От того, что я узнал по их выведенным в пыли глифам, моя душа содрогнулась: они оставили дом из-за меня и рассказов о моих наставлениях.

Когда Адолин подходил к лифтам, атриум озарили первые проблески рассвета. Расставшись с Шаллан, он завернул проведать Храбреца и теперь должен был прийти на совещание точно ко времени.

Многие рядовые обитатели Уритиру оказались вынуждены стоять в очереди к лифтам, пока собирались монархи. Среди них Адолин заметил того, кого никак не ожидал здесь увидеть.

– Колот? – окликнул он гвардейца.

– Адолин, – отозвался тот со смущенным видом.

Глаза у него были светлые, желто-зеленые. Бывший оруженосец ветробегунов. Многим оруженосцам приходилось месяцами дожидаться спрена, поскольку их отчаянно не хватало, но большинство это вполне устраивало. Адолин не знал, почему Колот отступился и ушел, так и не дождавшись уз.

– У вас все в порядке? – спросил он.

– Все хорошо. Просто ваш отец опять умудрился от меня ускользнуть.

Адолин тихонько застонал:

– Мне казалось, он перестал забывать свою охрану.

– Не думаю, что он сделал это намеренно, – пожал плечами Колот. – Просто отвлекся.

– Я с ним поговорю, – пообещал Адолин.

– Прошу, не надо. По нынешним временам телохранители для него не более чем обуза. Просто… – Гвардеец глубоко вздохнул. – Не беспокойтесь за меня. Я доберусь наверх, когда управятся с важными гостями.

– Нет уж, вы идете со мной, – заявил Адолин, вытягивая его из очереди.

Он увидел, что в один из лифтов заходит группа в цветастых азирских одеждах, а всех остальных солдаты держат на безопасном расстоянии. Адолин с криком побежал туда, таща Колота за собой. Прежде чем свита успела закрыть ворота, сам император, закутанный в плотную мантию и в головном уборе в несколько футов шириной, остановил ее поднятием руки.

Вместе с Колотом Адолин заскочил внутрь и кивнул императору в знак благодарности. Лифт был битком набит азирскими сановниками. Куда бы ни отправился император Янагон, его непременно сопровождали визири, слуги, чиновники, слуги чиновников.

Лифт пополз вверх вдоль стены атриума, постепенно набирая скорость. Уже через несколько секунд они мчались так быстро, что Адолин почувствовал встречный ветер; до пробуждения башни такого не случалось. На такой скорости подъем на вершину займет всего пару минут.

– Великий князь Адолин, – произнес Янагон, окруженный свитой. – Могу ли я перемолвиться с вами словечком?

Несколько визирей переглянулись, хотя никто ничего не сказал. Формально юному императору не полагалось разговаривать ни с кем ниже себя по положению, но они с Адолином общались время от времени за год, прошедший с битвы на Тайленском поле. Янагон сам начал разговаривать с Адолином напрямую.

– Ваше величество? – отозвался князь, подходя ближе.

Гвардейцы нехотя расступились, освобождая ему место.

– Вы видели, какая армия надвигается на мою родину? – сказал Янагон. – Согласно донесениям, она большая?

– Весьма внушительные силы вторжения, – подтвердил Адолин. – Должно быть, пятнадцать-двадцать тысяч.

– У нас в столице войск намного меньше, – поделился император. – Основная часть занята в кампании.

Он покачал головой, сидя в кресле посреди собравшейся толпы. Кресло императора несли, куда бы он ни шел. Иногда прямо вместе с ним.

– Мы думали, что, отбросив врага в Эмуле, окажемся в безопасности. Настанет ли этому когда-нибудь конец даже с учетом состязания?

– Хотел бы я знать, ваше величество.

Для Адолина Янагон во многом оставался загадкой: не столько король, сколько символ. Как душезаклятая статуя, могущественная по положению, но в каком-то смысле бессильная на личном уровне. Ясна такой подход одобряла. Адолин пытался вникнуть в ее объяснения, чем это хорошо. Когда Ясна говорила о контроле абсолютной власти, звучало вполне разумно, но она была способна изложить логично что угодно. В этом заключался один из ее талантов.

– Вы сами сражаетесь за свой народ, – тихо проговорил Янагон, обращаясь к Адолину. – С мечом в руке. Вам никогда не бывает страшно, великий князь, что не хватит сил?

– Можете звать меня по имени, если хотите.

– Я не могу ответить вам той же любезностью.

– Понимаю, – сказал Адолин. – Возвращаясь к вашему вопросу: да. Меня ужасает мысль, шквал побери, что я снова подведу своих людей. Холинар пал, когда меня отправили его спасти. Не проходит и дня, чтобы я об этом не думал.

Боль от этих воспоминаний не проходила, словно от незаживающей потянутой мышцы. Такая ноющая и незаметная, не беспокоит, пока не повернешься неудачно, зато тогда она внезапно прошьет бок острым шилом. То и дело вспоминался момент активации Клятвенных врат. Брошенные раненые солдаты, целый город, население которого он должен был спасти. Мертвый кузен Элокар на камнях…

Да, от этого делалось до шквала больно.

– Как вы с этим справляетесь? – спросил Янагон.

– Спасаюсь тренировками, – ответил Адолин. – Работаю с мечом, это прочищает мозги.

– Иногда то, что мое положение не позволяет мне сражаться, кажется мне благословением, – сказал император.

Шквал, до чего же хорош его алетийский! Пусть с акцентом, но у него и практики всего около года.

– Я не принимаю тактических решений, следовательно, бремя неудач несу не я. В другие моменты я считаю себя трусом.

– Ваше величество, в знании пределов своих возможностей нет ни капли трусости, – сказал Адолин.

– Пожалуй, – ответил Янагон и мечтательно улыбнулся. – Адолин, вы знаете мою предысторию?

– До своего возвышения вы вроде были темноглазым… или как это у вас называется?

– Простолюдином, да, – подсказал тот. – Вором. Причем не слишком умелым.

Снова косые взгляды со стороны визирей. Нура, главная среди них, шагнула ближе:

– Прошу прощения, ваше величество и ваше высочество, но такой путь избрал для вас Яэзир, чтобы явить вас нам с помощью чуда.

– Нура, то, кем я был, от этого не меняется.

– Верно, ваше величество, – согласилась она. – Однако рассуждения о том, кем вы были, а не о том, кто вы есть теперь, ни к чему не приведут.

Адолин кивнул. Он бы ни за что не сумел жить с такой обширной свитой, но Нура хотя бы благоразумна.

– Я упомянул об этом не для того, чтобы порассуждать, – сказал Янагон, – а чтобы вспомнить время, когда регулярно попадал в опасные ситуации. Тогда я плохо с ними справлялся. Я часто задумываюсь: а как бы справился сейчас?

Он взглянул на Нуру, и Адолин увидел в нем мужчину, не юношу. Ему больше лет, чем было Адолину, когда он выиграл свой первый осколочный клинок.

«Этому малому, – подумал Адолин, – необходима хорошая тренировка с мечом».

Но ему не пристало такое говорить, во всяком случае не здесь, так что он придержал язык. Лифт поднялся на верхний этаж, и они вышли наружу. Нужно было решать, как ответить на возникшую угрозу.

Сияющая прислонилась спиной к стене на первом этаже атриума. Благодаря созданному Шаллан светоплетению на ней было лицо чистильщика от крема – мужчины с удлиненными, оплывшими чертами, будто его вылепили из воска.

Адолин поехал наверх вместе с азирской делегацией, а Изом – светоплет, которому она поручила следить за ним, – подал тайный знак, что отправится на следующем лифте. Шаллан забеспокоилась, когда Изом доложил, что Адолин не пошел прямиком на совещание. Разумеется, ему понадобилось проведать коня. Опять.

Шаллан уже отправила наверх к монархам Старгайла в качестве официального представителя Незримого двора, так что за Адолином должны хорошо присмотреть. Кроме того, едва ли враг попытается что-то предпринять посреди собрания королей, королев и множества Сияющих.

«Ты сделала что могла», – сказала Вуаль.

Теперь планы зависели от того, сумеет ли один из светоплетов проследить за кем-то из духокровников до их укрытия.

Компанию Сияющей составлял Газ, надевший лицо девушки, которая продавала на рынке цветы камнепочек. Один из лучших его рисунков – и одна из лучших маскировок, поскольку его малый рост пришелся весьма кстати.

– Сегодня ни одного сообщения о том, чтобы духокровники следили за кем-то из наших, – сказал Газ негромко.

Он добился заметных успехов в светоплетении, и теперь его голос все лучше менялся под стать внешности.

– Даже на лошадь не напали. Ждут, пока мы успокоимся?

Сияющая поразмыслила над этим.

– Нет. Они не хотят привлекать внимание. Мелкая атака на кого-то, кто дорог Шаллан, принесет им сиюминутное удовлетворение, однако навлечет на них всю мощь гнева Далинара. Мрейз будет действовать тоньше.

Газ недовольно хмыкнул, что не вязалось с выбранным лицом. Ему нужно больше практики. С этой же целью Сияющая, убедившись, что Адолин в порядке, уступила место Шаллан. Для лучшего соответствия маскировке та сильнее ссутулилась, сунула руки в карманы и принялась кусать губы, что выглядеть совсем не по-шаллански.

– Никаких угроз, – прошептала она мужским голосом. – Никакого взаимодействия. Я надеялась, нам удастся пресечь нападение на кого-то из нас, а затем проследить за нападавшими. Такое молчание нервирует. Надо выяснить, Газ, что они затевают.

– Наши агенты контролируют входы в башню и основные коридоры, – сказал он. – Но даже с учетом проплаченных информаторов не могу гарантировать, что мы нападем на след духокровников.

Шаллан кивнула, кусая губы в задумчивости.

– Духокровники не смогут остаться в стороне от сегодняшних событий. Адолина они не тронули, но наверняка за ним наблюдают. Как и за Далинаром, Навани и любым, кто, по их мнению, может что-то знать. Рано или поздно мы заметим подходящий объект для слежки.

Газ медленно покивал, расслабленно привалясь к стене со скучающим видом. С минуты на минуту должен подойти с докладом еще один светоплет – Схоб. Прежде Газ то и дело почесывал щетину и каждую секунду проверял бывшее слепое пятно. Под маскировкой такое случалось реже, он лучше контролировал свое поведение.

– Ты делаешь успехи, – отметила Шаллан.

– Спасибо, – отозвался он. – Надо было чем-то занять время.

– А как с азартными играми?

Газ пожал плечами.

– Сколько задолжал на этой неделе?

– Нисколько.

– Уже намного лучше.

– Только потому, что сумел вообще не играть, – пояснил он. – Помните, вы мне советовали установить определенную сумму и проигрывать не больше ее?

– Ну и как? – оживилась Шаллан.

– Без толку, шквал побери. Простите.

– Эх!

– Если я сажусь играть, мне становится все равно, – объяснил Газ. – В этом-то и проблема с самого начала. Потому я и докатился до мостовых расчетов и оказался под пятой у парочки мелочных светлоглазых. Потому в конце концов и дезертировал. Никакая установленная сумма со мной не работает. Просто надо заняться чем-то другим.

– Трудно? – спросила Шаллан, подумав о брате с такой же проблемой. Может, способ Газа поможет и Йушу.

– Ага. Приноровился целыми днями планировать, как буду ставить, – ответил он. – Продумывать стратегии – по большей части бесполезные. Выстраиваю в уме, как каждая партия станет первым порывом грядущей бури побед, которая вытащит меня из ямы. Каждый выигрыш улучшает настроение, как будто еще немного – и я начну чего-то стоить.

Вокруг него завертелись оранжевыми буравчиками спрены отвращения, устремленные в землю.

– Дело не в игре, – меж тем говорил Газ. – Дело в том, что я представлял, каково будет выиграть только затем, чтобы потом провалиться с треском. От этого возникало чувство, словно я упустил что-то, что мне полагалось. От этого все остальное теряло вкус. До такой степени, что в итоге я превратился в бессердечную тварь, каждый день посылавшую парней на гибельные вылазки с мостами.

– А потом…

– Я нашел всех вас, – сказал Газ. – Людей, которым на меня не наплевать.

– И сила любви, – негромко проговорила Шаллан, невольно улыбаясь, – помогла тебе сопротивляться.

– Чего?! – хохотнул Газ, наполовину голосом иллюзии, наполовину своим собственным. – Это еще что за крем! Сила любви? Ха! Нет, это Старгайл с Рэдом обошли каждый игорный притон во всей шквальной башне и запугали их хозяев. Сказали, что, если кто-то из них меня впустит, Старгайл вырвет ему ногти и соберет их в ожерелье. Когда я прохожу мимо, со мной даже говорить не хотят!

– Это и есть сила любви, – кивнула Шаллан. – Просто другого оттенка.

– С любовью, хоть и жестоко?

– С любовью ногти жестоко.

Он уставился на нее.

– Ну, ногти, – пояснила она. – На ожерелье.

Газ продолжал молча пялиться.

– Эх, теряю сноровку, – сказала Шаллан. – Вся эта история с едва не проявившейся новой личностью совсем не оставила времени на упражнения в остроумии. Короче говоря, напомни мне выписать Рэду со Старгайлом благодарность.

– Дураки, шквал бы их побрал, – проворчал Газ. – Но сработало же. Через какое-то время мой мозг нашел, чем еще заняться на досуге. Наша работа приносит больше настоящего азарта: планы, наблюдение, слежка. Тут стратегии, которые я продумываю, действительно к чему-то приводят.

На его поясе заморгало одно из даль-перьев.

– Преисподняя! – воскликнул Газ. – Это Схоб. Засек духокровника. Вы оказались правы.

– Как и всегда, – кивнула Шаллан и, помедлив, добавила: – За исключением советов по поводу игры.

– И шуток.

– Мои шутки невероятны. Может, их требуется немного отточить, но ведь и тупым ножом можно убить.

Газ провел пятерней по фальшивым волосам.

– Это многое объясняет.

– В самом деле?

– Если достаточно усердно давить тупым ножом…

– От него тоже будет больно.

– …и если усердствовать с плохими шутками…

– То же самое… Нет, постой. Я не это имела в виду!

Газ ухмыльнулся:

– Идемте поглядим, что там у Схоба.