Эта семья не говорила на моем языке, однако и я, и они владели глифами, что позволило нам пообщаться. Присев к их гостеприимному костру, я отчасти узнал их историю.

Шаллан настояла на том, чтобы пойти переговорить со светоплетами, а Адолину удалось урвать пару часов сна. Он встал, рассчитывая прийти на совещание заранее и выяснить текущее расположение войск. К сожалению, его планам кое-что помешало. Называлось оно душ.

Из дырочек в потолке маленькой комнатки рядом с его спальней лилась вода. За камнями светилась лампа, указывая уровень температуры. Если прижать к ней ладонь и повернуть, можно сделать воду горячее или холоднее. Похожая шкала позволяла регулировать напор.

Адолин был великим князем. Носителем осколков. Но этот момент затмевал всю роскошь, какую он знавал в жизни. Комнатка наполнилась паром, как в тайленской сауне, пока вода смывала с него усталость и тревогу. И то и другое казалось твердым как камень, но даже камень рано или поздно сдается под напором дождя.

Шквал, он бы отсюда часами не вылезал! Адолин усилил напор и подставил тугим струям спину. А как хорошо было бы такое после ударной тренировки!.. Он глубоко вздохнул и привлек немало спренов радости. Шквал побери! И правда, спренов в башне стало намного больше, чем прежде.

В комнатку заглянула Шаллан – пятно темно-рыжего на фоне желто-коричневых слоистых стен. Видимо, ее собрание завершилось.

– Что это такое? – спросила она удивленно.

– Хакиндар называет это «душ», – ответил Адолин, сославшись на управляющего покоями.

Шаллан смотрела во все глаза – сине-зеленые, сияющие, как сферы.

– Надо попробовать!

Мгновение спустя она уже была рядом, оттеснив мужа в сторону, и вид при этом имела сногсшибательный.

– Оно и должно напоминать Великую бурю?

– Вот здесь можно настроить напор, – ответил Адолин, отрывая взгляд от нее, и показал, как регулировать воду.

Шаллан убавила напор, и на смену неистово хлещущим струям пришел мелкий дождик.

– А-а-ах… – выдохнула она. – Но холодновато.

– Ты пытаешься меня выгнать? – спросил Адолин, когда она выкрутила температуру так, что ему стало некомфортно.

– Это как дождь, – сказала она, запрокинув голову, чтобы вода стекала по лицу, – только теплый.

– Горячий.

– Горячее и есть жизнь. Напоминает мне, что я жива.

– А ты забываешь об этом?

– Бывает иногда, – прошептала она и прильнула к его груди. – Ты тоже теплый.

– Хакиндар принес шесть видов мыла, – сказал Адолин. – И отшелушивающую смесь с песком из Марата! Вот этим тайленским мылом они моют брови. Шикарно для волос.

Шаллан рассеянно кивала с закрытыми глазами. Тогда он просто обнял ее, теплую и скользкую от воды. Вот оно – совершенство. Вот то, чего он всегда хотел и никак не мог найти до встречи с Шаллан. Не только кожа к коже. Душа к душе. Он запустил пальцы в ее мокрые волосы, массируя голову, прислоненную к его груди.

– Я люблю тебя, – прошептал он.

Шаллан улыбнулась, и он приподнял ее над полом, крепче прижимая к себе. Вокруг вились спрены радости.

– Мне… – прошептала Шаллан. – Мне все еще надо разобраться с духокровниками. Вероятно, придется пропустить совещание у Далинара. Ты… ты расскажешь им с Навани о Мрейзе и о том, что я натворила? Боюсь, у меня нет на это времени.

– Конечно, – ответил Адолин, поразившись ее готовности открыто говорить на эту тему.

Если же Шаллан не хочет – или даже не может – прямо сейчас объяснить все Далинару сама, ее нетрудно понять.

– Не виню тебя, – сказал он, – за желание, чтобы отца к таким новостям подготовил кто-то другой. Он бывает суров к тем, кто его разочаровал.

Должно быть, она почувствовала горечь в его тоне, заметила, как несколько спренов радости пропали. Прошел уже год с тех пор, как Адолин узнал о том, что Далинар убил его мать, а он все не мог перестать об этом думать.

Адолин поставил Шаллан на пол, и она обхватила его лицо ладонями:

– Тебе станет легче, если об этом поговорить?

– Не знаю, Шаллан. Если честно, не хочу о нем думать. И разговаривать с ним не хочу. Не хочу налаживать отношения. Просто… я…

Он полагал, что, если подождать, боль утихнет, но стало только хуже. Теперь он злился сильнее, чем когда только узнал.

– В другой раз, – сказал он Шаллан. – Обещаю. Ты в самом деле собираешься пропустить совещание? Слышала про Тайлен? Второе нападение. Может, есть и еще. Узнаем, когда поступят донесения от разведки.

– Вы справитесь, – ответила она. – Мрейз где-то здесь, в башне, и вскоре предпримет шаги против меня, поэтому мне нужно действовать первой. Я буду благодарна, если ты переговоришь с узокователями и, может, добудешь для меня разрешение на привлечение отряда Сияющих для нанесения удара на опережение. Не исключено, что мне удастся отыскать гнездо духокровников.

Он снова обнял ее со вздохом:

– Это когда-нибудь кончится? Мы встретились незадолго до прихода Бури бурь и поженились посреди войны. Мне уже надоело каждый день надевать мундир. Видеть падение городов. Чувствовать, что надо держать тебя покрепче всякий раз, как ты оказываешься рядом, потому что неизвестно, когда выпадет следующая возможность.

– Да, – прошептала она, снова прижавшись щекой к его груди. – Я хочу зацеловать тебя, насколько хватит дыхания, и неделю не выбираться из наших покоев. Но нельзя. Пока что. Мрейз попытается сделать мне больно, любимый. Доказать, что глупо было переходить ему дорогу. Чтобы добраться до меня, он захватит или убьет тебя, если сумеет. Я должна действовать быстрее его.

Адолин посмотрел ей в глаза, насколько получилось: оба то и дело смаргивали воду. Она подняла руку и отбросила с лица водопад мокрых рыжих волос. Может, это было не самое подходящее место для выразительного взгляда, но ни один из них не сдвинулся, и вскоре к спренам радости присоединились спрены страсти, похожие на кристаллические снежинки.

– Спасибо, – произнес Адолин.

– За понимание?

– За доверие и веру в то, что я пойму. Я никогда не обижался на тебя за то, что ты хранишь свои тайны, Шаллан, но теперь, когда ты ими поделилась, очень это ценю.

Она склонила голову набок:

– Я… в самом деле ими поделилась. Ты знаешь обо всем. О Мрейзе, о Духокровниках, о Бесформенной…

Она крепко вцепилась в его плечи и прижалась к нему всем телом. С кончика ее носа стекали капли воды.

– Ты знаешь обо всем и не ненавидишь меня!

– Еще бы я тебя ненавидел.

– Как будто почти все в порядке, – сказала она. – Есть вероятность, шанс, что все будет хорошо, если я остановлю Мрейза. Не знаю, зачем он хочет отыскать темницу самой могущественной Претворенной, но…

– Я выступлю вместо тебя на совещании, – кивнул Адолин.

Шаллан навострилась выскользнуть из душа, даже не промыв волосы. Адолин потянул ее обратно. Впрочем, не ради мытья.

– У нас же есть несколько минут до того, как нужно будет бежать разбираться со следующим кризисом? В смысле, разве тебе не было всегда интересно, каково оно под дождем?..

Шаллан помедлила, держа его за руку.

– Зараза! – воскликнула она.

– Что?

– Я так старалась не отвлекаться и делать вид, что ты, Адолин Холин, не являешь собой самую восхитительную статую мужчины, когда-либо озарявшую наш мир!

– Даже когда мокрый? – уточнил он.

– Особенно когда мокрый, дорогой.

Она шагнула к нему, привстала на цыпочки и поцеловала. Вокруг шумела вода, словно аплодисменты. Жар, с которым боролся Адолин, захлестнул его изнутри. Вода, что лилась сверху, уже не казалась такой горячей, и спрены страсти хлынули активнее. А значит, независимо от того, было ли у Шаллан свободное время, его предстояло выкроить.

* * *

Далинар шагал по коридорам Уритиру, на ходу накидывая плащ. Его сопровождал Колот, заместитель командующего Кобальтовой гвардией. В черных волосах светлоглазого попадались рыжие вихры – достаточно темные, чтобы бросаться в глаза только при ярком свете.

В последнее время охрана Далинару не требовалась, однако он ничего не сказал Колоту, когда тот пошел за ним. Гвардеец несколько лет переходил с одной должности на другую, и последнее, чего ему не хватало, – это ощутить себя бесполезным или ненужным. Опять.

Рядом с ними плыла по воздуху Келен – ветробегунья-оруженосец, явившаяся за Далинаром. Прошло всего три дня с тех пор, как Навани наполнила башню жизнью, а ветробегуны уже прекрасно себя чувствовали, при движении вообще не касаясь пола.

Даже в такое время ночи в Уритиру, как правило, было оживленно, однако сегодня главная артерия оказалась запружена меньше обычного. Оккупация и комендантский час не прошли бесследно. Люди еще не оправились от пережитого и потому прятались по комнатам, понемногу приходя в себя. Далинар рвался вперед стремительно, по своему обыкновению не сбавляя хода. Завидев его, люди с возгласами отскакивали в сторону, но он мало на кого обращал внимание.

Когда Далинар приближался к атриуму, откуда можно было подняться к расположенным наверху залам для совещаний, по коридору пронесся ветробегун Сигзил и приземлился рядом.

– Сэр, поступили первые донесения разведки.

– И?..

– И вы оказались правы, сэр, – заявил Сигзил, на ходу поднимая стопку бумаг. – Дело не ограничивается Азимиром и Тайленом, есть и третье войско. Большой отряд Сплавленных движется по Расколотым равнинам.

Преисподняя! И двух-то армий было более чем достаточно, особенно когда одна из них угрожала Тайлену, который и так едва оправился после битвы на Тайленском поле год назад. Там некому толком обороняться, а немногочисленные оставшиеся корабли королевского флота держали блокаду Йа-Кеведа. Фэн надо будет выделить подкрепления, и немалые.

– Что известно о Сплавленных?

– Мы отправили двух ветробегунов с наблюдательного поста в Мерзлых землях, – доложил Сигзил. – Сэр, по их оценкам, там почти тысяча Сплавленных и как минимум один громолом, а то и два.

– Шквал побери!

Тысяча Сплавленных?! Далинару не доводилось сталкиваться в бою больше чем с парой сотен. Столько Сияющих нет на всем Рошаре – хорошо если половина наберется.

– Почему Расколотые равнины? До них дошел слух о том, что Ясна планирует основать там второе алетийское королевство?

На это у ветробегунов ответа не было, однако отправка Сплавленных выглядела осмысленно. Вражда не успевал в означенный срок привести на Расколотые равнины крупные силы, ему оставалось рассчитывать не на количество, а на качество. Сплавленные двигались намного быстрее обычных войск, в особенности если среди них присутствовали Небесные, с которыми отряд мог проделать часть пути по воздуху.

– Тройное нападение, – проговорила Келен, паря слева от Далинара. – На три наших важнейших опорных пункта, не считая Уритиру.

– Если только враг не собирается ударить и здесь тоже, – заметил Сигзил.

– Сородич абсолютно уверен, что теперь ни один Сплавленный не посмеет сюда сунуться, а Царственные лишатся здесь своих сил, – сказал Далинар. – Придется использовать обычные войска, а их Сияющие перебьют.

Но в действиях врага прослеживалась последовательность. Удары по коалиции Далинара: по Азимиру, Тайлену и Расколотым равнинам, которые постепенно превращались в Алеткар в изгнании. Через восемь дней с наступлением часа состязания границы зафиксируются. В приграничных боях враг, вероятно, сумел бы занять больше земель, но захват столиц выглядел внушительнее. Предупреждение, что при желании Вражда вырвет сердца своим противникам. Пусть только попробует.

Они вышли на балкон атриума – центра жизни всего города. В стене напротив чернело огромное окно, уходя на сотню этажей вверх.

– На всякий случай, – велел Далинар, – разбудить всех солдат. Отправить патрули на окрестные горы и в Шейдсмар. Выставить охранные посты по четыре человека на все возможные точки проникновения в Уритиру, включая Клятвенные врата и пещеры. Есть новости от других монархов?

– Они подтверждают, что прибудут на совещание, сэр, – отрапортовал Сигзил, повыше поднимая бумаги. – Тешав попросила передать вам эти письма – из Азира и Тайлены: оба в весьма встревоженном тоне, но признают целесообразность совещания.

Далинар дал Сигзилу, как командиру ветробегунов, разрешение на просмотр подобных писем. Иметь рядом еще одного мужчину, без смущения читающего на людях, было бесценно. Прежде Сигзил всегда уклонялся от прямых ответов на расспросы о его обучении в Азире и о том, включало ли оно знание алетийского письма. Но перед лицом решений, принятых Далинаром, надобность в скрытности отпала.

– Кто-нибудь видел Шута? – спросил король.

– Вон там, – ответил Сигзил, указывая на один из лифтов, который уже поднимался на верхние этажи. – Я заметил их с королевой на подходе.

– Хорошо, – сказал Далинар и протянул ветробегуну руку. – Если ты меня сплетешь, я, возможно, их обгоню. Тогда…

Он осекся, заметив, что по коридору к ним кто-то идет. Няня с малышом Гавинором на руках, одетым сообразно возрасту в рубашку и штанишки по колено.

– Марарин? – обратился к ней Далинар. – Что-то случилось?

– Я несу его в садовую комнату, светлорд, – пояснила няня. – Его это успокаивает. Прошу прощения, я не ожидала вас встретить.

– Ночь же на дворе.

Гэв зарылся лицом в хаву Марарин, но одним глазком поглядывал на Далинара. Глаза его покраснели от слез.

– Кошмары? – спросил Далинар.

Няня кивнула. Она могла показаться строгой, но в глубине души очень переживала за детей под своей опекой.

– Деда? – шепнул мальчик, зевая. – Ты обещал поиграть со мной в мечи.

– Тебе надо спать, Гэв, – мягко сказал Далинар, подходя ближе. – А у дедушки сегодня важная работа. Завтра поиграем.

Гавинор кивнул, вытирая глаза о платье Марарин.

– Накормите его, – велел Далинар, – и сводите на вершину башни. Может, после совещания я смогу…

– Далинар Холин? – раздался чей-то голос.

Король резко обернулся, но обнаружил, что гвардеец Колот уже встал между ним и говорившей – невысокой женщиной-макабаки в коричневой одежде. Тугие черные кудри, плотное телосложение. В темно-карих глазах трудноопределимый блеск.

– Мы знакомы? – спросил Далинар.

– Мы встречались, – ответила женщина, развернулась и пошла вдоль балюстрады балкона, жестом велев Далинару следовать за ней.

– Ты отдаешь приказы королю Уритиру? – возмутился Колот. – Что за манеры!

– Не встревайте, – махнул рукой Далинар всем присутствующим и побежал догонять женщину.

Ее внешность, манера держаться и взгляд всколыхнули воспоминания из глубин памяти. Те, что он некогда забыл по ее же воле.

Нет. Быть не может. Или может?

Культивация. Третья из богов.