Калак заперся в своем надежно защищенном доме в Стойкой Прямоте. Трижды перепроверил замки, вздохнул и прикрыл глаза. Сияющие отбыли.

Он выживал до сих пор, избежал стольких опасностей, но на этот раз, казалось, побывал даже меньше чем на волосок от гибели. Его не покидала мысль, что близится срок расплаты за такую пугающе долгую жизнь.

Даже столько времени спустя он не хотел умирать.

Тяжело дыша, Калак прижался спиной к двери. Может, надо было отправиться вместе с ними? Стоя с закрытыми глазами, он попытался вспомнить того, кем он был когда-то, героя, сражавшегося тысячелетия напролет. Прошедшая жизнь виделась размытым пятном, серо-коричневой мутью, свеженарисованной картиной, побывавшей в буре. Ныне он ощущал лишь панику, нерешительность и всесокрушающую тьму. Она всегда оставалась рядом, вечно угрожала ему. Если бы не Ишар, который частично ее сдерживал, она бы давно уничтожила его.

Но он выжил. Выжил.

Что, если духокровники пошлют кого-то еще? Тайдакар хочет до него добраться. Тайдакар, Вестник из иного мира, создание изобретательное и безжалостное.

«Надо спрятаться в другом месте, – подумал Калак. – Да. Соберу вещи и… и пойду».

Он поспешил в кабинет, распахнул дверь и шагнул внутрь.

В ту же секунду его крепко схватили и туго обмотали, словно две руки, шторы на окне у входа. Их обрезали, придав им странную форму. Что это? Какое-то умение камнестражей? Калак запаниковал, но ткань сама по себе набилась ему в рот. Она спеленала его, подобно удаву из прежнего мира, завязалась узлом вокруг, притиснула к стене.

Калак захныкал.

– Ну здравствуй, Вестник, – произнес сидевший за его столом человек. – Я задам тебе пару вопросов, если не возражаешь.

Это был чужеземец невысокого роста, с длинными усами и бледной кожей. Он сидел, сцепив руки в замок перед собой. На столе лежала мягкая шляпа. Калак его вроде бы узнал. Он из каравана. Один из солдат князя Адолина?

«О нет…»

Рядом со шляпой лежал кинжал с прикрепленным к гарде самосветом.

Чужеземец мельком взглянул на него и улыбнулся:

– Не думай о нем. Он же нам не понадобится?

Калак снова захныкал.

Чужак взял в руки ящик, оставленный Калаку Шаллан, – тот, где обретался сеон. Существо любило прятаться внутри из робости.

Чужак постучал по ящику, и шар света выпорхнул наружу.

– Все хорошо, Фельт? – спросил он женским голосом.

– Думаю, да, – ответил тот.

– Наконец-то! – воскликнула спрен. – Ты не представляешь, до чего это было невыносимо.

– Ты хорошо справилась, – сказал Фельт, откидываясь на спинку кресла Калака. – Я слышал разговор Шаллан с Адолином. Они переживали о том, какую травму ты получила «в заточении».

– Доми! – откликнулась спрен. – Если бы мне пришлось выслушать еще одну перепалку этой влюбленной парочки, не говоря уж об очередной эпопее с накладыванием макияжа, я бы отрастила живот, чтобы получилось стошнить.

Шар света подлетел к пришпиленному к стене Калаку. Вид спрена полностью переменился: напуганное, затравленное, тусклое существо с мерцающим символом в центре превратилось в яркую, уверенную в себе сферу.

Шквал… это же было их средство связи. Она знает все, что они обсуждали. Настоящим шпионом была не Шаллан.

Он ощутил себя полным дураком. Уж ему-то, как никому другому, следовало подумать о том, что спрен может действовать против них. Калак слабо забился в странных путах.

– Ала, я собирался его допросить, – сказал Фельт.

– Возможно, в этом нет необходимости, – отозвалась она. – Я уже передала Иятиль информацию о местонахождении Мишрам.

– А лорду Кельсеру? – спросил Фельт. – Я работаю не на эту ведьму в маске.

– И ему тоже, – заверила Ала. – Само собой.

Она облетела вокруг головы Калака.

– Будем использовать кинжал?

Фельт задумался, прочитал граничащее с ужасом напряжение на лице Калака и нахмурился:

– Нет. Я не доверяю этой штуке: ее нам дала Иятиль, а лорд Кельсер советовал действовать осторожно. Думаю, подождем и удостоверимся, что все идет по плану. Мрейз и Иятиль могут обратиться к нам за дополнительными разъяснениями. Значит, сидим на месте, составляем компанию нашему другу и выжидаем подходящий момент.

– Я в любую минуту готова убраться из этого мира.

– Тут не так уж плохо, – заметил Фельт, поигрывая кинжалом, который – при правильном использовании – мог оборвать существование Калака навсегда. – Надо только привыкнуть к тому, что все вокруг на фут тебя выше. Терпение, Ала. Только дурак полагает, что знает все, а Калак может еще пригодиться.

Калак, дрожа, зажмурился. Сердце его бешено колотилось. Но отчасти… отчасти он чувствовал облегчение. Судя по всему, дальнейшие решения зависели не от него.