— Давай попробуем, — Готовлясь ко всему, сказала я.

— Что? — Рявкнул он. Я выставила руку перед собой и набрав воздуха побольше продолжила.

— Я напишу тебе песню, — Его как ошпарила.

— Почему так серъёзно?

— А, ты что, что-то другое хотел услышать? — Пока он что-то отвечал, я вновь выстраивалась.

— Ты даже не слышишь, как ты можешь писать? — Я обиделась. Мои слёзы остались незамеченными, — Верни.

— Обойдёшься, — Я даже не хотела думать о том, что он имеет ввиду.

— Пиши для себя, — Я долго на него смотрела, а потом лишь пожала плечами.

— Прости, я не хотел так тебя. обижать, — Это он говорил мне, но разговаривал как будто с окном.

— Я прощу, — Его вновь отвернуло, — Что ты хочешь услышать. в своей песни? — Он замолк, и замолк на долго.

— Ты, именно так пишешь себе? — Я чувствовала что меня разоряют.

— Нет, я изучаю себя, а потом пишу.

— Мне этого достаточно, — Я махнула рукой и собралась уйти, — Но я хочу, чтобы ты написала мне, — Я услышала другое.

— Никогда, — По точкам произнесла я. Он улыбнулся.

— Может поспорим? — Его улыбка не несла ничего хорошего.

— Я каюсь ему, каюсь, — Просто произнесла я и он и это украл. Он шёл поперёк мне. Работа на него в два русла мне ничего хорошего не приносила.

Я начала скучать по родителям. Ни разговоров с отцом, не писем. Письма были обычно в виде записок и висели на холодильнике. «Купи мороженного» Я сходила и купила мороженного. Их дома не коазалось.

— А, мы на свидание.

— Где? — Я была удивлена.

— Маму окунуло в прошлое.

— Эко вы. заводите второго ребёнка.

— Маш, ты чего?

— Я соскучилась, — Меня тоже пригласили в ресторан. Он был богат.

— Почему вы меня не водили по таким местам?

— Ты бы испортилась, — мама была странна.

— Значит ты не испортилась, а я бы испортилась? — Мне было обидно. Игоря я увидела не сразу, а вот он был ни один, и она была копией меня. Её я замечать не хотела. Мои глаза блестели.

— Мои родители воспитовали меня не так, как мы тебя, — Я опять напряглась. Папа поднял руки.

— Мариш, — Это имя меня остерегало, но это была мама.

— Мам, ты не права, — Я была одета просто в отличие от родителей.

— Это кто? — Игорь почему-то оказался рядом.

— Родители, — Удивлённо ответила я, и он осёкся.

— Я начальник её.

— А, так мы вас не признали. Вы видимо нас тоже, — Пауза была замечательной и кивнув взгляд на его спутницу, я лишь промолчала.

— Она плохо себя ведёт. Конкурентом захотела стать, — Мама смотрела долго то на меня, то на Игоря.

— Вы её портите.

— Нет, — Ответили мы оба.

— Он меня обижает, — Терпение отца подходило к концу, — Игорь, иди. Тут. свидание. при мне и всё, — Я встала и меня пошатнуло, причём так конкретно что взгляд зацепился и за колонну, и за светлые глаза Игоря, которые я ни разу не замечала. Я даже купидона на фреске разглядела.

— Ты, больше не будешь работать. там, — мама была права, но мне это кажется снилось. Ни мать, ни Игорь предпочли не замечать моего поведения, хотя отец вскочил.

— Ты бледна.

— Что-то. каблуки малы, — Честно призналась я. Отец меня часто понимал, не всегда но он старался.

— Погнали домой. Заберём еду и там поедим.

— Нет, утоли интерес, — Я кивнула на маму, — Я буду дома.

Яи правда приехала домой. Упала на диван и так и заснула. Не будили, но мама трогала мой лоб. Иногда не хватало родительского внимания, именно со стороны мамы. Песни пока были забыты, а вот я терпела фиаско в здоровье. Я свалилась болезненная от истощения. Я работала, и работала везде.

— Тебе надо умерить пыл.

— Я не хочу сейчас увольняться, я боюсь остаться без работы.

— Пока есть возможность, учись, — Я не поняла, что говорит отец и на всякий случай, начала ещё копить и на обучение. Мама была вне себя от радости и умудрилась настроить планов на меня до седьмого колена.

— Я умереть не хочу, от твоей опеки. Что не так? Я не испорчена, — Отец нас не слышал, — Я не пью; Не курю, я не шляюсь где попало. Что не так? — Она долго молчала а потом призналась, что просто не хочет меня потерять.

— Ты единственный ребёнок, и когда я смотрю на всё это пение. Я читаю высеки, смотрю как они отдыхают.

— Давай отдыхать так, чтобы всей семьёй. Я не как они, ты меня воспитывала, — Она расплакалась.

— Молодец, — Я думала, отец будет ругаться, — Она и правда растрогалась.

— Тем, что мы поругались?

— Ты ясно ей объяснила, что она тебя воспитывала и твоё поведение зависит от нас.

— Звучит не очень, — Отец рассмеялся. Игорь пару раз звонил и узнавал, не всё ли в порядке со мной.

— Ты не будешь здесь работать. Тут я тебя не вижу, — Мне стало плохо.

— Слушай, если ты так будешь реагировать на мои слова, лучше уходи, — Впервые жизни меня прогнали.

— Ну, хорошо, — Мне показалось, что он действительно испугался, — Где я сейчас буду работать? — Меня убрали подальше вообще, на первый этаж и я не была счастлива. Здесь всё было слышно, особенно как он приходил и уходил. Один раз не найдя меня в кабинете он нашёл меня почти в столовой. Я сидела в секретариате. Старом. Здесь было тепло — на улице была зима, а ещё здесь было просторно. Я любила свободу.

— Тебе идёт, — Я вспомнила, что в новом клипе я сидела в похожем месте.

— Не обижайся, — Просто ответила я и он кивнул. Он обиделся. Он хотел быть первым. Он был сам виноват. Наши отношения были похожи на качели. Я мечтала помогать, а в итоге я работала так как он хотел. Я пошла петь, петь из-за того что негде было работать. Мечты о мире начинались с меня. Я хотела и любить и мечтать и всё прочее. А ещё, я хотела творить. Творцом мне не дано было стать, но пела я хорошо. Пока не стала заниматься с его учителем, мне требовалось прорвать акапеллу. У меня был хрип. В один прекрасный момент, мне вновь стало плохо.

— Маша, ты болеешь. Тебе не хватает энергии. Ты же работаешь, да?

— Ага.

— А сколько времени уделяешь. себе?

— Ой.

— Вот это ой, меня и волнует.

— Я не хочу, чтобы ты училась. у моих учителей, — Я ждала этого.

— Знаешь, ты странный. Мечтая заполучить хорошую звезду, ты роняешь её.

— да где ты хорошая звезда? — Он замер, а я встала с его кресла и просто покинула помещение. Причём даже рабочее. Я ушла через дорогу, где было старое кафе. Он меня видел, но как он понял где я нахожусь я не знала. Возвращаться не хотелось.

— Приди, — Он писал на телефон, но тот молчал. Оказывается он представлял меня. Я хотела бить и бить его тарелками. Мне не хотелось выплёскивать эмоции в песнях, а потом я сдалась. Но то, как я спела всё передалось родителям. Вы не подготовили меня для такого мира! Отец видел другим взглядом, он понимал что виноват мужчина. Мама условно пыталась согласиться с собой. Ей хотелось винить меня. Она же считала отца идеалом.

— Но он — не Отец! — В себе кричала я. Она не желала мне пока мужа, я видите ли была ещё мала. Мир трещал. Отец поддерживал. Поддерживал до тех пор, пока просто не понял. Я влюбилась. Это можно было и раньше понять. Утешала я себя по поводу того, что родители тоже могут вгонять в шок. Мой клип в церкви откладывался, а вот первоклассница навела фурор. Я была мала и девочка, которая там снималась поразила всех.

— Ты, мала, — Произносил Игорь, но кому я не знала. Он видел своё.

Все мы видим свои знаки, но касаются они условно. Я хочу видеть добро, так я и говорила Богу. Я хочу видеть правду, отвечала я в церкви. Мне хотелось молится и я и молилась. Мне хотелось творить, но как, я не знала. Творец из меня был плохой. «Научи» Говорила я в небо. Меня научили. Я начала говорить, но таким голосом что поняла — меня наконец-то повзрослели. Я тянулась во взрослую жизнь, но чтобы встать на ноги. Хотелось фундамента.

Мои книги несут философский характер. Писанина — обозвала я саму себя и мне понравилось.

Творю для себя. Юный пиротехник любил юну, она несла в себе покой и мир. Я не поняла что я написала, но мне понравилось то, что я начала думать над этой строчкой. Клипы — истории родились сами, а потом я придумала мультики, но для детей. Продюсер обрадовался, его променяли.

— Не правда. У всех клипы, а вы певца спродюсируете в мультиках, — В итоге я осталась с ним. Он был хорошим. Он понимал меня. Я туда, он за мной.

— Ты неожиданна. Думаешь, предлагаешь. Почему я должен отказываться? — Я соглашалась. Игорь тоже. Он так не мог. Он был спокоен — тот кто продюсер мой. Я пела для себя, другие же в мир и когда распознали мой секрет, я уже сменила цель. Я пела в мир. Все почему-то стали петь для себя. Мне нравилась эта тенденция. Я была не такая как все. Когда я застеснялась, я была взросла но и клип отличался от всех. Это был последний аккорд Игорю. Мы расстались. Он сорвался. Полгода идиллии дались мне с трудом. Он знал, что я чувствую его всего и он старался. Но всё бы ничего, его измена своим же стереотипам, себе же меня подогнала к тому что я раскрылась вся. Отец понял. Я была влюблена. Мать просто не хотела верить в чужую правду. Ну не все они такие. Хотелось видеть отца только возле неё, отцу тоже этого хотелось, но и маминой веры тоже хотелось.

— Как трудно вы мне даётесь, дети, — Писала я и смотрела фотоотчёт.

— Что делаешь? — Я вздрогнула. Я мягко переехала в то место. Игорь подошёл неспеша, я даже не чувствовала. Хотелось правды. Я отложила месть и занялась своей а капеллой. Уже не здесь. Учитель расстроилась. Я сказала, что босс против. Она поняла всё по-другому. Игорь был святой.

— Смотрю на детей.

— На своих?

— Ах, если бы. Далековато.

— Не выросла, — Я тактично промолчала.

— Знаешь, выросла.

— Нет, — Говорило мне молчание Игоря и я его слышала, — Знаешь, нет.

— Значит ты не вырос, — Я выросла до своих детей. И тут я поняла, возможно он имеет в виду своих детей, — До твоих возможно нет.

— Уже о наших детях думает. Ты бы не думала так далеко, — Я замерла. Он искал подход.

— Работа есть?

— Да.

— Я отказываюсь. Я чувствую проблемы, — Он просил его натренировать. Именно голос. Я была не против, — Ты мне потом задвинешь. Я пою так, как я пою.

— А, ты потом на другое выучишься, — Мне стало горько и я двинулась к окну. Господи уведи меня от сюда. Он меня душил.

— Ты куда? Аа, петь, — Мои лопатки сами сложились и я оглянулась. Он играл и манипулировал.

— Хорошо, я научу.

— Нет не так.

— Нет, так! — Рявкнула я. В моих руках была указка.

— Ты хотел так научиться. Вот сначала обучишь меня учить тебя, а потом будешь учиться своему, — Его как откинуло, — Я не спринтер. Меня не надо гнать.

— А, кто ты? — Он тогда меня искал. Искал долго, а я сидела возле тротуара и ревела, причём на взрыв но в себе. Когда он меня нашёл, я была бледна.

— Пойдём. Я подумаю над своим поведением, — Я ничего ему не ответила, но домой он меня подвёз. Так он узнал где я живу. Мир менялся, менялась и я. Я не хотела верить, что он манипулирует так. Мне хотелось добра.

— Ты плохой, — Я ещё не понимала, как близко я к правде. Он хотел портить, — Ты не хочешь владеть, ты. мазохизмом увлекаешься.

— Чтоо? — Я отдала ему эту идею.

— Только попробуй украсть.

— пой, я сказала! — Он испугался, а я пошла в церковь. Он не был демоном, хотя о себе он так пел.

— Монашка моя.

— ты ошибся, — Откровенно заглянула я ему в глаза.

— Тех своих, так называй, — Не отнекилась я. Он боялся, что я спою. лучше. Хотелось сказать громче. Мир катился в обратную сторону.

Я пела. Петь не хотелось, а вот танцевать да.

— Стой. Что с голосом?

— Не хочется петь сегодня, — Режиссёр вздохнул.

— Вот всегда вы так, — Я задумалась и выставила руку вперёд, — Что?

— Я росту, — Он не понял и я рявкнула, что я перерастаю это состояние, — Когда ты не можешь понять, причину того почему тебя просят подождать, будь добр дождись вердикта.

— какого? — Мы часто так ругались.

— Когда я внесу лепту, — Так я говорила не первый раз.

— Ты каждый раз проваливаешься, — Это и услышал продюсер.

— И как часто она просит. подождать? — Режиссёр молчал. Продюсер нет, — Она часто просит мне дать ей время подумать.

— Я так не люблю.

— ну так иди сам пей.

— Ты правильно поступила. Надо взрослеть, — Я кивнула. Говорить не хотелось.

— Что случилось?

— Давят.

— Кто? — Говорить не хотелось.

— Муж?

— Ой, если бы, — Почти в цель попал мужчина.

— Я мужчина, я понимаю.

Как часто вы ошибаетесь? И как часто вы попадаете в цель? Мир меняется под тренд, тренд меняется под вас. Когда вы хотите верить. Верьте всем. Когда вы хотите творить творите для себя. Я молчала, но только в отношениях с Игорем. Я почти привыкла, что он мной помыкал. Вирус его любви мне передаваться не хотел. Творила и я, но молча чтобы он слушал. Я то переодевалась, то выглядела как фурор. В один такой момент он вновь попытался залезть мне под юбку.

— Иди от сюда, — Попросила я. Кричать не хотелось.

— Почему?

— Ты не слушаешь. Тебе говорят, только я. Ты к другой.

— Ты мне отомстила.

— Нет, это не была месть.

— А, что это было? — Он вновь плакал. Я его тогда задела.

— Я такая. Ты меня обидел, я сказала правду, — Он тогда ушёл. Именно сейчас чтобы вновь не разругаться. Он хотел меня, я его тоже. Когда я пришла на работу во всём боевом он долго на меня смотрел. Я так и на улице ходила, он не знал.

— Ты изменилась.

— Я в школе так ходила, — Не хотелось ему говорить, что он меня и здесь такую мог приметить.

— Значит я просто не видел, — Слава богу, пронеслось у него в голове.

— Если ты влюбился в себя, это не значит что я не должна иметь себя, — Что я сказала, я не поняла.

— Ты хоть поняла, что ты сказала?

— Я беру уроки философии, — Я долго стояла пытаясь перефразировать фразу. Он успел уйти.