дарсира. – Скорее напоминает гребни сланцекорника. О! Древесные пни, у которых прогнила сердцевина.

– Или военные лагеря, если на то пошло, – проворчал Газ. – Помните, где мы жили много лет?

– Точно! – отозвался Рэд.

– Кольцевые стены, – проговорила Дарсира, – повсюду солдаты. Не-а, не вижу сходства.

– Балбесы вы оба, – сказал Газ. – Надо было мне оставаться, к шквалу, дезертиром. По крайней мере, в пустошах все были слишком подавлены, чтобы нести вздор.

Шаллан шикнула на них, поскольку они подошли к концу моста, где предъявили дежурному сержанту с письмоводительницей на воротах поддельные приказы. Дарсира мановением руки сотворила их на листе – идеальную копию настоящих. Хотя Шаллан через Адолина получила разрешение от узокователей, она не собиралась доверять никому без крайней необходимости. Здесь любой мог состоять на службе у духокровников.

Сержант жестом велел группе Шаллан проходить, и светоплеты ступили на Нарак-четыре – плато, застроенное древними зданиями, которые прежде покрывал такой толстый слой крема, что они казались пологими холмиками. С немного нестандартным использованием осколочных клинков удалось откопать изначальные постройки, в которых разместились казармы и небольшой рынок, тщательно регулируемый Навани и военными.

Ради лениво наблюдавшего от ворот сержанта Шаллан со спутниками демонстративно зашагали к предписанной им казарме. Из другой ее двери они вышли в одежде и с лицами чистильщиков от крема – малозаметных, ничего не значащих рабочих, поддерживающих чистоту в подобных местах. Когда они заняли позицию, к ним присоединилась Жейн – риранка, завербованная Шаллан в Незримый двор восемь месяцев назад. Ее выслали вперед следить за логовом духокровников.

– Они продолжают подтягиваться, светлость, – тихо сообщила Жейн, тоже замаскированная под чистильщика от крема. – За последние полчаса я видела, как в здание вошли пять или шесть человек.

Шаллан кивнула. Согласно донесениям, у двери кто-то проверял входящих с помощью черного песка. Это осложняло использование светоплетения, поскольку песок мог выявить применение сил Сияющих.

Для поддержания маскировки команда принялась ровнять зубилами участок дороги вблизи логова, соскребая крем, наросшие на камне растения и лишайники. Газ установил столбики с натянутой между ними веревкой, чтобы огородить их рабочую зону от пешеходов. Так они могли переговариваться, не опасаясь, что их подслушают.

Шаллан взяла на себя роль бригадира, прохаживаясь вокруг и проверяя работу остальных пятерых. На деле же она наблюдала за логовом – якобы ничем не примечательным складом. Туда явились еще двое, в том числе невысокий алети в мундире, которого она опознала по рисункам Хойда. Второй оказался членом свиты азирского Верховного, даже визирем, хоть и не из таких важных, как Нура. Шаллан сняла его Образ, чтобы добавить его портрет в общую стопку.

Мрейз редко позволял ей встречаться с кем-либо, помимо себя, держа ее в отрыве, как выяснилось, от пугающе разветвленной сети, включавшей людей из наиболее влиятельных политических организаций на Рошаре. Шаллан знала только, что первоочередной задачей Духокровников было найти способ транспортировки буресвета в другие миры. Но такая цель казалась слишком мелкой для Мрейза и Иятиль, пусть и сулила, вероятно, большие богатства.

Перед входной дверью логова имелось крытое крыльцо, на котором угадывалась смутная тень. Стоило очередному новоприбывшему духокровнику приблизиться к двери, как из сумрака выступала невысокая фигура в плаще и внимательно его осматривала. Шаллан заметила краешек крашеной деревянной маски, а телосложение фигуры указывало на ее принадлежность к женскому полу. Это подтверждало наблюдения Дарсиры: на крыльце дежурила либо Иятиль, либо, что более вероятно, вторая женщина из того же мира.

Охранница проверила каждого из двоих новоприбывших, ощупав их лица на предмет несоответствия видимых черт реальным. Потом поднесла ближе банку черного песка.

Шаллан, Дарсира, Газ, Рэд и Жейн сбились в кучу, делая вид, что трудятся над особенно упрямым участком камня, тогда как Йеней вел наблюдение. Все спрены получили указания спрятаться на одежде людей с изнаночной стороны, чтобы не попасться никому на глаза.

– Итак, – сказала Шаллан, – это наша последняя возможность отступить.

– Тут внедриться будет не так просто, как к Сынам Чести, – добавил Газ. – Те были уже при смерти, когда мы их добили. А тут, возможно, самая опасная организация на планете. Мне неспокойно, кажется, что лучше залечь на дно, спрятаться от них. Переждать надвигающуюся бурю. Не уверен, что мы готовы.

– Что думают остальные? – спросила Шаллан.

– Я думаю, – ответил Рэд, – что к крупным операциям никто никогда не чувствует себя готовым. Шквал побери! По-вашему, половина тех мальчишек на стенах ощущает готовность сражаться в войне? Вопрос не в том, готовы ли мы, а в том, нужно ли это делать.

– Верно, надо признать, – недовольно вздохнул Газ. – Рэд, ты бы прекратил говорить умные речи. Ты так перевернешь все мое мнение о тебе с ног на голову.

Рэд улыбнулся, продолжая орудовать зубилом и соскребать крем. В молодости он побывал учеником ремесленника и потому имел опыт обращения с инструментами.

– Я считаю, наш план хорош, – сказала Дарсира. – Я за то, чтобы действовать.

Ее история была нетипична: ученая, обнаружившая у себя талант к светоплетению и ушедшая из ревнителей, чтобы примкнуть к Шаллан. Она единственная из всего Незримого двора имела обыкновение притягивать спренов логики не реже, чем спренов творчества.

– Меня беспокоит то, сколько там народу, – подала голос Жейн. – Шаллан, вас напрочь задавят числом. Нам точно нужно это делать?

– Всего через восемь с небольшим дней, – тихо проговорила Шаллан, – Далинар Холин сойдется в поединке с защитником Вражды, чтобы решить судьбу мира. Духокровники, насколько мы можем судить, являются самой опасной тайной политической силой на планете.

– Они так или иначе будут в этом замешаны, – сказал Рэд. – У них окажется какой-нибудь план, как саботировать состязание. Я в деле.

Его спрен загудел с подкладки куртки. Строй мало говорил и, насколько удалось понять Шаллан, не имел обыкновения гудеть, почуяв обман: как ни удивительно, ему нравилась аллитерация.

– Мрейз и Иятиль привыкли к обилию мрака и теней, – сказала Шаллан. – Нам нужно вывести их на свет, выставить напоказ всему миру. Пока за ними сохраняется монополия на информацию, они будут нас контролировать. И если мы так и продолжим только реагировать на их действия, не нападая первыми, они нас обойдут.

Она помедлила, припомнив слова самого Мрейза.

– Дичь умеет только убегать. Она способна выжить, но ей ни за что не победить, пока жив хищник.

– Понятное дело, – отозвался Газ, – но можно же просто послать ударную команду Сияющих. Мне совершенно не нравится полагаться на ветробегунов в чем-то, помимо перемещения, хотя они и там ухитряются впихнуть нотацию-другую. Но, Шаллан, можно было бы понадеяться на них в данном случае.

– Мы их применим, – заверила она. – Только, Газ, мое чутье говорит, что, если мы сначала приведем солдат, Мрейз с Иятиль найдут способ ускользнуть. А даже если нет, они ничего не скажут. Можно бросить эту парочку в темницу на десяток лет, и они не нарушат молчания. Мне нужно выяснить, что они замышляют. Нужно попасть на их собрание.

Да, она отчасти удовлетворила жажду знаний. Келек и собственные вернувшиеся воспоминания подбросили деталей мозаики, но их оставалось гораздо больше. В масштабах миров. Шаллан жаждала хоть раз послушать, как духокровники говорят открыто.

Кроме того, они что-то замышляли. Зачем та женщина шпионила за Далинаром? Зачем им Ба-Адо-Мишрам? Помешает ли их планам налет в ореоле силы и с мечами наголо? Может, да. Может, нет. В зависимости от того, какие фигуры уже приведены в движение.

– Буря побери, – произнес Газ, – вы правы. Я в деле.

Газ и Рэд входили в число самых старых друзей Шаллан и наиболее опытных светоплетов. Она знала Газа достаточно, чтобы понять: его возражения были настоящими, его действительно беспокоила предстоящая миссия. Но отчасти он спорил, чтобы назвать, а затем побороть свою тревогу.

– И я в деле, – сказала Жейн, – хотя настоящей опасности подвергаетесь вы, светлость.

– Я справлюсь, – ответила Сияющая. – Итак, приступаем. Понадеемся, что они пока не начали говорить ни о чем важном.

Команда светоплетов уже это обсудила: духокровники не смогли бы провести через Клятвенные врата всех, кто им нужен, в один заход. Такая группа привлекла бы слишком много внимания. И раз участники все еще стекались к месту сбора, Шаллан предполагала, что Мрейз пока ждет.

Дарсира украдкой взглянула на часы, которые, как и многие ученые, носила на наручном фабриальном браслете авторства Навани.

– Следующая активация Клятвенных врат через полчаса с небольшим, и наши наблюдатели заметили парочку важных духокровников – по крайней мере, Шут счел их важными – в большом холле Уритиру, как будто в ожидании своей очереди. Вероятно, они попадут в следующую партию, что дает нам как раз достаточно времени на подготовку второго этапа.

– Давайте поработаем еще несколько минут, – предложил Газ. – Иначе будет выглядеть подозрительно, что мы тут обустроились.

Шаллан согласно кивнула и принялась в самом деле скрести дорогу. Работа оказалась на удивление трудной, но в конце концов ей удалось отковырять зубилом особенно упрямую камнепочку. Заморосил дождик, снижая видимость, хотя Великая буря прошла накануне и не ожидалась в ближайшие дни. С приходом Бури бурь погода стала вести себя необычно, и такого рода дожди шли чаще.

С подкладки куртки Шаллан тихонько загудел Узор, однако причину она определить не смогла. Следующий шаг будет трудным. О странном черном песке она впервые услышала во время обсуждения плана, но, судя по всему, к концу оккупации Уритиру его использовали для обнаружения скрытых спренов.

При приближении любого разумного спрена песок сменит цвет – хоть в банках у охранников, хоть рассыпанный по подоконникам внутри. На малых спренов он не реагировал, но на криптика отреагирует абсолютно точно. Что еще хуже, он выявлял светоплетение.

Шаллан не слишком удивилась: она однажды видела, как Шут использует нечто подобное, и ей всегда была интересна механика процесса. К сожалению, это означало, что самую сложную часть ей предстоит проделать, не прибегая к своим способностям или помощи спрена.

– Пора начинать, – сказала Шаллан, выпрямляясь. – Идем.

* * *

Сигзил изо всех сил старался быть Каладином.

Он стоял прямо во время долгого совещания стратегов, последовавшего за первоначальной встречей монархов, с таким видом, будто понимает больше, чем на самом деле. Каладин всегда был уверенным в себе. Всегда знал, каким будет следующий шаг.

Сигзил так не умел, но мог выглядеть достаточно убедительно, чтобы не приманивать спренов тревоги. Держаться так, как будто ему самое место в обществе монархов, генералов и, шквал побери, Верховного акасикса Азирской империи.

Мать бы над ним посмеялась: он считывал недоверчивое веселье в ее письмах. Он? Военный? Ее прилежный мальчик, такой изящный и утонченный? Даже в Азире над ним подтрунивали за его педантичность. И тем не менее вот он стоит плечом к плечу с группой генералов.

– Рано или поздно, – прошептал он самому себе, – кто-нибудь наверняка разоблачит меня как мошенника.

– Ты не мошенник, – шепнула в ответ Вьента, его спрен, по своему обыкновению оставаясь невидимой.

– Я неудавшийся ученый, посредственный миропевец и педантичный перфекционист, который всех бесит. Я…

– Ты пережил Четвертый мост?

– Да, – прошептал он. – Через боль и бурю, но пережил.

– Значит, переживешь и это.

– Но смогу ли вести их за собой? – спросил Сигзил.

– А что, по-твоему, вышло из той боли и огня? – тихо спросила Вьента. – Ты теперь лидер, Сигзил. Ты герой. Прими эту истину.

В совещании объявили перерыв, и Сигзил оказался рядом с Кмаклом – тайленским принцем-консортом – у края огромной светящейся карты.

– Чего я не понимаю, – говорил Кмакл Ка, письмоводительнице ветробегунов, – так это откуда взялись их войска.

На другой стороне зала светлорд Далинар, светлость Навани, королева Ясна и королева Фэн перешли в комнату поменьше, чтобы обсудить что-то в приватной обстановке. Азирский Верховный отбыл незадолго до этого обратно в свой город. Его обычно не привлекали к обсуждению подробностей планов сражений.

– Их войска перерождаются, – заметила Ка, изучая донесения разведки.

Пометки она делала серебристым пером – самым интересным на текущий момент проявлением осколочного клинка среди ветробегунов. В нем имелся баллончик для чернил. В качестве одежды Ка предпочитала синюю хаву с вышитым на плече символом Четвертого моста – один из новых видов формы, утвержденной Каладином.

Был и вариант в азирском стиле, который мог бы носить Сигзил. В последнее время новобранцы приходили к ним со всего Рошара, и сам же Сигзил завел речь о том, что ветробегуны не должны выглядеть алетийским подразделением. Так почему же он по-прежнему носил такой же мундир, какой ему выдали много месяцев назад, а не новый? Неужели из-за татуировки на лбу?

«Четвертый мост – единственное место в моей жизни, где я ощутил себя человеком, а не катастрофой», – подумал он.

Но без Каладина, Камня, Тефта, Моаша… можно ли считать их по-настоящему Четвертым мостом? Больше всего Сигзилу хотелось снова оказаться у огня с друзьями и слушать, как Камень беззлобно подшучивает над ним за то, что он пересчитывает куски мяса в мисках с рагу, чтобы каждый точно получил достаточно питательных веществ.

– Светлорд? – окликнул его Кмакл. – Все ли в порядке?

– Да, – ответил Сигзил, сцепив руки за спиной и заставляя себя сосредоточиться на логистике. – Вы говорили, у них слишком много войск? Думаю, Ка права. Сплавленные способны перерождаться. У них всегда будет больше войск, чем у нас.

– Верно, верно, – кивнул Кмакл. – Но с учетом числа Сплавленных, марширующих по Расколотым равнинам, идущие на Тайлен корабли должны быть загружены простыми певцами. Их бросят на наши линии обороны как наживку, которая запутается в сетях. Бедняги! У них должны заканчиваться передовые солдаты, не находите?

– По-видимому, нет, – ответила Ка. – Как распределим ветробегунов? Сигзил?

– В Тайлене потребуется по меньшей мере одна рота, может, даже целый батальон, – сказал он. – С прорывом блокады противник, скорее всего, перебросит часть неболомов на Расколотые равнины, однако корабли будут охранять с воздуха во время перехода. Нам следует быть готовыми к встрече с неболомами, когда флот достигнет Тайлена, чтобы не отдать врагу превосходство в воздухе.

Как бы ему хотелось, чтобы в их Сияющих войсках было больше разнообразия! Да, у них было вдоволь ветробегунов и гранетанцоров, становилось все больше камнестражей и светоплетов. Однако прочие ордены, считай, пустовали.

– Высаживаться на моей родине противнику будет нелегко, – сказал Кмакл. – В этот момент они будут наиболее уязвимы. Мы сожжем пристани и положим на мелководье тараны для потопления кораблей. Когда они высадятся, мы отступим за стены.

– В прошлый раз их пробили громоломами, – заметила Ка. – Но у меня есть идея. Мы можем отправить ветробегунов на другое поле боя до прибытия противника к вашим берегам, таким образом вынудив его несколько дней тратить неболомов впустую на охрану судов.

– Умная мысль, – признал Кмакл. – С помощью Клятвенных врат на Расколотых равнинах и в Тайлене мы можем перебрасывать войска по мере необходимости.

Он перевел взгляд туда, где до недавнего времени находился азирский контингент.

«Возможно, размышляет о том, что сказал Норка, – подумал Сигзил. – О том, что оборонять Азимир окажется труднее, чем кажется».

Этот город, единственный из трех, не сможет получить подкрепления с других полей сражения, поскольку тамошние Клятвенные врата скоро перестанут работать. По крайней мере, туда через несколько дней подойдет на помощь целая армия.

Сигзилу приходилось думать о том, чтобы не размазывать свои силы слишком тонким слоем. На Расколотых равнинах битва предстояла необычная, с таким количеством Сплавленных. И ему придется каким-то образом там командовать.

– Клятвенные врата использовать можно, – заметила Ка, – но стоит обращаться с ними очень осторожно. Мы слишком часто оказывались в ситуации «Погодите-ка, как эти несносные вражеские силы пробрались к самой уязвимой части моего арьергарда?». Думаю, стоит назначить по нескольку человек для поддержания разговора со спренами каждых Клятвенных врат, чтобы по возможности не допустить новых искажений. Что думаешь, Сигзил?

Что он думает? Он взглянул на письмоводительницу, и в сознании эхом отдались слова Вьенты.

«Прими эту истину».

Шквал побери! Пора наконец прекратить чувствовать себя неуверенно. Пора переставать мяться. Ему поручили командование.

Нужно действовать соответственно.

– Думаю, ты права, – сказал Сигзил. – И еще… Ка, у меня есть идея насчет обороны Нарака. Где я командую. Немного странная, но, полагаю, может сработать.

– Отлично, – ответила Ка. – Тогда стоит поделиться ею с Норкой.

Кмакл обвел взглядом комнату:

– Мне бы тоже задать ему кое-какие вопросы. Вот только кто-нибудь его видел?

Шквал! Коротышка опять куда-то подевался.

* * *

Ясна – вместе с Далинаром, Навани и Фэн – вошла в помещение, заполненное растениями и подпрыгивающими спренами жизни.

Раньше это была обычная комната, но после пробуждения Сородича она преобразилась. Каменный потолок казался прозрачным, воспроизводя солнце и создавая впечатление, будто стоишь под окном в крыше. Однако это солнце не двигалось, и его положение не соответствовало реальному.

Стены и потолок сверкали от вросших в камень осколков светящихся белым кристаллов, а из кладки полезли растения: лозы и камнепочки, мох и даже пучки травы. Все это росло с невероятной скоростью.

– Я слышал об этом месте в давние времена, – сказал Айвори, сжавшийся до крошечных размеров и устроившийся у Ясны на серьге; голос его звучал тихо, но отчетливо. – Башня любит экспериментировать с тем, чем может быть комната, и создает причудливые ландшафты. Я полагал эти рассказы выдумками.

– Это уже ни в какие ворота не лезет, – возмутился Далинар из центра комнаты, где вокруг его ног обвивались лозы. – Мы можем попросить Сородича немного придержать растительность?

– Ему бы не хотелось так делать, – ответила Навани.

Комната мелко задрожала, и из воздуховодов над полом раздался голос:

– Это комната для моей сестры, на случай если она решит заглянуть в гости. Комната для Ночехранительницы.

– Ладно, – произнес Далинар самым твердым своим тоном, тем, который давал понять: «Тебе правда стоило бы послушать меня и сделать, как я сказал, но я притворюсь, будто меня не волнует, что ты поступаешь иначе». – Мы очень ценим твое желание поддерживать функционирование башни.

– У меня не было особого выбора в данном вопросе, – заметил Сородич. – Но немного все же было. Так что – пожалуйста.

Королева Фэн вытащила стул из кучи мебели, наваленной возле столов в глубине комнаты. Это небольшое помещение рядом с залом для совещаний использовали в качестве склада. Ясна мягко ступила вперед, пытаясь представить себе визит Ночехранительницы и наслаждаясь буйством жизни. Случалось ли подобное когда-либо? Сородич закрыл башню перед самым Отступничеством, больше двух тысяч лет назад.

– Когда была создана Ночехранительница? – шепотом спросила она у Айвори. – Мы называем ее Старой магией, но как давно она появилась? Когда Культивация ее породила?

Прежде чем Айвори успел ответить, из ближайшего воздуховода раздался ответный шепот:

– Ночехранительница вышла из Ночи, как Буреотец вышел из Ветра. Хотя во времена моей юности Ветер была другой. Совсем другой.

– Когда создали тебя, Сородич? – спросила Ясна.

– Тысячелетий шесть назад, когда Камни пожелали обрести наследие в образе дитя Чести и Культивации. Во времена, когда узокователи связывались узами не со спренами, но с древними силами, оставленными богами.

– А Буреотца?

– Незадолго до меня.

– Однако это не совсем так, – заметила Ясна. – Далинар говорит, что Буреотец существовал во времена прихода людей на Рошар, семь тысяч лет назад. Буреотец помнит это событие и точно определил временной период.

– Я только сейчас узнаю о том, что произошло за время моего сна, и это сбивает с толку, – сказал Сородич. – Я помню, каким Буреотец был в молодости. Я, образованное из Камня, сородича Ветра и Ночи. Ночь ушла. Ее мало кто любил или даже говорил о ней, и Мать заменила ее созданием, отчасти вобравшим ту же сущность. Новым созданием, не привязанным ни к чьему восприятию. Теперь же Буреотец изменился, а Ночехранительница не говорит со мной, как бывало прежде. Мои брат и сестра уже не такие, какими я их помню. Мне это ужасно не нравится.

Что-то в обозначенной последовательности событий цепляло Ясну. Что-то вызывало желание собрать прочих вериститалианок и усадить их за работу, за поиск первоисточников. Впрочем, для начала ее дядя хотел что-то сообщить.

Ясна с Навани обернулись к Далинару, стоявшему в центре комнаты с закрытыми глазами. Он, казалось, парил под морем огней, а вокруг ног колыхалась трава.

– Дядя? – окликнула его Ясна.

– Я не готов сразиться с Враждой, – ответил он, открывая глаза.

– Не представляю, какую подготовку мы можем организовать с учетом сроков, – сказала Навани. – Сроков, на которые ты согласился.

– Да. Согласился.

Он ухватил стул из груды возле накрытых скатертями столов. Пока он его выдергивал, вся куча сдвинулась, и Ясна отчетливо услышала оттуда «ай!». Они были не одни.

Разумеется, не одни! Эта девчонка, похоже, способна пролезть куда угодно. Ясна глянула в Шейдсмар и увидела там Крадунью – как горящее пламя свечи. Вместе с кем-то еще. Любопытно.

– Даже когда я соглашался, – продолжил Далинар, ставя стул для Навани, затем доставая другой, – я не испытывал уверенности, но не упускать же было такой шанс! Теперь же, увидев одну свою ошибку – то, что я не предотвратил нынешнее нападение, – я боюсь, что есть и другие, что бы там ни говорил Шут.

– Что я там говорю? – спросил Шут, проскальзывая в комнату с подносом закусок.

И ради этого он потихоньку улизнул, задержав начало беседы? Серьезно?

Он передал Ясне фруктовую тарелку.

– Надеюсь, что бы ты ни сказал, что я сказал, – это или оскорбительно, или умно. Или и то и другое. Честное слово, я бы предпочел последнее.

– Я переживаю, что Вражда обведет меня вокруг пальца, – ответил Далинар.

Он вопросительно взглянул на Ясну и кивком указал на стулья. Она кивнула в ответ, и он достал еще один стул для нее.

Любопытно, насколько он изменился. Она читала о временах, когда он бы и не подумал ни о ком, кроме себя. На протяжении всей своей взрослой жизни Ясна знала его как человека, который позаботится о других даже вопреки их желаниям. Сейчас же он впервые на ее памяти спросил, нужна ли ей его помощь. Потому что знал, что порой ей не нравится, когда за нее делают что-то, что она предпочла бы сделать сама.

Ясна села. Фэн пододвинула свой стул поближе, а Шут поставил небольшой столик и художественно разместил на нем еду – а как же иначе! Ясна мимоходом отметила, что проголодалась. В обрушившемся хаосе, вероятно, все забыли позавтракать.

Время от времени неплохо иметь кого-то, кто позаботится о тебе. Ясна не винила окружающих за то, что они не могут разобраться в том, чего она хочет: ей и самой это не всегда удавалось. Сегодня она воздала должное тарелке фруктов.

Шут принес себе стул, развернул его задом наперед и уселся в общем кругу. На людях он вел себя, как подобает его положению: стоял за спинкой ее кресла и проявлял почтение. В обстановке же такой, как сейчас… кем бы он ни был, это ставило его выше любой королевы или великого князя. Ему не требовалось об этом говорить. Он имел право сидеть среди них. Все они уже знали об этом, в том числе и Фэн, смотревшая на него как на готового в любой момент броситься угря.

– У тебя есть все основания для переживаний, – сказал Шут Далинару. – Меня беспокоит этот новый Вражда. Сила будет меня помнить и ненавидеть, кто бы ни стоял у руля, но новый Сосуд похитил несколько моих воспоминаний, а потом позволил мне думать, что я его превзошел. Это кое-что говорит о его личности. Он – или она – не склонен злорадствовать, хотя силе это очень бы понравилось.

– Сила… способна мыслить? – спросила Ясна.

– Да, – ответил Шут. – Спроси у своего спрена, что происходит, если слишком надолго предоставить фрагменты бога самим себе. Они встают на ножки, начинают ходить и разъезжать на чьих-нибудь серьгах. Им становится не все равно. Каждый из «богов» – кусок сущности высшего порядка, которую убили около десяти тысяч лет назад, а силу разделили. Эти фрагменты обладают собственным чувством самости и Намерением. Честь: инстинктивное желание создавать и сохранять узы. Вражда: божественный гнев, не уравновешенный основополагающими сдерживающими факторами вроде милосердия и любви.

– Я сегодня повстречался еще с одним, – сообщил Далинар. – На пути сюда мне явилась Культивация в облике женщины.

Ясна насторожилась, не донеся палафрукт до рта.

– С тобой говорила Культивация? – переспросила она. – Потому ты и позвал меня сюда?

– Полагаю, да, – ответил Далинар. – Выглядела она так же. Говорила так же. Ощущалась так же. Я допускаю, что это мог быть чей-то фокус, но было в этой встрече что-то такое…

– И она сказала… – подтолкнул Шут.

– Она сказала, что мне нужно отправиться в Духовную реальность, – поведал Далинар. – Что мне нужно не столько развить свои узоковательские способности, сколько углубить понимание, в особенности понимание прошлого. Я не могу путешествовать во времени, но могу путешествовать по видениям. Могу увидеть, как в прежние времена справлялись с Враждой Вестники и Сияющие. Она намекнула, что я уже не один год иду по этому пути, сам того не сознавая, и что если я узнаю достаточно, то смогу одолеть Вражду.

Шквал! Ясна вообразила, как чудесно было бы иметь возможность посетить иные времена. Она бы всю свою жизнь посвятила изучению прошлого как ключа к пониманию будущего. Ее усилиям, какими бы успешными они ни оказывались порой, всегда недоставало точности. Все равно что выискивать фигуры в тенях и толковать их.

С помощью видений Далинара она могла увидеть, что породило эти фигуры. Это не было полноценным путешествием в прошлое, однако предоставляемые возможности…

– Но можешь ли ты отправиться в любое время? Я полагала, что видения более жестко ограничены.

– Я тоже так полагал, – ответил Далинар. – Но недавно я обнаружил, что в словах Буреотца о них полно не то чтобы противоречий – неполной правды. Культивация дала понять, что есть еще многое, что стоит увидеть и узнать.

– Все существует в трех реальностях, – проговорил Шут. – Физической, где мы живем сейчас. Когнитивной – Шейдсмаре, куда сознание проецирует идеи. И наконец, Духовной. Реальности наших душ, наших Связей с прошлым и с другими существами. Духовная реальность – опасное, запутанное место. Да, каждое событие прошлого до сих пор отдается там, как шрамы на теле служат отметинами былых ран. Однако, когда ты, Далинар, отправляешься в видения с Буреотцом, ты делаешь это очень аккуратно предписанным образом. Отклонение от этого курса несет с собой риск заблудиться в месте, где нет направлений, нет никаких подсказок. В месте, по которому даже я, один из древнейших, пробираюсь с осторожностью.

– Поможет ли это в самом деле? – спросила Навани. – Далинар, разве Буреотец не давал понять, что видения не покажут того, чего он не знает? Тогда что ты можешь узнать?

– Звучит и правда рискованно, – добавила Фэн, – и крайне туманно.

– Это не все, – продолжил Далинар, сцепив руки перед собой. – Культивация сказала еще кое-что. Шут, что случилось с Честью? Что на самом деле случилось в момент его смерти?

– Я не знаю, – тихо признался Шут, скрестив руки на спинке стула. – Когда произошло это событие, меня не было на планете, к моему вечному стыду. Мое внимание привлекли другие вопросы, и я пропустил целые века. Когда я уходил, Честь вел себя хаотично. Когда я вернулся… – он пожал плечами, – его не стало. Сломленные Сияющие. Мир в смятении после Отступничества. Я пытаюсь разобраться в произошедшем с тех самых пор.

– А знаешь ли ты местонахождение его силы? – спросил Далинар.

Шут ответил не сразу. Он глубоко вздохнул и изогнул уголки губ в улыбке:

– Так-так. Выходит, она подтолкнула тебя в этом направлении?

– Именно, – подтвердил Далинар. – Если нам предстоит сразиться с богом, не лучше ли было бы иметь другого на нашей стороне?

«Минутку, – подумала Ясна. – Что он имеет в виду?»

– Друг мой, – проговорил Шут, – я еще не встречал того, кто бы забрал себе один из Осколков и не пожалел об этом.

– Как и с любым другим грузом ответственности.

– Да, – согласился Шут, – но на несколько порядков хуже.

Он обвел взглядом комнату, и Ясна отметила, что Фэн смотрит во все глаза. Не вопросительно, но явно чувствуя себя не на своем месте.

Речь шла о Вознесении Далинара к силе Осколка Чести.

Шквал!

– Звучит как большой прыжок, – заметила Ясна. – Слишком большой.

– Ничего другого мне в голову не приходит, – прошептал Далинар.

– А если пересмотреть договор? – предложила Ясна.

Все обратили взгляды к ней.

– Если Вражда новый, – пояснила она, – возможно, он согласится на другие условия. Может быть, прекратит войну полностью в ответ на уступки. – На Шута она не смотрела. – Может, позволим ему уйти?

– Ясна! – с болью воскликнул Шут. – Мы не можем спустить его на Космер!

– Мы должны, по крайней мере, рассмотреть все доступные варианты, – возразила она. – Ты говорил, другие миры и правящих ими существ вполне устраивает, что Вражда заперт у нас. Они не предлагают никакой помощи или поддержки, а иногда приходится думать в первую очередь о себе. А если пересмотреть договор?

– Нет, – тихо произнес Далинар. – Один раз он нас уже перехитрил и согласится на пересмотр, только если это даст ему больше выгоды. Значительное преимущество. Думаю, нам надо изучить варианты, не затрагивающие договор. Такие, как сила Чести.

После этих слов все затихли, и Ясне пришлось признать, что переговоры и в первый-то раз прошли не то чтобы блестяще. Она посмотрела на Шута. Встретив ее взгляд, он поник с оскорбленным видом. Одна из первоочередных его целей заключалась в том, чтобы не дать Вражде уничтожить еще больше планет.

– Мир, – сказала Ясна, положив руку ему на плечо. – Я всего лишь задаю вопросы, потому что должна.

– Я понимаю, – согласился он; вроде бы искренне. – И то, что взвалили на вас, несправедливо. Ты имеешь полное право злиться на другие Осколки. Я так точно злюсь. Далинар, в твоих размышлениях немало смысла.

Тот кивнул:

– Я переживаю, что мне нужно что-то намного, намного большее, чем все, чем может обернуться предстоящее состязание при любых условиях. Если выставить отряд из шести человек против армии из десятков тысяч, ты проиграешь. Именно это я и делаю, выступая против Вражды. Но вдруг есть способ лучше? Может быть, есть способ сразиться с Враждой? Победить, уничтожить, изгнать его. При помощи силы бога.

Ясна поежилась, но заставила себя рассмотреть и такой вариант. Даже когда никто не желал этого признавать, она знала, что за ними никто не присматривает и никто их не защищает. Все афоризмы, ритуалы и писания служили в лучшем случае для утешения людей, а в худшем – для управления ими. Она это приняла, хотя временами всей душой хотела бы обрести подобное утешение.

Во время недавнего разговора с Шутом она обнаружила, до какой степени была права. Там наверху что-то было, но только не Бог. Просто компания обычных людей. Ясна не знала, что приводит ее в больший ужас. Мысль о том, что существует некое могущественное, всеведущее божество, которое контролирует все, лишая ее свободы воли, но в то же время по какой-то причине не избавляя целый мир от такого количества боли. Или же знание, что Космером правят существа, наделенные огромной силой, но при этом страдающие теми же слабостями, недостатками и ущербностью морали, что и любой другой.

Поразмыслив и как следует обдумав идею Далинара, Ясна пришла к выводу, что она по-прежнему против. Хватит с них и королей. Это же хуже.

– Далинар, – сказала она, – такая логика рассуждений мне не близка.

– Мне тоже. Шквал побери, Ясна, мне тоже! Но мы противостоим существу огромной силы и ума. Через восемь дней, когда дело дойдет до состязания, он меня превзойдет. Я все больше уверяюсь в этом.

– И потому говоришь, что единственный способ победить – сразиться с ним на равных? – сказала Фэн. – Вооружившись силой Чести?

– Шут, тебе известно, что случается с силой бога в случае его смерти? – спросил Далинар.

– В каждом мире по-разному, – ответил Шут. – В одном она разлилась повсюду, а мы этого и не понимали. В другом божественную силу засунули в метафорический чулан: заперли в Шейдсмаре и оставили гнить. Здесь же, если ее все же не расщепили, она осталась в Духовной реальности. Допускаю, что именно из нее сотканы твои видения, ведущие себя столь любопытным образом.

– Культивация сказала то же самое, – подтвердил Далинар. – И еще: если я отправлюсь в Духовную реальность, сила окажется повсюду вокруг меня.

– Но разве она и так не вокруг нас? – спросила Навани. – В спренах, в буресвете, в способностях Сияющих?

– И да и нет, – ответил Шут. – Тут сложно. Осколок – бог – пропитывает все. Каждый аксон мира в какой-то степени с ним связан. Но основа того, что составляло Честь, вероятно, содержится в Духовной реальности. Так сказать, резервуар энергии. Если установишь с ним правильную Связь, Вознесешься к силе Чести. Тогда вся рассредоточенная по миру сила станет частью тебя. Но понадобится найти способ убедить силу тебя принять.

– И если бы я действительно захотел это сделать… – произнес Далинар.

Шут посмотрел ему в глаза:

– В таком случае – да, начинать следует в Духовной реальности.

Он опустил голову на сложенные руки с нехарактерной для себя сдержанностью.

– Навани, Сородич заметил визит бога в башню?

Она на миг посмотрела вверх, затем покачала головой.

– Впрочем, Сородич говорит, что его мать умеет быть тихой. Трудноуловимой.

– Это свойственно ее виду, – пробормотал Шут, – при всех их гигантских размерах. Эти хитрые ящерицы прячутся именно там, где ты меньше всего ожидаешь. Как и кое-кто еще, с кем я знаком.

Он взял пустую миску и швырнул ее в другой конец комнаты, к составленным столам. Миска врезалась в накрывавшую один из них скатерть и ударилась о нечто, издавшее возглас.

Далинар вскочил на ноги, готовый к бою, и обернулся, опрокинув стул. Вокруг него переламывались желтые спрены потрясения. Долю секунды спустя он осознал, в чем – вернее, в ком – дело.

– Крадунья? – уточнил он. – Опять?

Наружу высунулась голова девочки-подростка с длинными прямыми темными волосами, обрамляющими круглое лицо. Рядом появилась вторая голова: значительно старше, с седыми усами.

– Дьено?! – воскликнул Далинар, подняв стул и снова усаживаясь.

Норка испытывал неловкость оттого, что его поймали, однако Крадунье, как обычно, было все нипочем. Она подбежала к столу и принялась наворачивать закуски. Норка выпрямился и одернул одежду.

– Можно же было просто попроситься с нами, а не подслушивать, – сказал Далинар. – Как вы вообще сюда пробрались?

– По вентиляции, – признался Норка. – И уж простите, Черный Шип, но проблема с «попроситься» заключается в том, что тебе могут отказать и нередко так делают.

– Ты же понял, – подала голос Крадунья с набитым фруктами ртом, – что пролезть в дыру проще, если сломать себе плечо?

– Вывихнуть, дитя, вывихнуть, – поправил гердазиец.

Девочка пожала плечами. Ясна задумчиво оглядела парочку. У Крадуньи был немалый потенциал к шпионажу, и Ясна подумывала поощрять ее шаги в этом направлении. Норка же слишком опасен. Он производил впечатление маленького и непритязательного человека, однако не хранил верность семье Холин, и Ясна его за это не винила. Она на его месте действовала бы так же.

– Признаться, – сказал Норка, подходя ближе, – я не ожидал услышать обсуждение обожествления. Это пуэло арандан? Как это по-алетийски…

– Кощунство, – подсказала Ясна.

– Да, точно, – кивнул Норка. – Оно самое.

– А что вы ожидали услышать? – спросила Ясна, поигрывая маленьким зеленым палафруктом, но не спеша от него откусить.

– Обсуждение целесообразности нападения на Алеткар, – пожал плечами гердазиец.

– На Алеткар? – переспросила Навани. – Зачем? В случае победы мы получим его назад, как и вашу родину.

– А в случае поражения? – спросил Норка, переведя взгляд на Далинара.

– Оба королевства останутся у Вражды, – ответил тот.

– Если будут под его контролем, – уточнил Норка. – Лазейка в договоре работает в обе стороны, нет?

– Полагаю, да, – ответил Шут. – Если бы мы отвоевали Алеткар до назначенного срока, он бы остался нашим независимо от исхода состязания.

– Когда вы все отошли в сторонку, – пояснил Норка, – я предположил, что вы увидели эту возможность и не захотели вселять надежды в остальных своим обсуждением.

Отвоевать Алеткар? Ясна могла бы помочь своему народу вновь стать государством, а не кучкой беженцев. Она выпрямилась на стуле и посмотрела на Далинара, подавшегося вперед. Он встретил ее взгляд, и она прочитала правду по его глазам. Еще до того, как это осознал ее собственный разум, поспешно прикидывавший логистику.

Это невозможно.

Холинар расположен в самом сердце Алеткара – надежно укрепленный город, где обитают тысячи Сплавленных и несколько Претворенных. Для успешного штурма потребуется каким-то образом доставить туда достаточное количество войск, оголив все остальные укрепленные позиции, а с учетом расстояний…

Враг атаковал точки, куда мог быстро добраться: в Тайлену – морем, в Азимир – через Шейдсмар, а на Расколотые равнины – при помощи ограниченного числа летающих Сплавленных. Попасть в Алеткар за такой короткий срок просто нельзя. Разве что отозвать всех ветробегунов до единого, поставив все на единственную карту.

– Боюсь, это невозможно с точки зрения организации, – сказал Далинар. – Холинар слишком далеко и слишком хорошо укреплен.

– А Гердаз? – спросил Норка. – Сплавленных там почти нет. По донесениям шпионов, после провала моего восстания враг вывел оттуда почти все войска. – Он шагнул ближе к Далинару. – Я мог бы его отвоевать.

– Мы и так его отвоюем, – ответил тот. – Когда я выиграю состязание.

– Прошу прощения, ганчо, – заметил Норка, – но я только что подслушал немалые сомнения в вероятности подобной победы. Даже будь вы в ней уверены, я бы предпочел не вверять свободу своей страны чужому мечу. Каким бы здоровенным этот меч ни был.

Он подошел еще ближе, сжимая что-то в руке. Потрепанный обрывок знамени, который, как знала Ясна, всегда носил в кармане.

– Весьма похвально, Черный Шип, что вы упомянули Гердаз в договоре. Я больше не думаю, что вы о нас забудете, как много раз случалось с алети. Но вы дали мне обещание. Я бы хотел, чтобы вы его исполнили. Первым делом Алеткар, затем Гердаз. Если вы не можете отправить армию для освобождения своей родины, наша договоренность вступает в силу. Я хочу попытаться, и мне бы хотелось, чтобы вы сдержали данную мне клятву. Войска. Поддержка.

– За восемь дней? – не поверила своим ушам Навани. – Вы хотите, чтобы мы перебросили войска на сотни миль за восемь дней?!

– «Четвертый мост», – подсказал Норка. – Ваш летающий корабль…

– Покроет такое расстояние за несколько недель, – пояснила Навани.

– Значит, ветробегуны, – заключил Норка. – Они способны переправить человека через весь континент меньше чем за сутки.

– А целую армию? – не сдавалась Навани.

– Понадобится максимум пара сотен, – заверил гердазиец. – Люди из моего личного войска, кого удалось спасти. Если вы подбросите нас до западной границы Гердаза, мы захватим расположенную недалеко от нее столицу и отвоюем мою родину.

Он выложил обрывок знамени на столик для закусок перед Далинаром:

– Клятва, Черный Шип.

Тот уставился на обрывок. Преисподняя! Он же сейчас скажет «да».

– Далинар, – окликнула его Ясна, – взгляни на меня.

Он отвернулся от знамени и посмотрел ей в глаза.

– Чтобы переправить отряд даже в двести человек, понадобится порядка пятидесяти ветробегунов. Ветробегунов, которые нужны для защиты того, что у нас уже есть. Их всего около трехсот! Нельзя посылать так много на подобное задание. Иначе – не сочтите за оскорбление, генерал Дьено, – ты сравняешься с десятью дурнями!

– Я поклялся, Ясна, – произнес Далинар.

– Но…

– Кто мы без нашего слова? – перебил он. – Дьено, ваши знания пригодились бы нам в грядущих битвах. Вы уверены, что должны нас покинуть?

– Да, – ответил тот. – Я выиграл для вас кампанию в Эмуле. Теперь докажите, Далинар, что вы уже не тот человек, который жег наши земли в молодости. Сдержите слово.

Далинар кивнул:

– Я выделю пятьдесят ветробегунов для выполнения этой задачи. Идите с моим благословением.

Норка забрал знамя, сжал его в кулаке, потом с благодарностью схватил Далинара за плечо. И вылетел из комнаты, не глядя на Ясну.

Преисподняя! Ей нравилось то, каким стал Далинар за годы, прошедшие со дня смерти ее отца, когда они вместе читали «Путь королей» и между ними установилась связь. Но временами эта его версия оказывалась до шквала неудобной.

Ясна задышала глубоко, чтобы отогнать проступивших под ногами спренов гнева.

– Так правильно, Ясна, – проговорил Далинар, устраиваясь на стуле. – Мы всегда должны поступать правильно. Эти ветробегуны вернутся до наступления срока и вступят в бой. В то же время мы сдержали клятву.

– Правильные действия, дядя, – парировала Ясна, – сложнее просто данной клятвы. Они зависят от того, что принесет наибольшее благо наибольшему числу людей, а для этого порой приходится принимать трудные решения.

– С чего ты взяла, что это решение не было трудным?

Их взгляды скрестились, воля против воли, пока внимание Ясны не отвлекло громкое хлюпанье. Она обернулась и увидела, что рядом стоит Крадунья, наблюдая за ней и Далинаром, как за марионетками на ярмарке. У ее ног валялся десяток палафруктовых шкурок, еще одна свисала у нее изо рта. Вышние бури! Как эта девчонка умудряется заглатывать столько еды с такой скоростью? И при этом оставаться такой пугающе тощей?

– Так вот… – сказала Крадунья. – О чем бишь мы? Собираешься заделаться богом, Далинар? Клево. Правда клево. Когда станешь, можно я кое-чего попрошу? Меня бесят пальцы на ногах. Знаешь, как только о них вспомню и задумаюсь, как они ощущаются. Сможешь исправить? А еще сделать так, чтобы каша была на вкус как мясо и наоборот.

– Постой, – не поняла Фэн. – Что?

– Каша. Должна быть на вкус как мясо.

– Почему?

– Каша липкая и мерзкая. Мясо берется из тела. Ему и положено быть липким и мерзким. Внутренности, кровь, кишки и все такое. А мясо должно быть на вкус как каша.

Девочка сплюнула последнюю шкурку, и Ясна отметила, что все принесенные Шутом закуски удивительным образом исчезли.

– В общем, это, поправь. И еще войну, смерть и все в таком духе. Ваще-то, есть куча того, что Всемогущему стоило бы исправить, а он этого не делает. Наверно, отвлекается на такую гору молитв.

– Тот факт, что он мертв, – сухо заметила Навани, – вероятно, отвлекает сильнее всего.

Далинар вдруг выпрямился на стуле и снова встал, глядя в потолок.

– Буреотец, – шепнул Айвори Ясне на ухо. – Чувствую его поблизости.

– Что такое? – спросила Фэн.

– Буреотец подслушал наш разговор, – пояснил Далинар. – И весьма недоволен. Мне понадобится пара минут.