Они покинули родню и завещанный им дом, что многие сочли бы немыслимым.

Шаллан лежала на спине на полу под льющейся из душа водой. Она убавила напор до слабого дождика, напоминавшего охвостье бури, и теперь он сыпался на ее голую кожу и стучал по камню вокруг. От пара воздух напитался влагой и казался вязким при дыхании.

Она лежала бы так вечно, наслаждаясь чувством удовлетворения и полноты, которые никогда не сумела бы передать в живописи. Этот отрезок времени принадлежал ощущениям, а не описаниям. И знанию, что она открылась Адолину и он принял ее – со всеми недостатками, проблемами и мечтами.

Вода, камень, пар…

…удовольствие от осознания, что все правильно – хотя бы на краткий миг…

…ленивые спрены радости, витающие вокруг, как синие листья…

Вот ее награда. Она растягивала этот момент до тех пор, пока Адолин не закрыл сундук и не попрощался с ней из соседней комнаты.

Тогда Шаллан со вздохом перевернулась на живот, подставив водяным струям спину, и ее встретил набор брусков мыла, очищающих камней и прочих банных принадлежностей. С десяток тесной кучкой. Они слабо светились серебристым и подпрыгивали на месте.

– Шаллан! Шаллан! Шаллан!

– Ребятки, вы что… подсматривали? – спросила она у спренов творчества.

– Шаллан! Шаллан! Шаллан!

Приятно иметь группу поддержки, рассудила она. Подняла глаза и увидела Узора, проступившего на каменной стене.

– Ничего не говори, – сказала она, поднимаясь на ноги.

– А что? – спросил спрен. – Теперь это совершенно позволительно и даже желательно.

Она улыбнулась и еще раз ополоснулась, потом выключила воду и шепнула пару слов благодарности башне, пока вытиралась.

С помощью Узора поискала на стене какие-нибудь признаки Кредо. Ничего. Может, между ними и остались узы, но недостаточно крепкие, чтобы вытащить Кредо сюда. Шаллан представила, как ее бедный спрен сидит в одиночестве на другой стороне, и ее настроение поблекло.

«Я все исправлю, – подумала Шаллан. – Найду способ».

Для начала ее ждали дела. Одевшись в один из костюмов Вуали, она пересекла гостиную. Их с Адолином покои находились в шикарном месте с большим балконом с вазонами, на который Шаллан и вышла. Узор, как обычно, устроился на ее длинном белом плаще.

– Ну что? – спросила она.

Один из вазонов встал в облаке буресвета от рассеивающегося светоплетения, под которым обнаружился низкорослый бородач. Повязку на глазу Газ больше не носил – рана давно исцелилась. Однако он часто потирал глаз.

– Шея отвалилась, – проворчал Газ, потягиваясь. – Но ничего странного я не заметил. А ты, Рэд?

Поднялся другой вазон, превратившись в долговязого мужчину в ярко-красных подтяжках:

– Ничего. Если они и замышляют удар, то им хватает ума не действовать очевидным путем.

Шаллан прислонилась спиной к стене и скрестила руки на груди. Она кивнула Рэду; тот достал даль-перо и пощелкал им, включив и выключив. Они не утруждались тем, чтобы что-то писать; для передачи сообщений использовались вспышки рубина, показывающие, что запись окончена. Ветробегуны начали разработку целого кода.

Открылась дверь комнаты, и вошли еще двое членов команды, прятавшихся в коридоре снаружи. Старгайл – высокий красивый мужчина, всегда готовый улыбнуться, – покачал головой. За ним вошла Дарсира – одна из новых участниц Незримого двора. Насколько все могли судить, никто не подбирался к покоям Шаллан даже на разведку. Они впятером собрались за столом в примыкавшей к балкону гостиной.

– Весточка от Шута, – сказал Газ, пододвигая себе кресло.

У него на плече Шаллан разглядела криптика. Все ее агенты являлись полноправными светоплетами, произнесшими Первый Идеал и по меньшей мере одну правду. Никто из присутствующих пока не стал носителем осколков, но Газ и Рэд были к этому близки.

– Ваши братья в безопасности, – продолжил Газ, – но Шут не желает даже намекнуть, куда их забрал.

– Шуту можно доверять, – сказала Шаллан.

– К нам он не присоединится, хоть и стал светоплетом, – сообщил Старгайл, выкладывая на стол какие-то рисунки. – Зато дал нам вот это.

– Никто из светоплетов не обязан к нам присоединяться, – заметил Рэд. – Я бы даже не сказал, что у нас есть места, верно, Вуаль?

Шаллан кивнула, не желая сейчас пускаться в объяснения по поводу Вуали. В любом случае Рэд прав. Будут и другие светоплеты, но они вольны создавать собственную семью. Эта группа – Незримый двор – ее, и она не допустит, чтобы команда разрослась до несуразных размеров. Каладин уже половину ветробегунов едва ли сможет назвать по имени.

Рисунков было двенадцать: портреты духокровников, которых удалось опознать Шуту. Больше половины этих лиц Шаллан знала, но попалось и несколько новых. Два она изучила особенно внимательно: мужчина и женщина в капюшонах и масках. Оба низкого роста, в нездешней одежде. Иятиль, глава местной ячейки Духокровников, была родом из другого мира и всегда носила странную деревянную маску. Ни один из рисунков не изображал ее.

Внизу была приписка: «Похоже, Иятиль вызвала подкрепления из другого мира. Будьте с ними начеку. Они опасны».

– Я ходил на разведку по башне, как договаривались, – пояснил Старгайл. – Заметил эту парочку в атриуме, но и они меня засекли. Никто не предпринял никаких враждебных действий, и ушли они, как мне показалось, в напряжении. Как будто все мы ждем искры, от которой вспыхнет огонь.

Шаллан задержала взгляд на изображении Мрейза – в изысканном костюме, с иссеченным старыми шрамами лицом. Он был ее учителем. Пусть жестоким и коварным, но он увидел в ней то, чего она сама в себе не распознала. Да, он давил на нее, но и поощрял тоже. Теперь же они стали настоящими врагами. Шаллан знала, что к этому идет, и многие его поступки вызывали у нее ненависть – например, то, что он, по словам Рэда, посадил Крадунью в клетку. Шаллан выбрала сторону, но ее беспокоило то, что она снова – будто бы неизбежно – противостояла своему наставнику. Мать, отец, Кредо, Тин, теперь Мрейз. Скольких из тех, кто о ней заботился, ей придется убить?

Она передала управление Сияющей, сняв шляпу и высветлив волосы до соломенного цвета, чтобы трансформация не осталась незамеченной для окружающих.

– Насколько мы можем судить, – произнесла Сияющая, – мне известна тайна, которую они хотели выведать у Келека, а им – нет. Они попытаются вытянуть из меня эту информацию. Это подвергает нас опасности, но и их тоже, поскольку мы знаем, каков будет их следующий шаг.

– Нападение на нас, – сказал Газ. – Или на вашу семью.

– Газ, моя семья – это вы, – ответила Сияющая и прищурилась, разглядывая бумаги на столе. – К счастью, у Шаллан есть план. Мы соберем ударный отряд.

– Ударный отряд для чего? – спросил Газ. – Сияющая, я не боюсь драться, но у них есть ресурсы с другой планеты, шквал побери, и их возглавляет какой-то бессмертный призрак. Я не понимаю, как с ними драться.

На минутку вернулась Шаллан и встретила испытующий взгляд Газа.

– Как я уже говорила, у нас есть преимущество. По какой-то причине им нужна темница Мишрам, но где ее найти, знаем мы. Если доберемся до нее раньше, чем они, то сможем использовать ее, чтобы выторговать собственную безопасность.

– И еще кое-что, – вставил Рэд. – Мы Сияющие. У нас есть то, чего у них никогда не будет: мы сказали правду самим себе.

Газ потер подбородок и кивнул.

– Вы что-то говорили о доспехе. Это правда? Вы достигли следующего Идеала?

– Да, – подтвердила Шаллан и призвала доспех.

Обхватившие ноги сапоги подняли ее на полдюйма от пола.

– Ловко! – отметил Рэд. – У вас есть броня, значит она теперь есть у всех нас.

– Это не так, Рэд, – не согласилась Дарсира, наставив на него карандаш. – Мы не получаем ее способности. Шквал, да ты уже и не ее оруженосец, у тебя есть свой спрен.

– Все так, но ты же слышала, что вытворял Благословленный Бурей, – парировал Рэд и, встав, протянул руки. – Он может делиться своей броней! Делать так, чтобы она подлетала и защищала других. Всегда хотел себе осколочный доспех. Шаллан, можно одолжить?

Она поколебалась, ведь только-только сама получила броню.

Дарсира постучала по альбому:

– Было бы полезно узнать, светледи, сработает ли это.

Разумное замечание. Бывшая ревнительница, шквал бы ее побрал вместе с научным складом ума!

– Ладно, – сдалась Шаллан. – И как это сделать?

– У Каладина как-то просто вышло, – сказал Рэд.

– Об этом все говорят, – добавила Дарсира. – Каладин летал вокруг. Знаете, как они обычно делают. А его броня, состоящая из спренов ветра, носилась туда-сюда, одевая по мере необходимости других солдат.

– Шквальный лорденыш-мостовик со своим шквальным героизмом, – проворчал Газ.

Все посмотрели на него.

– Он так делает, просто чтобы мне досадить, – пояснил Газ.

– Он поступает как герой, – развеселился Рэд, – потому что тебя это раздражает. Серьезно.

– Ага, – подтвердил Газ. – Всем следует меня благодарить. Если бы я не обращался с этими мостовиками с любовью, хоть и жестоко, из них бы ни за что не вышли такие тошнотворно самодовольные совершенства.

– Не ты ли пару месяцев назад плакал из-за того, что с ними делал? – уточнил Рэд.

– Я был пьян, – ответил Газ. – Пьяному верить нельзя. Он может случайно сболтнуть то, чего еще не готов сказать. И вообще, разве мы не собирались испытать доспех?

Задумавшись, Шаллан мысленно нарисовала картину: Каладин, источая потоки света, посылает свою броню для защиты.

«Жаль, что пропустили вторжение», – заметила Вуаль.

«Все говорят, это было ужасно», – сказала Шаллан.

«Да, но как здорово было бы шнырять по захваченной врагом башне!»

Звук голоса Вуали, пусть даже лишь в уголке сознания, успокаивал. Непосредственно в момент воссоединения казалось, что Вуаль исчезнет навсегда. Но что толку было бы в исцелении, если бы оно подразумевало полную утрату части себя – той, которую Шаллан любила? Она все больше склонялась к мысли, что воссоединение означало не отторжение Вуали или Сияющей, но принятие их в себя и здоровое осознание того факта, что у разных частей ее личности разные потребности, разные цели, разные идеи. Для Шаллан исцеление выглядело именно так. Не терять контроль по прихоти своих личностей, но в то же время вбирать их сильные стороны в себя. Однако пора вернуться к делу.

Шаллан махнула руками в сторону Рэда и скомандовала спренам доспеха: «Идите к нему».

«Шаллан!» – ожидаемо отозвалась броня.

«К нему. Защищайте его. Вот этого парня».

В ответ она ощутила лишь замешательство. Тогда Шаллан взяла Рэда за плечо и представила, как броня формируется вокруг него.

«Вот так».

«Шаллан!»

Доспех возник вокруг Рэда. От внимания Шаллан не ускользнуло, что выглядел он ровно так, как она представила: с цветными разводами, как будто в одну емкость струями лили мокрую краску всех оттенков красного металла. Форма тоже немного отличалась: броня вышла изящнее, поверх можно было бы накинуть плащ, – не то что громоздкий осколочный доспех Адолина.

Рэд гулко засмеялся в шлеме, мгновенно приманив спрена благоговения. Шаллан отступила на шаг, а он так и остался стоять. Неподвижно. Разведя руки в стороны.

– Э-э… – донесся его голос. – Я не могу пошевелиться.

– Что, правда? – изумился Газ.

«Шевелись», – велела Шаллан доспеху.

Доспех рассыпался на части и исчез.

Они попробовали еще раз. И снова стоило Шаллан отойти на шаг, как Рэд застыл неподвижно. Не в состоянии даже согнуть палец.

– Осколочному доспеху для движения требуется энергия, – заметила Дарсира. – Может, ему не хватает?

– Тогда почему у ветробегунов работает? – спросил Рэд из-под шлема. – Так нечестно!

– По-моему, это великолепно, – сказал Газ. – Шаллан, как думаете, если его толкнуть, он так и пролежит тут, пока мы не вернемся с завтрака?

Она с улыбкой отпустила доспех.

«Шаллан?» – спросили спрены.

Они чувствовали себя неловко.

«Все хорошо, – подумала она в ответ. – Вы просто еще не освоились».

Может, получится чему-то научить их с помощью других кусочков доспехов?

– Ох, не светит мне бесплатный доспех, – сказал Рэд. – Придется и дальше скулить по ночам над своими темными тайнами, пока не найду способ переступить через них.

– Неужели твоя темная тайна заключается в том, что у тебя отвратительное чувство юмора? – поддел его Газ.

– Да нет, это давно стало достоянием общественности, – откликнулся Рэд, устраиваясь за столом. – Итак, мы в самом деле собираемся сразиться с духокровниками? Открыто?

Шаллан вопросительно посмотрела на остальных. Все закивали. Даже Газ.

– С чего начнем? – спросила Дарсира.

– Мрейз всегда считает, что у него более выгодная позиция, – сказала Сияющая. – Он получает удовольствие, подвешивая информацию, как приманку, и тем выводя людей из равновесия. Лучший способ свести его преимущество к нулю – раскрыть его секреты. Мы столь многого не знаем. Зачем им темница Мишрам? Почему они так глубоко ввязались в нашу политику? Но мы отыщем ответы.

Она взглянула на стол, на покрытое шрамами лицо Мрейза, скривившего губы в усмешке.

– Мы сделаем то, что они полагают невозможным: выкрадем их секреты.

– Хорошо, – сказал Газ, – но как?

– Прежде всего, – ответила Сияющая, – нужно отыскать их базу.

* * *

– Что ты здесь делаешь? – требовательно спросил Далинар, догнав женщину… богиню.

Преисподняя, это она! В прошлый раз он видел ее в сумрачной роще, но лицо было точно таким же.

– Я хожу, где пожелаю, – ответила она с ноткой веселого недоумения; вокруг нее кружились спрены жизни. – Тебя это удивляет?

Как и прежде, в ее голосе слышался легчайший намек на звук крошащегося камня. Одежда выглядела так, словно Культивация вырастила ее из тончайших сплетений чего-то легкого и земляного, и местами сливалась с кожей. Ни то ни другое не производило столь драматичного эффекта, как тогда в Долине, – возможно, чтобы не привлекать внимания. Но Далинар все равно был потрясен.

Уловка Сплавленных? Может ли…

Нет. Силы Сплавленных больше не сработают в башне. Это Культивация.

Далинар остановился и оперся на металлическое ограждение:

– Я тебя помню.

– Еще бы! – покачала она головой. – Ты написал об этом в книге. Я прилагаю столько усилий, чтобы хранить свою тайну, Далинар, а ты просто взял и вывалил все на страницы.

– Ты пришла, чтобы помочь? – спросил он. – Можешь мне рассказать, как победить Вражду? Помогут ли мне способности узокователя?

– Нет, не могу, – ответила Культивация.

Проходившие по балкону люди кланялись или отдавали честь королю, не обращая внимания на его собеседницу. А ведь из них двоих более высокое положение занимала она.

– Почему? – спросил Далинар. – Почему не объяснишь?

– Неужели ты еще не понял? Ты должен находить ответы сам из уважения к их значимости.

– Прошу прощения, – возразил он, – но это гора крема, и ничего более. Если ты дашь мне ответы, я обещаю уважать их всей душой.

Она улыбнулась:

– Ты не задавался вопросом, зачем стал узокователем?

– Чтобы объединять, – ответил Далинар.

– Да. И что это означает?

– Многое, в зависимости от толкования, – сказал он и вздохнул. – Пожалуйста, просто дай ответ.

Она постояла у ограждения, постукивая по нему пальцами и разглядывая снующее внизу население Уритиру.

– Тебе доводилось видеть Вражду напуганным?

Доводилось ли?

Да. В миг, когда на Далинара обрушилась невероятная сила. Когда он мог поклясться, что слышал голос Эви, и стал собой, освободившись от власти прошлого. Когда он посмотрел богу прямо в глаза, хлопнул в ладоши и слил воедино три реальности.

«Я Единство».

– Однажды, – тихо произнес Далинар.

– Я тоже однажды видела, – сказала Культивация. – Помимо того раза, когда ты противостоял ему. В далеком прошлом.

Она лениво подняла руку, вокруг завихрились, играя, спрены жизни.

– Тебе нужно отправиться в путь, Далинар Холин. Опасный. Но ключ к победе над Враждой не в одних лишь твоих способностях. Он в понимании. Тебе необходимо увидеть и прожить историю этого мира.

– Видения? – спросил он. – Какие являлись мне раньше?

– Более масштабные, – ответила она. – Где Честь?

– Мертв.

– Мертв Танаваст – Сосуд, некогда содержавший Честь, но сила осталась. Где-то. Запутанная история, над которой даже мало кто из ученых задумывается. Никто не знает, что случилось с силой Чести. Есть догадки?

– Стала спренами, должно быть, – предположил Далинар.

– Некоторые считают, что, убив Танаваста, Вражда расщепил Честь, как уже поступал прежде с другими, и эти обломки стали спренами, поскольку сила бога, оставшись без носителя, начинает мыслить. Но они ошибаются, – покачала головой Культивация. – Спрены существовали до смерти Танаваста. Они произошли от него, но не являются основой его силы, которая по-прежнему существует. – Она посмотрела Далинару в глаза. – Эта сила и есть суть видений, явленных тебе в прошедшие годы. Она стремится показать людям наследие их предков и ищет новый Сосуд для себя.

– Постой, – произнес Далинар.

Его охватил холод, возникший где-то у основания черепа. Пришлось крепче вцепиться в балюстраду.

– Что ты имеешь в виду? Что кто-то может…

– Силе Чести нужен хозяин, – ответила Культивация. – Будешь ли это ты и решит ли это твои проблемы, покажет время. Я пришла сообщить тебе следующее: несколько лет назад ты вступил на путь – и каждый раз, когда оказывался в видении во время Великой бури, ты соприкасался с силой Чести. Тот же путь ведет к победе над Враждой. Просто тебе нужно присмотреться лучше, заглянуть дальше и глубже в прошлое.

– А ты не могла бы сразиться с Враждой?

– У меня свои битвы, – ответила она, поворачиваясь, чтобы уйти. – Участвовать в твоих я не могу, но теперь ты знаешь, где кроется сила. Ищи в Духовной реальности, где обитают боги. Твои способности позволят туда попасть, может даже вернуться. Там узнаешь недостающую правду о Вестниках, Сияющих и о самом Чести. Ступай туда и ищи, Далинар Холин, если желаешь завершить этот путь.

Она двинулась прочь и вскоре скрылась в темноте, а затем пропала, рассыпавшись стайкой спренов жизни. Далинар направился к своим сопровождающим, вокруг которых кружили спрены потрясения. Не говоря ни слова, он указал вверх.

Сигзил сплел его, и король взмыл ввысь в сопровождении двух ветробегунов. Только оказавшись в воздухе, он сообразил, что опять оставил телохранителя позади. Ничего, Колот сумеет подняться на лифте.

Духовная реальность. Силы богов.

«Буреотец, – мысленно позвал Далинар, взлетая выше, – ты почувствовал этот разговор?»

Он ощутил далекий рокот на краю сознания. Замешательство.

«Здесь была Культивация, – сказал Далинар. – Только что».

«Что?! – воскликнул Буреотец, внезапно проявившись полностью, отчего воздух искривился. – Невероятно! Она почти не покидает своего укрытия».

«Ты ее не почувствовал?»

«Она прячется от Вражды, – ответил спрен. – А значит, никто из нас не в состоянии ее почувствовать. Должно быть, она пришла посмотреть, что происходит с Сородичем. Всегда очень тепло к нему относилась».

«Культивация сказала, что сила Чести по-прежнему существует в Духовной реальности, что она и составляет суть моих видений, – сообщил Далинар. – Говорит, следует искать ответы там».

Буреотец негромко зарокотал. Такой гром звучит опасно: далекий, но предупреждающий, что надвигается буйство стихии.

«Сделаешь ли ты этот шаг, Далинар? – спросил спрен. – Желаешь ли потеряться в прошлом?»

Они достигли верхних этажей Уритиру. Далинар, проделавший такое уже десятки раз, вовремя схватился за ограждение и перемахнул через него в холл, куда приезжали лифты. Он не отпускал ограждение, пока Сигзил не отменил сплетение, что позволило Далинару снова опуститься всем весом на пол.

«Я желаю лишь защитить свой народ», – подумал он.

Сжав балюстраду, он посмотрел на сотни футов вниз. Головокружительное зрелище. Далинару казалось, будто он уже много лет стоит на краю пропасти, в шаге от гибели. Когда-то он дрожал перед боем от предвкушения. Теперь же дрожь вызывало давящее осознание, что все зависит только от него. По его же замыслу.

Если он проиграет состязание…

«Вижу, ты нервничаешь, – заметил Буреотец. – Хорошо. Уверенность смертных должна иметь разумные пределы. О чем еще говорила Культивация?»

«Только о том, что в Духовной реальности можно найти ответы, – сказал Далинар, – и что я могу попасть туда с помощью своих способностей. И что мне следует искать правду о событиях прошлого и о Чести».

Буреотец зарокотал, словно это его раздосадовало.

«Что такое?» – спросил Далинар.

«Я показал тебе то, что требуется, – ответил спрен. – Углубляться дальше опасно».

«Это не все? – подумал Далинар. – Могу я увидеть, как были избраны Вестники? Как люди пришли на Рошар? Могу увидеть, что привело к смерти Чести?»

Буреотец зарокотал тише, еще более сердито.

«Культивация дала понять, что мне следует найти эти ответы», – сказал Далинар.

«Я не думал, что она вмешается не только в своей обычной манере, – откликнулся Буреотец. – Ей свойственно совершать крошечные воздействия, на вызревание последствий которых требуются десятилетия. Мне нужно все обдумать. Ее предложение опасно, Далинар. Крайне опасно. Берегись».

С этими словами Буреотец переключил внимание на что-то другое. Воздух перестал мерцать, а от присутствия спрена осталось лишь общее ощущение на самом краю сознания Далинара.

Шквал побери! Как же он устал от расплывчатых обещаний и намеков! Устал от богов, незаметно расхаживающих среди людей. Он хотел получить ответы.

В сопровождении двух ветробегунов Далинар направился к залу для совещаний. Там он обнаружил, что Ясна действительно его обогнала, хоть он и пришел заранее. В глубине зала на полу сидел Шут, держа в одной руке бумажный свиток, а в другой – какую-то белую кость.

– Что он делает? – спросил Далинар у племянницы.

– Что-то не так, – скрестив руки на груди, объяснила Ясна, наблюдавшая за Шутом. – У него была встреча с Враждой, о которой он вспомнил только сейчас, из чего следует, что Вражда изменил его память. По не объясненным им причинам это наводит его на мысль, что в договоре есть дыры, которые Вражда использует.

– Не может быть, – сказал Далинар. – Вражда пообещал – и Шут сам же подтвердил истинность такого обещания, – что не пустит в ход никакие лазейки, что дух договора важнее.

Ясна покачала головой:

– Ответы от Шута мы получим – если повезет, – когда сочтет нужным он, а не мы.

Похоже, Шут сумел ей знатно досадить.

– Итак, – сказал Далинар, доставая тактические карты и жестом приглашая войти ждущих за дверями военачальников, – давайте уточним текущее расположение наших войск, чтобы быть готовыми представить его другим монархам. Нам многое понадобится организовать и спланировать…