Ибо, пока на востоке должно было состояться состязание защитников, в Шиноваре должно было пройти другое состязание. По клятвенным заверениям Ветра, не менее важное. Может быть, даже более.

Абиди нависал над Шаллан, таращась на торчащий из его груди меч. Сияющая выдернула клинок и замахнулась, намереваясь снести ему голову. Несмотря на рану, Сплавленный не утратил самообладания: нырнул вниз, перекатился через Шаллан и проехался по полу, а затем резко развернулся. Рана уже закрылась. К сожалению, удар Сияющей не достиг светсердца и не перебил позвоночник – и то и другое верный способ убить Сплавленного.

Он осмотрел Шаллан, затем перевел взгляд на Сияющую, ставшую вполне материальной. Глаза его сузились, и он загудел в диссонирующем ритме.

– Ты освоила овеществление? Я полагал, подобные тебе запретили использовать данное умение. Вражда должен узнать об этом.

Он нырнул в стену и скрылся в бусинах.

Пещера тотчас обвалилась, на Шаллан обрушилась лавина бусин, и иллюзия Сияющей развеялась облаком буресвета. Шаллан крепко вцепилась в висевшую на руке сумку, вдохнула больше буресвета и зашарила вокруг свободной рукой без перчатки, перебирая бусины. Нужно что-то в качестве образца. Она так уже делала и тренировалась во время этого путешествия. В данном случае она искала комнату. Бусину, которая была бы душой комнаты…

Такая нашлась почти сразу. Пустая комната. Краем сознания Шаллан отметила, насколько невероятно, почти сверхъестественно быстро ей попалось именно то, что требовалось.

«Шаллан!» – прозвучал голос у нее в голове.

Возникло отчетливое ощущение, что ниже и левее находится Адолин. Она двинулась в ту сторону, используя буресвет, чтобы бусины подталкивали ее в выбранном направлении. Сжимая в руке образец, она достигла гладкого обсидианового дна океана. Там она велела бусинам расступиться, образуя большую пустую квадратную комнату. Бусины разошлись, и под ними оказался Адолин. Он скорчился на земле, прикрывая сложенными в чашечку ладонями рот, чтобы оставить себе возможность дышать. Заморгав от внезапного света, исходившего от Шаллан, он сел. Вокруг валялись мечи, упавшие вместе с Адолином. Чувствуя эмоциональное перенапряжение, Шаллан пошла к нему, все еще держа бусину, которой будто бы… не терпелось стать полезной.

Что?!

Шаллан никогда прежде не получала такого ощущения от бусин. И что за голос привел ее к Адолину?

Хмурясь, она добрела до него, но покачнулась. Комната закружилась, и в следующую секунду Шаллан оказалась на земле бесформенной кучей.

– Шаллан? – окликнул ее Адолин, обнимая.

– Ты… настоящий? – спросила она.

– Что? Разумеется!

– Я создала Сияющую, – прошептала Шаллан. – Могла создать и тебя… Может, потому ты такой замечательный. Я сказала, что могу решать, что реально, а что нет, но на самом деле я так не хочу. Это было бы… очень страшно…

Он стиснул ее руку и помог сесть. Мир перестал кружиться, и… это все-таки был он, правда же? Не иллюзия? Создать Сияющую было чудесно – дать части себя проявиться и стать реальностью, но мысль о том, что иллюзии могут быть осязаемы… Как теперь понять, чему верить?

«Верь ему. Ему верить можно».

– Прости, – сказала Шаллан и, глубоко вздохнув, прижала ладонь к его лицу. – Я себя загнала за последние дни – с Бесформенной и со всем остальным…

– Мы все себя загнали.

Ощупав ее плечо там, куда пришелся удар ножом, Адолин поцокал языком. Должно быть, из-за ущерба, нанесенного плащу, поскольку рана уже зажила.

– Нам понадобится долгий отдых без происшествий, – сказал он.

– Звучит чарующе, – отозвалась Шаллан, взмахом руки прося помочь ей встать.

Было смертельно обидно ощущать себя такой тряпкой после невероятного прилива сил и сражения со Сплавленным. Она так и не выпускала из свободной руки ту бусину, потому что в ней крылась какая-то странность.

Адолин убедился, что супруга твердо стоит на ногах, и подхватил с земли одноручный меч.

– Дрехи с оруженосцами все еще дерутся наверху. Поможешь мне до них добраться? Знаю, тебе нужен отдых, но нельзя же их бросить!

Шаллан подошла к стене пещеры и ощупала составлявшие ее бусины. Они идеально прилегали друг к другу, образуя почти ровную поверхность.

– Мне нужно что-то, что позволит создать платформу для движения вверх. Или, может, просто поднять эту комнату? Представить, что…

Перед глазами опять все закружилось. На мгновение. Бусины задрожали. Адолин отскочил назад, а из бусин на стене сложилось лицо – лицо коронованной певицы. То самое, что нарисовала Шаллан, а Келек опознал как Ба-Адо-Мишрам. Поле зрения Шаллан стало сужаться под натиском черноты, и она услышала шипящий шум, а вместе с ним…

Женский голос в голове, говорящий в ритмах.

«Я убью вас. Я сожгу все, что вам дорого. Я отомщу, и хлынут реки крови!»

Перепуганный голос Адолина доносился откуда-то издалека. Вокруг Шаллан смыкалась тьма.

«Я буду буйствовать, пока в этом мире не останется ни одного живого человека. Предатели, воры, чудовища! Я выдворю вас обратно в пламя, откуда вы…»

Адолин шарахнул по лицу громоздким двуручным мечом. Из стены вырвался поток бусин, будто забил родник. Вся пещера распалась.

Нужен купол. Нет, сфера, как у Навани для путешествий. Должно быть, можно создать подобное и без образца, но Шаллан так пока не умела. Однако, пошарив рукой, она тут же нашла бусину, олицетворявшую именно такое помещение. Еще более нелепое совпадение, но она все равно им воспользовалась: заключила их с Адолином в сферу и направила ее наверх.

Они вырвались на поверхность океана, и дверь импровизированного транспортного средства открылась по команде светоплетельщицы. Они покачивались на волнах, и Адолин положил руку ей на плечо:

– Шаллан, что происходит? Преисподняя побери!

Она помотала головой и указала туда, где ветробегуны сражались с Небесными. В это же мгновение вниз спикировала одна из оруженосцев – девушка, которую ранили. Вероятно, она держала курс на полусферическую конструкцию Шаллан, однако рухнула в океан неподалеку, оставшись без буресвета.

Адолин, добрая душа, двинулся к двери с явным намерением выпрыгнуть наружу и подхватить ветробегунью, но плавать в бусинах было невозможно. Шаллан всегда казалось, что это должно быть легко, учитывая, какие они твердые. Однако из-за постоянного движения бусин человека затягивало на дно или бросало из стороны в сторону. Остановив Адолина прикосновением к колену, Шаллан медленно и глубоко вдохнула буресвет, мысленно возблагодарив ветробегунов за то, что поделились с ней.

Она понятия не имела, что происходит, и ей было страшно. В глубине души она все еще испытывала ужас.

«И все же, – шепнула Вуаль, – это шаг вперед».

Шаллан годами ненавидела себя. Теперь же только боялась.

Уже прогресс.

Ей удалось скрепить бусины вокруг транспортной сферы, создав прочное кольцо футов двадцати в поперечнике. Раненую ветробегунью выбросило на поверхность, и Адолин с огромным мечом наперевес побежал проверять, как она. Бой в небе не утихал, и Шаллан разглядела одного из Сплавленных, возглавлявших атаку: Абиди Монарха с белым узором на лице. Он увидел ее и ринулся вниз.

У нее складывалось впечатление о Небесных как о наименее фанатичных Сплавленных, но, как и везде, каждый из них был индивидуален. Следовало бы уже понять, что судить обо всей группе целиком – ошибка.

Когда Абиди приземлился на платформу, Шаллан попыталась снова создать Сияющую, но от приложенных усилий так закружилась голова, что девушка упала на колени. К счастью, Абиди допустил фатальную тактическую ошибку: сбросил со счетов Адолина. Мимоходом оттолкнув князя в сторону, он занес меч, чтобы добить ветробегунью. Подскочив ближе, Адолин отвел удар своим огромным мечом, держа его странным хватом: одна ладонь на рукояти, другая – на незаточенной части над самой гардой.

Абиди, явно удивленный таким вызовом, накинулся на Адолина. Тот, пригнувшись, шагнул ближе и вогнал острие меча меж двух пластин панциря на боку Сплавленного. Раздался хруст, когда клинок погрузился глубже.

Сплавленный ахнул, красный свет в его глазах померк. Рванувшись назад, он соскользнул с меча, сумел увернуться от следующего удара и попытался сбежать, взмыв в небо. Через десяток футов его пустосвет иссяк. Абиди рухнул в бусины и скрылся в глубине.

На помощь ему полетел другой Сплавленный, за ним еще двое.

– Шквал! Адолин хорош, – сказала Сияющая, соткавшись наконец из буресвета рядом с Шаллан.

Она поглядела вверх, затем подняла массивный осколочный лук и одним плавным движением выпустила стрелу почти с копье толщиной. И еще одну. Сплавленные над ними бросились врассыпную.

Шаллан сидела и глубоко дышала, сосредоточившись на поддержании светоплетения и на том, чтобы не потерять сознание. Дрехи с оруженосцами, воздев копья, выстроились на платформе в оборонительной позиции вокруг павшего товарища. Быстро пересчитав собравшихся и обнаружив всех, кроме спренов, Шаллан с помощью олицетворяющей комнату бусины сформировала вокруг всей компании большой ящик. Не дожидаясь, пока до них доберутся Сплавленные, она убрала сооружение под поверхность.

Дрехи достал сапфир, чтобы посветить, и опустился на колени рядом с раненой. Судя по тому, как стремительно та поглотила буресвет, снова погрузив все во тьму, ей ничего не угрожало. Следующие извлеченные из запасов самосветы она не опустошила.

Шаллан растянулась на спине. Буресвета у нее почти не осталось. В следующую секунду рядом остановился Дрехи.

– Ваших рук дело, Шаллан? – спросил он, постучав по стене комнаты.

– Да.

– Сплавленные видели, где мы погрузились. Они за нами придут.

Преисподняя! А ведь верно. Ясна умеет управлять предметами из бусин – она продемонстрировала это, передвигаясь на собранной из них платформе. В последнее время Шаллан все больше качала эти же мышцы. Так, может…

Взяв у Дрехи еще буресвета, она сумела опустить комнату на дно океана и сдвинула ее вперед, как кораблик под водой.

Теперь нужно было найти спренов. При должной концентрации она могла почувствовать Узора, ощутить его эмоции, поэтому определила, когда подбусинная комната приблизилась к нему.

– Не поможете? – окликнула она.

В голове шумело.

– Поищите за той стеной…

Дрехи с оруженосцами высунулись сквозь стенку в бусины и вскоре втащили в комнату со дна моря Узора, а следом Кредо, Майю и, наконец, спрена Дрехи. После этого Шаллан повлекла всех прочь. Она не думала, что в самом деле двигает комнатокорабль. Скорее бусины снаружи подталкивали его по ее указанию, словно течение. Отдалившись настолько, чтобы враг мог отыскать их лишь при большом везении, Шаллан остановила импровизированный транспорт и дала себе отдохнуть. Она глубоко дышала, а Адолин сферу за сферой скармливал ей свет из изрядно отощавшего мешка Дрехи.

– Это было нечто! – сказал Дрехи, плюхаясь рядом с ней.

– А что с Храбрецом? – с болью спросил Адолин. – Его сплетение еще действует?

– Должно… – ответил Дрехи и достал свой маленький фабриаль. – Мы движемся в правильном направлении, на Азимир. Мм… Наверное.

– Наверное? – переспросила Шаллан.

– Прибор указывает на нечто очень отдаленное. Сородич назвал его «Погребальным Звоном, истоком Течения, смертью бога».

– Очень жизнеутверждающе, – заметила Шаллан, садясь.

– Так мы получаем ориентир, – объяснил Дрехи. – Фабриаль всегда указывает в направлении Звона. Я знаю, под каким углом следовало двигаться от Стойкой Прямоты. Думаю, мы не слишком отклонились от курса…

Адолин принялся расхаживать по комнате. В минуты волнения он становился похож на отца.

– Мы можем подняться и отправить кого-нибудь на поиски?

Шаллан переглянулась с Дрехи. Тот кивнул. Она подняла сооружение наверх и открыла окошко в потолке. Дрехи сам унесся на сплетении, однако компас оставил спутникам. На всякий случай.

Не прошло и пяти минут, как он снова опустился на крышу импровизированного корабля и заглянул в проделанную дыру:

– Вам надо это видеть…

* * *

Неподалеку находился островок – отражение озерца в реальном мире. Там Шаллан с восторгом обнаружила скачущего Храбреца, живого и здорового, как и говорил Дрехи.

Его окружал целый табун светящихся лошадей.

Шаллан уже видела такую: на ней ездил Нотум. Не совсем лошадь, но нечто, вызывающее то же впечатление: существо с длинной гладкой шеей и летящими по ветру прядями волос. Сияющее, грациозное, эфемерное.

Увидев Адолина, летевшего вместе с Дрехи, Храбрец радостно заржал и рванул навстречу. Табун не отставал.

Достигнув края берега, лошади – в том числе и Храбрец – просто побежали дальше, галопом несясь по воздуху, высекая копытами искры и оставляя мерцающие следы. Как и прежде, полет нисколько не смущал ришадиума. В сущности, он словно ожидал, что сплетение сработает именно так. Как будто… как будто он частенько скакал в небе с призрачным табуном.

Адолин встретил его радостным возгласом и крепко ухватил за шею. Вокруг них проносились эфемерные лошади – спрены музыки, как говорили Шаллан, хотя сходства она не усматривала. Но она заметила то, о чем давно следовало догадаться. Едва ступив в Шейдсмар, она обратила внимание, что Храбрец оставляет за собой странный светящийся послеобраз. Следующий за ним силуэт… Неужели один из спренов музыки связан с ним узами? Накладывается на него?

В конце концов лошади двинулись прочь, напоследок потыкавшись в Храбреца мордами. Все, кроме одной, которая помедлила, через плечо глядя на Адолина. Этот похожий на лошадь спрен вернулся и до странности доверчиво ткнулся мордой в Адолина. Князь поднял руку, чтобы потрепать его гриву. Их общение длилось всего миг, а потом спрен ускакал по воздуху вслед за остальными.

– Что это было? – спросила Шаллан.

– Этот спрен кажется мне знакомым, – произнес Адолин. – Глаза… где-то я их раньше видел…

Он оборвал мысль, поскольку Храбрец поплыл вниз. Действие сплетения – или же чего-то другого, данного спренами музыки, – закончилось. Дрехи пришлось рвануться за ним и наложить на ришадиума новое сплетение, что тот воспринял с поразительным спокойствием.

– Я рад, что животное в порядке, – кивнул Дрехи. – Однако вам стоит увидеть еще кое-что, – махнул он рукой в другую сторону. – Я заметил лошадей и полетел сюда. А потом разглядел это.

– Огни, – сказала Шаллан, всмотревшись в даль. – Я их уже видела.

– Сплавленные не просто так патрулировали где попало, – предположил Дрехи. – Они что-то охраняли. Подбираться так близко опасно, но, думаю, следует разведать.

– Минутку, – попросила Шаллан и соткала светоплетение.

Даже без предварительного рисунка. Конечно, она только что видела спренов музыки, но все же испытала гордость от того, как спроецировала их иллюзии на себя и своих спутников. Если вытянуться в полете горизонтально, иллюзии скроют их почти полностью. Издалека должно выглядеть убедительно. Всего лишь странный табун спренов галопирует по воздуху, никаких лазутчиков.

– Полетели, – сказала Шаллан.

Подобравшись ближе, она смогла лучше рассмотреть, что означали огни. Корабли. Летучие мандры влекли по бусинному океану сотни кораблей с певцами-воинами, а в волнах за кормой кишели разнообразные спрены эмоций, словно маркитанты. Шаллан остолбенела.

– Это же многотысячное войско, – прошептал Адолин из своей иллюзии.

Он выправил седло на Храбреце, передав двуручник одному из оруженосцев Дрехи. Ножны потерялись, ящики для снаряжения попа́дали. Адолин поморщился, проведя рукой по опустевшим крючьям на седле.

– Они патрулируют окрестности, чтобы никто не заметил флот, – сказала Шаллан. – Это тайные ударные силы.

– Идут прямиком на Азимир, – отметил Дрехи. – Шквал побери… Скорее всего, они проделали весь путь от Пиков Рогоедов и тамошней перпендикулярности. Операция наверняка спланирована не один месяц назад.

– Согласен, – откликнулся Адолин. – Дрехи, нас нужно доставить в Азимир как можно быстрее.