Второй момент настал раньше: когда сам Сзет решил отправиться в этот поход, которому суждено было определить будущее для всех нас.

Каладин последовал за Сил в ту часть башни, где потолки были ниже. Пришлось прервать полет и пойти пешком, и вскоре они вошли на… э-э… базу снабжения письмоводителей?

Это место называлось как-то иначе, но прочитать табличку Каладин, разумеется, не мог. У письмоводителей нет интенданта. Шквал! Как же это называется? Вытянутая комната с низким потолком, забитая книжными шкафами и суетящимися ревнителями, от чьих лысин отражался свет встроенных в камень ламп. Воздух пропитался запахами бумаги и выделанной свиной кожи.

Женщины и ревнители с недоумением косились на Каладина, однако Сил, полностью видимая, шагала прямо к цели, гордо подняв подбородок. Пробравшись через лабиринт высоких книжных шкафов, она вывела Каладина к конторке в дальней части помещения.

За конторкой стояла женщина, скрестив руки на груди. Накрашенные ярко-красной помадой губы смотрелись на бледном лице как кровь на трупе. Идущие от носа к щекам морщины создавали впечатление, что она способна хмуриться сразу в двух местах. Эта способность проявилась, едва женщина завидела Сил.

Спрен подскочила прямиком к ней:

– Мои вещи готовы?

Она махнула в сторону Каладина:

– Я привела вьючного человека.

– Кого-кого? – переспросил он.

– Ты можешь нести вещи, а я нет. Следовательно…

Немолодая женщина за конторкой смерила его взглядом с головы до ног и фыркнула.

– Полагаю, мне только и остается, что подчиниться.

– Совершенно верно, – подтвердила Сил. – Так сказала королева Навани. Вы проверяли, я знаю.

Женщина испустила вздох, от которого всколыхнулось бы полковое знамя, однако достала из-под стойки книгу и шмякнула ее на стол:

– Нашла для тебя экземпляр, которым можно пожертвовать.

Сил нетерпеливо замахала руками, и Каладин взял за нее книгу. Пролистал несколько страниц, но на них не было ни картинок, ни глифов. Лишь бесконечные строчки женского шрифта.

– Тут все слова ломаные! – воскликнула Сил. – А где же запись плавными линиями?

– Отпечатаны наборным шрифтом из Йа-Кеведа, – пояснила женщина. – Я бы не отдала в поле рукописный экземпляр. – Она сощурилась на Каладина. – Ты же не собираешься учить его читать?

– А если бы и собиралась? – спросила Сил, приподнявшись на цыпочках и излучая уверенность. – Далинар умеет читать.

– Светлорд Далинар – святой человек.

– Каладин тоже святой, – сказала Сил. – Подтверди.

– Я связан узами с частицей бога, – произнес Каладин. – И она не дает об этом забыть.

– Вот видите! – воскликнула Сил.

Женщина снова вздохнула:

– Все еще не оправдание для того, чтобы брать мои книги в поле…

– Что это? – спросил Каладин, листая страницы.

– «Путь королей», – ответила Сил. – Твой собственный экземпляр! Я взяла его для тебя как твоя письмоводительница.

Он открыл было рот, чтобы пожаловаться на лишний груз и на то, что рюкзак уже собран. Потом заметил, сколько энтузиазма отражается на ее лице. Идея стать его письмоводительницей посетила Сил еще до нападения на Уритиру. Из-за ее полной воодушевления улыбки мысли Каладина совершили разворот кругом.

– Здорово, – сказал он. – Спасибо.

– И остальные вещи, – напомнила Сил женщине за стойкой. – Давайте сюда.

Та отправила девочку-посыльную. В ожидании они стояли втроем в дальнем конце комнаты, заполненной шарканьем, шуршанием и перешептыванием людей, над которыми парили спрены логики, будто маленькие бурьки. Здесь не было тихо, но создавалось ощущение тишины. Поразительно, какое сходство запах множества кожаных обложек придавал этому месту с мастерской интенданта, где делали доспехи.

К стойке подошла женщина, ее обслужили быстро и даже с почтением. Каладин наблюдал раздраженно. С Сил обходятся иначе, потому что она спрен?

Мимо прошла другая дама, в длинной складчатой юбке и военном мундире. Каладин ее не узнал, но мундир был определенно алетийский, посаженный по фигуре плотнее, чем обычно носили женщины из Четвертого моста.

Глаза Сил расширились, и она тихонько выдохнула: «О-о-о…»

– Новый фасон, – пояснила матрона за стойкой. – Основан на старинной ко-такаме. – Заметив замешательство на их лицах, она продолжила: – Женская воинская одежда, очень древняя, из более варварских времен. Мундира в комплекте, разумеется, не предполагалось, талия была выше, иногда добавляли бант. У меня, возможно, найдется иллюстрация…

Она осеклась, увидев, как одежда Сил расплывается и тут же превращается в нечто подобное. Сил приподнялась в воздух, ее удлинившаяся юбка, тонкая и складчатая, слабо заколыхалась. Поверх красовался подогнанный по фигуре мундир. Волосы она оставила распущенными, хотя почти у всех женщин в помещении они были собраны.

– Здорово, – одобрил Каладин. – Тебе идет.

Сил расплылась в улыбке.

– Ветробегунье – или кто ты там – я бы предложила поддеть под ко-такаму лосины или брюки, – раздался голос из-за стойки. – Чтобы…

– Что? – невинно уточнила Сил.

– Во время полета, – сказала женщина. – Чтобы, ну, знаешь…

Сил склонила голову к плечу и ахнула:

– А-а! Чтобы никто не увидел моего чулла!

– Чулла?.. – переспросила женщина.

Сил с заговорщическим видом нависла над конторкой:

– Я все никак не могла взять в толк, почему человеки так стесняются места у себя между ног! Моему необразованному спренскому уму это казалось странным. А потом я поняла! Раз все так боятся, что кто-нибудь увидит, значит там наверняка что-то ужасно уродливое! А что может быть уродливее чулльей головы? Так что я ее туда добавила, когда создавала это тело.

Женщина уставилась на Сил, изо всех сил борясь с желанием заглянуть и удостовериться.

– Чуллью голову… – вымолвила она наконец.

– Чуллью голову, – подтвердила Сил.

– Вот… туда.

– Вот туда.

Сил не мигая посмотрела женщине в глаза и сказала:

– Подкармливаю ее травой время от времени.

Рядом с собеседницей возник спрен потрясения, а сама она издала звук, какой обычно можно услышать от жертвы удушения.

– Пойду проверю, как там твои припасы, – выдавила она и поспешила прочь, заливаясь краской и наверняка чувствуя легкую тошноту.

Сил перевела взгляд на Каладина и одарила его милейшей улыбкой.

– Чуллья голова? – уточнил тот.

– Ты же знаешь нас, спренов! – сказала она. – Такие легкомысленные и странные. Даже шквальную книгу нельзя доверить! А то вдруг мы ее… ну, не знаю… прочитаем и испортим одну из драгоценных страничек.

Он фыркнул:

– То есть ты… на самом деле не… ну, ты понимаешь…

– Каладин, не глупи, – отозвалась Сил, паря в футе над полом в новой колышущейся юбке. – Представь, как бы это было неудобно.

– А ты вообще существуешь? – спросил он, не продумав как следует формулировку. – Под одеждой? В смысле, одежда – это твоя кожа или…

Сил подалась ближе:

– Хочешь взглянуть?

– Нет, шквал побери! – запротестовал Каладин, представив, как прямо посреди базы-или-что-оно-там книжного интенданта одежда Сил полностью исчезает у всех на глазах. Или того хуже – только у него на глазах, чтобы он покраснел.

Шквал! Она ведь может так сделать в любой момент, посреди совещания у Далинара. С нее станется счесть это столь же забавным, как приклеить его ноги к полу. Мог бы уже и научиться за столько времени держать свой шквальный язык за зубами.

– Это, – указала Сил на одежду, – часть меня, как у тебя волосы или ногти, наверное. Только ты своими управлять не можешь, а я могу.

– Вовсе не объяснение, – возразил Каладин. – Давай честно: я бы на твоем месте не придавал форму тем частям тела, которые никому не видны. Зачем зря тратить силы?

– Это не тратит силы. Они тратятся на изменение. – Она показала на себя. – Вот я, моя фигура, мое лицо, какая я есть. Я могу меняться и превращаться во что-то другое, проще всего в природные элементы. Но рано или поздно я снова вернусь к этой форме. Той же, какую имею в Шейдсмаре. Она меняется только при исключительных обстоятельствах.

Хм… Не совсем полный ответ на его вопрос, но все равно интересно.

– Все еще любопытны подробности? – спросила Сил, прижимаясь к нему.

– Нет, – выдавил Каладин. – Ты найдешь способ поставить меня в неловкое положение. Так что нет.

Она закатила глаза:

– Каладин, мы такие, какими нас представили. В общем и целом люди, но с некоторыми улучшениями. Исходи из того, что если что-то есть у человека, то оно есть и у меня, если только это не что-то противное.

Что опять-таки ничего толком не объясняло, учитывая, какие непредсказуемые определения «противного» могла выдавать Сил. Но к счастью, она оставила тему, поскольку наконец вернулась письмоводительница с коробкой. Женщина разложила на конторке бумагу, чернила и несколько экзотических перьев – тонких и легких, изготовленных, по слухам, каким-то образом из частей кур.

Сил нетерпеливо запрыгала на месте, не обращая внимания на суровый взгляд книжного интенданта. Поначалу неуверенно протянула руку и с видимым усилием подняла перо. Прежде Каладин не видел, чтобы ей самой удавалось поднять что-то тяжелее одинокого листочка. Сегодня же, будучи человеческого роста, она сосредоточенно наморщилась и решительно подняла перо в воздух, будто гирю.

«Шквал побери!» – подумал Каладин, с уважением наблюдая, как она медленно и осторожно обмакивает перо в чернильницу, затем опускает на лист бумаги и выводит одинокую букву. После этого она положила перо.

– Очень хорошо, – сказала книжный интендант. – Ты продемонстрировала уровень умений четырехлетки.

Сил сникла, и Каладин тут же вскинулся. Тлевшее внутри раздражение превратилось во что-то погорячее. Он открыл рот, готовый вывалить десяток разных вариантов. Хочет сцену? Он сейчас устроит!

Каладин еще раз обдумал слова, вертевшиеся на языке. Не хотелось портить день из-за сварливой тетки.

Он вздохнул, облокотился о стойку и спросил:

– Чего вы боитесь?

– Светлорд? – не поняла она.

– Я знавал одного сварливого человека, любившего поглумиться над теми, кто слабее, – пояснил Каладин. – Невысокий. Одноглазый. Обращался со всеми вокруг как с кремом, гонял нас сверх меры. Доводил людей до смерти и не проявлял ни капли сочувствия. Как оказалось, он был по уши в долгах. Вечно трясся, что его за это прижмут, и потому срывался на всех подряд. Вот я и задаюсь вопросом, не та же ли история с вами, отчего вы так сердиты и неприветливы.

– Я определенно не понимаю, что вы имеете в виду, светлорд, – отрезала она.

– Надеюсь, вы лжете, – не поверил Каладин. – Потому что если повода нет, если вы настолько невыносимы без причины, то мне остается только пожалеть вас еще больше. Я буду исходить из того, что какой-то глубинной частью вы сумеете понять то, что я сейчас скажу. Этот ваш подход – вы думаете, что он помогает вам казаться сильнее, но это не так. Он только подчеркивает, что с вами что-то не в порядке. Взгляните на приложенные Сил усилия. Они должны вызывать восхищение! Кто же выговаривает другому за то, что он растет над собой? Кто продает книги и писчие принадлежности и в то же время пренебрежительно отзывается об успехах того, кто с немыслимым трудом преодолевает физические ограничения ради их использования?

Каладин пристально посмотрел женщине в глаза и как будто что-то в них разглядел. Искру стыда. Она в самом деле приманила одного спрена стыда, белым лепестком опустившегося у нее за спиной.

– Послушайте, – сказал Каладин, – вам нужно с кем-то поговорить о своих проблемах. Не со мной: я всего лишь незнакомец. Но найдите кого-нибудь. Поговорите. Вырастите. Оно того стоит. Хорошо?

Женщина отвела глаза, но все же едва заметно обозначила кивок.

Каладин взял лист, на котором писала Сил, сложил и сунул в карман мундира:

– Я его сохраню. Это чудесно.

– Теперь я и правда могу быть твоей письмоводительницей, – сказала Сил и посмотрела на бумагу. – Если будешь носить при себе материалы…

Он улыбнулся, упаковывая писчие принадлежности и книгу в рюкзак. Закинул его на спину, и оба двинулись к выходу.

– Подозреваю, – пробормотал он еле слышно, – большинство книжных интендантов не так ужасны.

– Постой, как ты ее назвал?

– Мм… книжным интендантом. А кто работает на базе снабжения письмоводителей?

– Главный библиотекарь, – ответила Сил. – В библиотеке…

– О, точно. Именно это слово.

– Ты порой так очарователен!

Они снова ступили в хитросплетения узких коридоров Уритиру. Каладин кивком указал направо, где в конце прохода просматривался естественный свет. Там имелось окошко в потолке и несколько выходящих на улицу боковых окон.

– Устала от переходов? – спросил Каладин.

– До ужаса!

Радостно улыбаясь, оба понеслись в небо.