Все сходятся на том, что первый ключевой момент настал тогда, когда к словам Ветра прислушался Каладин Благословленный Бурей. Хоть и не будучи гранетанцором, он производил отличное впечатление человека, принесшего клятвы этого ордена.

Каладин помедлил, прислушиваясь к себе. Что это за чувство?

Спешка. Нужно поторопиться. Они с Сил быстро прошли в следующую комнату, занятую ветробегунами. Там находился Скар, имевший, как и Лопен, звание капитана ветробегунов под началом Сигзила, командира всего подразделения. Каладин предлагал повысить Скара до помощника командующего, но тот отказался, желая сосредоточиться на боевой подготовке. Сегодня он преподавал новобранцам один из своих любимых уроков: как быстро разбивать и сворачивать удобный для обороны лагерь.

Эта группа состояла из людей чуть ли не всех возрастов, а мужчин и женщин в ней было почти поровну. Темноглазых больше, чем светлоглазых. Что может вынудить женщину за пятьдесят оставить очаг и взяться за копье? Впрочем, Каладин рассудил, что ее мотивация, вероятно, мало отличается от его собственной. Защищать тех, кто не может защитить себя сам.

Помещение было просторным, хватало места для тренировки четырех команд по восемь человек. Каладин прошел между ними. Новобранцы быстро расстилали походные постели и устанавливали камуфляжные сетки для маскировки от воздушных патрулей. Предполагалось, что они не в просторном каменном зале, а на открытой местности. Скар, на которого занятые работой оруженосцы совершенно не обращали внимания, прохаживался по периметру и метал копья в окно.

Каладин с улыбкой подошел к товарищу по ордену. Скар всегда напоминал Каладину Тефта – видом профессионального военного и умением носить мундир словно вторую кожу. Как и многие из первоначального состава Четвертого моста, Скар имел иноземное происхождение.

Пока Каладин приближался, Скар взял очередное прислоненное к стене копье и выбросил в окно. Они находились на третьем этаже. Не слишком высоко по меркам Уритиру, но падать все равно прилично. Скар наверняка предупредил рабочих снаружи: те всегда с удовольствием наблюдали за вылетающими из окна копьями и следили, чтобы никто не пострадал.

– Шквал! – буркнул Каладин, поглядывая на оруженосцев.

Они так спешили поскорее поставить палатки, что даже не замечали, как Скар ворует их оружие.

– Эти ребята особенно невнимательны, я смотрю?

– Четыре раза их предупредил, – откликнулся Скар, переходя к следующей группе прислоненных к стене копий.

– В чем дело? – спросила Сил, округлив глаза при виде того, как Скар снова принимается за свою забаву.

– Новобранцам нужно научиться думать как солдатам, – объяснил Скар. – Я преподаю им небольшой урок.

– Копье должно быть при тебе каждую минуту, – пояснил Каладин. – Это одно из первых правил, которые вдалбливает в твой ум сержант. Нельзя оставлять оружие где попало, чтобы об него спотыкались. Нападение может случиться в любой момент.

– Но главным образом это учит ответственности… – добавил Скар, выкидывая очередное копье.

Каладин услышал далекий стук от падения древка на камни.

– …и исполнению приказов. – Скар досадливо покачал головой. – Ладно, Кэл, тебе что-то нужно?

– Не появились ли еще спрены чести, кроме той, что летает за Даббидом? – спросил Каладин, осматривая просторную комнату.

Он не заметил среди новобранцев спренов чести, однако те часто оставались невидимыми.

– Не-а, – ответил Скар. – Увы.

– Всего один? – удивилась Сил. – В Стойкой Прямоте же сотни спренов.

– Она сказала, что, вероятно, скоро прибудут другие, – пояснил Скар.

Хотелось бы верить, шквал побери!

– Так, значит, ты видел Даббида? – спросил он, пихнув Каладина в бок.

– Видел, – подтвердил тот с широкой улыбкой.

– Есть идеи, что станет с его… заболеванием после заключения уз?

– Честно говоря, нет, – ответил Каладин. – Но что бы ни случилось, полагаю, у Даббида будет право слова.

Он еще раз оглядел новобранцев, чувствуя… нет, не грусть. Щемящую тоску. Вокруг него обвился одинокий спрен торжественности – по-настоящему редкий, похожий на еле видимого серо-голубого змея.

– Эй! – сказал Каладин, осознав истинную причину своего прихода. – Скар, пригляди за Сигзилом. Ему понадобится хороший сержант за спиной. Знаю, ты не сержант, но…

– Я понял, – перебил тот, – и согласен. Сиг хорошо справится, сэр. К тому же ему помогает Лопен.

– Это-то меня отчасти и беспокоит…

– Кэл, – ухмыльнулся Скар, – Лопен тебя удивит. Он меняется. Все мы, наверное, меняемся теперь без твоей опеки. Деткам однажды приходит пора вырасти. – Он заглянул Каладину в глаза, что-то в них выискивая, и спросил: – Ты куда-то отправляешься?

– Да.

– Опасно?

– По идее, нет. Но у меня есть повод для тревоги, и Шут намекал на что-то такое… шквал, будто я могу не…

– Ты вернешься, – сказал Скар.

– Не уверен, друг. На этот раз не уверен.

– Я помню, как тебя отдали на растерзание буре. Мы вышли на улицу, чтобы срезать труп, а ты оказался живехонек. В тебе, Кэл, немало ветра, а восточный ветер видит завтра раньше всех. Ты вернешься.

– Скар, ты не можешь знать будущее.

Тот лишь пожал плечами и, подойдя к последней груде копий у стены, начал вышвыривать их в окно.

– Ты известил остальных о своем отлете? Со всеми попрощался?

– Я… Еще нет. Возможно, мне понадобится отправиться до того…

Каладин осекся под тяжелым взглядом Скара. Почти как у Тефта. Такой взгляд говорит: «Сэр, если вы, шквал побери, хотите сделать глупость, я, конечно, не назову это глупостью. Вам в лицо».

– Схожу попрощаюсь, – вздохнул Каладин. – На всякий случай.

– Рад слышать, сэр, – отозвался Скар, выбрасывая очередное копье. – Сегодня вечеринка по случаю обретения Рлайном спрена. Можешь заглянуть туда. А ближе к вечеру Дрехи доставит из Шейдсмара великого князя Адолина и Сияющую Шаллан.

– Когда они прибудут?

– Должны добраться до Азимира где-то за час до полуночи.

Значит, время будет, если Каладин планирует дожидаться в Азимире Великой бури.

Пока он размышлял над этим, ближайшая группа оруженосцев наконец-то заметила, чем занимается Скар. Несколько человек завопили, осознав, что он ухитрился избавиться от всех копий в зале, за исключением трех.

Удвоив усилия, Скар успел выбросить в окно еще два копья, прежде чем один новобранец в конце концов сумел схватить свое оружие и крепко в него вцепиться. Словно мамочка в новорожденного младенца. Остальные просто вытаращились в окно.

Скар широко ухмыльнулся. Он откровенно наслаждался происходящим. Каладин был лидером, Скар же… прирожденным учителем. Чтобы стать хорошим бойцом, требуется талант, но, чтобы делать хороших бойцов, требуется талант совершенно иного рода.

– На нас напали! – заорал Скар. – К оружию! Стройся!

Потрясенное молчание.

Затем полная неразбериха.

Скар подмигнул Каладину. Тот вместе с Сил обходил помещение вдоль стены, чтобы не столкнуться с разинями, которые, с ужасом обнаружив пропажу оружия, носились туда-сюда.

– Сэр! – выкрикнул какой-то новобранец. – Наши копья!

– Украдены врагом, пока вы глазели в другую сторону, сферы вы темные! – проревел Скар. – Возможно, их выкинули в окно!

– Что же делать? – спросила другая.

Скар смерил ее самым убийственным взглядом на свете:

– Идти и подбирать. А ты как думала?

Каладин переглянулся с Сил, и оба, оторвавшись от пола, рванули прочь через кабинет интенданта, где Каладин обнялся с Лейтеном и подхватил рюкзак. Он еле убрался с пути новобранцев, толпой бегущих к спуску. Каладину было их почти жаль. Однако сегодняшний урок о том, что нужно всегда следить за своим оружием, наверняка спасет кому-то из них жизнь в будущем.

Сил кивком указала на коридор:

– У нас есть немного времени?

– Да, – ответил Каладин. – Я зайду попрощаться с остальными на празднике в честь Рлайна – все, кроме Дрехи, к тому времени должны вернуться из патрулей, а это где-то через час.

– Мы забрали твои вещи, – сказала Сил.

Ее хава расточилась и превратилась в мундир Четвертого моста.

– Пора забрать и мои.

– У тебя есть… вещи? – удивился Каладин.

Она многозначительно ухмыльнулась и полетела по коридору.

* * *

Шаллан рухнула в бусинный океан.

Как обычно, ее буресвет притягивал бусины. Они были маленькими, мельче сфер, но не крошечными. Как шарики в ожерелье. Они щелкали и постукивали, набегая на нее, не давая дышать. Движения порождали глубинное течение, и все время казалось, что-то затягивает ее на дно. Она должна быть в состоянии каким-то образом это прекратить. Предполагалось, что собственные силы наделяют ее особым родством с бусинами.

Шаллан всегда боялась этого места: первые, еще детские видения Шейдсмара вызывали у нее ужас. И что хуже, эти воспоминания были связаны с тем, что она сделала с матерью, и с событиями вокруг смерти Кредо.

Эмоции и воспоминания сплетались в душе Шаллан в полном беспорядке. Как лозы, которые свиваются и перепутываются, пока не образуются непроходимые заросли.

К счастью, у нее была Сияющая.

Когда Шаллан запаниковала, Сияющая поднялась на поверхность. Она пошарила рукой в толще бусин. Каждая тихо откликалась, давая представление о предмете из Физической реальности, который олицетворяла. Мгновение спустя Сияющая направила свой буресвет, с помощью образа здания упорядочивая бусины. На его крыше она поднялась над поверхностью океана. В реальности эта поверхность, вероятно, была металлической, однако здесь состояла из бусинок, склеившихся в подобие частой сетки.

Сплюнув несколько бусин, Сияющая встала. Нужно найти Адолина, ведь он задохнется без…

Мимо пронесся Дрехи, неся Адолина. Сияющая вздохнула с облегчением, когда ветробегун сбросил мужа Шаллан на ее платформу. Адолин кашлял, постанывая, но в остальном выглядел целым.

Оттеснив Сияющую, Шаллан кинулась к нему и сжала в объятиях, а потом поцеловала. Какая разница, кто смотрит?

– Дело плохо, Шаллан, – сказал Дрехи, с глухим стуком приземляясь на крышу из бусин, отчего та задрожала. – Обычно Небесные действуют осторожно – вступают в бой и быстро из него выходят. Это же полноценная атака с намерением нас убить.

Сияющая снова перехватила управление и оглядела небо, хотя стычка продолжалась в отдалении.

– И каково ваше суждение относительно нашего следующего шага с точки зрения тактики?

– Э… Сияющая? – уточнил Дрехи.

Та кивнула в подтверждение.

– Я сбросил спренов в бусины, – показал Дрехи на ничем не примечательный участок океана. – Им не нужно дышать, и я подумал, что так получится их спрятать и избежать захвата заложников.

– А Храбрец? – спросил Адолин, поднимаясь на колени.

– Его я оставил, – ответил Дрехи. – Сплетение на нем продержится еще долго, и сомневаюсь, что врага заинтересует лошадь.

Адолину такое решение не понравилось, но он кивнул.

– Я велел оруженосцам выйти из боя и разделиться, – объяснил Дрехи. – Справа от нас есть перешеек-река в качестве ориентира. Раньше мы уже наблюдали, как Небесные выходят из боя после явного отступления наших сил.

– Мудрое решение, – сказала Сияющая. – Такие действия криком кричат: «Мы не хотим драться прямо сейчас». С Небесными может и вправду сработать.

Небесных чаще всего использовали как разведчиков, они не любили ввязываться в полномасштабные столкновения. Вот только эти подкараулили Шаллан со спутниками и напали со спины. Либо данную группу возглавляет особенно воинственный представитель тавра, либо…

Либо происходит нечто странное.

Сияющая внимательно осмотрела окрестности в поисках чего-то необычного и указала рукой:

– Вон там огоньки на горизонте. Что э…

Ее прервали двое Небесных, вырвавшись совсем рядом из толщи бусин, где прятались, чтобы подобраться поближе. Сияющая оттолкнула одного кулаками, но второй схватил ее сзади за плащ и стащил в бусины – более эффективное действие, чем удар оружием, ведь рану она бы залечила. Бусины накатили со всех сторон, ослепляя. Сквозь стук тысяч бусин она услышала крики Адолина. С трудом подняв голову над поверхностью, увидела, что платформа в ее отсутствие рассыпается и Адолин тонет в океане, а в Дрехи врезался Небесный.

Сияющую снова затянуло в толщу бусин. Мир погрузился во тьму, разгоняемую лишь тысячекратным отражением в стекле красного свечения глаз Сплавленного, плывущего сквозь бусины поблизости. Он врезался в Сияющую, и та заколотила по его руке, пытаясь вырваться, пока они не достигли дна.

Вскоре она ударилась спиной обо что-то твердое. Бусины разошлись, отступая от двух фигур, оставляя Сияющую и Небесного в углублении вроде пещеры, стены и пол которой состояли из бусин. Небесный прижал Сияющую к полу, держа за плечи обеими руками. Почти все его лицо покрывал узор, напоминающий белый глиф, сквозь который проступали лишь мелкие пятнышки черного.

– Бусины ненавидят наш свет, – прошептал он по-алетийски с сильным акцентом. – Но подчиняются тому, в ком он есть, так же как и с буресветом. – Он наклонился ниже, белое мраморное лицо застыло в дюйме от лица Сияющей. – Светоплетельщица. Ненавижу таких, как ты. Вечно во лжи. Вечно в тенях. Никогда не подчиняетесь лучшим.

Бусины складывались в стены. Сияющая знала, что для управления ими не обязательно иметь образец. Шаллан такое видела, но надежно ей удавалось ими командовать, только держа в руках бусину с нужным образом.

«Я… – подумала она, прячась где-то в глубине, – я будто бы должна чувствовать себя в этом месте хозяйкой».

Сияющая извивалась, пытаясь высвободиться. Но несмотря на воинский склад ума, телом она была ничуть не сильнее Шаллан. По сути, она оставалась девятнадцатилетней девушкой, хрупкой и совершенно безоружной без осколочного клинка.

«Мое оружие… никогда не было клинком, Сияющая…»

– Сколько у тебя буресвета? – спросил Небесный, удерживая ее, несмотря на все попытки вырваться.

Убрав руку с ее плеча, он вытащил из ножен на поясе клинок.

– Посмотрим, сколько раз ты сумеешь исцелиться, прежде чем он закончится? Мои братья и сестры сходят с ума от столь долгой жизни, я же сохраняю разум, потому что купаюсь в крови Сияющих и она обновляет меня.

Он вонзил нож ей в плечо, и она охнула от боли.

– Боишься, светоплетельщица? – прорычал Небесный.

«Да, – отозвалась Шаллан из глубины, – боюсь».

– Ты уверена, что готова? – шепнула Сияющая.

– Да, – ответила Шаллан. – Я готова с тех пор, как столкнулась лицом к лицу с Вуалью и своей памятью.

«Какие нужны Слова?» – спросила Сияющая.

– Я их уже произнесла, – сказала Шаллан.

Небесный провернул нож в ране.

«Произнеси еще раз».

– Я боюсь, – проговорила Шаллан.

Небесный улыбнулся в темном свете самосвета, висевшего у него на шее, и в красном – от его глаз.

– До ужаса боюсь всего подряд, – призналась она. – Мира. Того, что может случиться с моими родными. А больше всего – саму себя. Всегда боялась.

Удивительным образом при этих словах некоторые бусины рядом задрожали. Только некоторые. Заерзали, как живые.

– Больше всего тебе следует бояться меня, – сказал Небесный. – Я Абиди Монарх. Я буду править этим миром. Светоплетов я оставлю, чтобы цедить с них кровь, когда…

Он нахмурился, поскольку пещерка засияла.

Свет отражался от каждой бусины.

Свет исходил из глаз Шаллан.

За спиной Небесного возникла сотканная из буресвета Сияющая, почти задевая головой потолок. Такая, какой Шаллан ее себе представляла. Выше и сильнее, чем Шаллан, с буграми мышц на руках и шее от длительных тренировок. Волосы заплетены в косу, а не собраны в спутанный, растрепанный пучок, как у Шаллан. Сильная в ином смысле, нежели Шаллан, с осколочным клинком в руке.

Абиди Монарх рассмеялся:

– Иллюзия? Ты думаешь, меня отвлечет нечто нереальное?

Он смеялся до тех пор, пока осколочный клинок не вонзился ему в спину, запятнав прекрасное белое одеяние оранжевой кровью.

Настоящей кровью. Из настоящей раны. Ахнув, он перевел взгляд вниз.

– Что реально, – прошипела Шаллан, – решаю я.