Иногда Милева вспоминает. Те годы. Когда была молодой. Когда училась в университете. Когда решала задачи быстрее всех.

Помнит аудиторию Цюрихского политехникума. Двадцать три студента-мужчины. И она. Одна девушка.

Помнит, как выходила к доске. Решала задачу. Все смотрели с удивлением.

Помнит библиотеку. Где она и Альберт спорили о физике. Часами. Забывая о времени.

Помнит ночи над формулами. 1905 год. Статьи. Теория относительности. Их совместная работа.

А потом – все рухнуло. Дети. Быт. Депрессия. Развод.

И вклад стерли. Как будто его не было. Осталось только имя Альберта. Одно. В учебниках. В статьях. В истории.

А она? Сноска. Если вообще упоминается. “Первая жена Эйнштейна. Милева Марич. Развелись в 1919”.

Больше ничего. Ни слова о том, что она физик. Что работала над теорией. Что проверяла расчеты.

Стерли. Вычеркнули. Забыли.

Милева хотела исправить это. Когда-то. Давно. Написать статью. Рассказать правду.

Но соглашение о разводе связывало руки. Нельзя. Юридически запрещено.

А потом просто сил не осталось. Зачем бороться? Кто поверит? Старой женщине против великого Эйнштейна?

Никто. Скажут – выдумывает. Хочет славы. Пытается прицепиться к чужому успеху.

Поэтому Милева молчит. До конца. Как обещала.

Иногда думает – а что будет после смерти? Кто-нибудь узнает правду? Найдут письма? Разберутся?

Или так и останется забытой? Навсегда?

Не знает. Не узнает. Потому что не доживет до того времени, когда начнут копаться в архивах.

1948 год. Милева чувствует – конец близко. Сердце болит. Постоянно. Врач говорит – слабое. Может остановиться в любой момент.

Милева не боится. Даже ждет. Устала. От жизни. От боли. От одиночества.

Хочется покоя. Наконец-то.