День. Автобус едет по бескрайней тундре. Татьяна пытается размяться, делает какие-то движения руками. Любаша пилочкой вычищает грязь из-под ногтей. Валя смотрит в окно.

Валя. Все-таки тяжело это.

Любаша. Что?

Валя. А вот это, мелькание вот это. За окном. Белое и белое, белое и белое. В Польше мы когда были, нам водила рассказывал, что где-то, во Франции, что ли, такие огромные стога сена вдоль дорог ставят. На катушки похожи, круглые такие, – это чтобы водитель не уснул по дороге. От монотонности.

Любаша. Тут снеговиков ставить надо тогда.

Валя. Ага. Господи, хорошо, у нас водила опытный, вот дай ему бог здоровья. Мне кажется, это с ума сойти можно. Я всегда думаю, вот нам тяжело, а ему-то еще хуже, получается.

Татьяна. Мне кажется, думать, что тяжело, в принципе неполезно. Развращает. «Душа обязана трудиться».

Валя. Так а мы не трудимся, что ли? Я же не на диване, в розовых тапках лежа, на тяжелую жизнь жалуюсь. Все в одной лодке.

Татьяна. Вот и незачем. В конце концов, мы, по крайней мере, путешествуем. Многие и этого лишены.

Валя. Ой, конечно, путешествуем. Трясемся мы, а не путешествуем.

Татьяна. Ну вы же были за границей. Сами говорите – Польша. А я вот дальше Прибалтики не выезжала. Грех жаловаться, Валя.

Валя. Да разве я ту Польшу видела? Пф-ф-ф. Приезжаешь, в гостишку заселился, поспал немного. Потом сразу на рынок – ищешь, что купить, кому продать, у кого что почем, весь рынок оббегаешь, пока чуть в ценах разбираться начнешь. Голова как калькулятор – тыц, тыц, тыц… Местность знаешь на десять метров вокруг рынка – где подешевше поесть, где валюту поменять, чтобы не ограбили. Под вечер без ног в свой номер заваливаешься, душ, и спать. И все. (Показывает большой палец.) От такая культурная программа!

Татьяна. Ну, не знаю, было бы желание. Я вот, если все хорошо в этот раз будет, всю семью летом на отдых вывезу. В Грецию, например. Парфенон, Акрополь…

Валя (перебивает). Шубы…

Любаша. А хорошие там шубы, да?

Валя. Шубы шикарные, только с вывозом беда. В Греции в аэропорту за каждое кило груза двадцать долларов платить надо. Не разбежишься. Правда, вроде можно на автобусе до Турции доехать, там два доллара всего, а оттуда уже обратно домой.

Любаша. И что, раскупают потом?

Валя. А ты как думаешь? Вопрос в том, чтобы привезти. Дальше торгуй – не хочу. Хотя и тут умельцы случаются. Я, когда на рынке торговала, случай был. Продавала тетка дубленку из козла. Ну и зазывает, конечно, кричит: «Козел, козел». Ну а как часто бывает, мозг за телом не поспевает, кричит она, значит: «Козел, козел», а сама на мужика какого-то уставилась. А мужик ей: «Я не понял…» А она себе продолжает, прямо на него глядя: «Козел, козел…»

Татьяна (перебивает). «Голубой козел! Еле отбили всем рынком…» Валь, вы уж если байки с бородой рассказываете, не выдавайте за свое-то.

Валя. Нет, ну надо, а? Любаша в первый раз, ей какая разница, моя история или выдуманная? Надо вот испортить обязательно.

Татьяна. А врать не стоит потому что.

Валя (под нос). Училка – училка и есть. (Громче.) А мне кажется, надо выше метить.

Любаша. Это как?

Валя. Ну вот Акрополь. То есть, значит, отдохнуть разок летом. А надо шире брать. Один раз съездил на севера – машину купил. Другой раз помучился – квартиру купил. Так надо бизнес вести. Смело. С напором. С масштабом! Я вот потому сюда и поперлась – Польша хорошо, конечно, быстро, чик-чик, туда-сюда, один раз метнулся, месяца четыре потом живешь, горя не знаешь. Но маржа-то не та совсем. Не та маржа, Любаша. А тогда зачем это все? Зачем по мелочи здоровье тратить? Можно и так дома сидеть, ворон считать.

Татьяна. Это в мой адрес шпилька, да? Что у меня масштаба не хватает? У меня семья большая, Валя. У меня муж, трое детей. Семья – это главное. Это ценность. Это духовные устои, можно сказать. Вот у вас, Валя, какие духовные устои?

Валя. Ой, ну я так тоже могу спросить…

Татьяна. Так спросите!

Валя. А вот и спрошу…

Татьяна. И спроси!

Валя (вдруг резко меняет тон, смеется). О, на «ты» перешла! Свершилось чудо…

Татьяна (нехотя). Спроси-те…

Валя. Э, не-не-не, поздняк метаться и пить боржоми. Мы теперь на «ты».

Татьяна (сухо). Да пожалуйста.

Валя. Чего ты злая-то такая? На, конфетку возьми. Мишки в сосновом лесу.

Валя действительно протягивает Татьяне конфетку. Та с подозрением на нее смотрит, но все-таки берет.

Татьяна. «Утро в сосновом бору» только. Так картина называется. (Ест конфету.) Спасибо.

Валя. Нам до следующего соснового бора пиликать и пиликать.

Любаша. Необъятное все какое. Аж страшно.

Татьяна. «Чудным звоном заливается колокольчик; гремит и становится ветром разорванный в куски воздух; летит мимо все, что ни есть на земли, и, косясь, постораниваются и дают ей дорогу другие народы и государства».

Валя. А?

Татьяна. Гоголь.

Валя. Опять?

Татьяна молчит.

А-а…

Ныряет на дно ловкая выдра Яха’Ерв, хозяин реки, звенят капли воды, как веселый колокольчик, ныряет на дно и ловит рыбу для своих деток, большая семья – большие заботы, ныряет на дно ловкая выдра Яха’Ерв и поет свою песню.

Яха’Ерв.