Эдуард был странным с детства. Милева помнит. Тихий. Отрешенный. Смотрел мимо людей. Не играл с детьми.

Она думала – просто характер. Застенчивый мальчик. Интроверт.

Но годы шли. Странности усиливались.

В десять лет Эдуард начал слышать голоса. Говорил об этом спокойно. Как о чем-то обычном.

– Мама, голоса сказали, что сегодня будет дождь.

– Какие голоса, сынок?

– Которые в моей голове. Они всегда говорят.

Милева повела его к врачу. Тот послушал. Покачал головой.

– Детская фантазия. Перерастет.

Не перерос. В пятнадцать лет началось хуже. Вспышки ярости. Без причины. Эдуард мог спокойно сидеть за столом. А через секунду швырнуть тарелку в стену. Закричать. Броситься на Милеву.

Ганс Альберт боялся младшего брата. Старался не быть с ним наедине.

В восемнадцать Эдуард попытался покончить с собой. Первый раз. Милева нашла его в ванной. Порезанные вены. Кровь на полу.

Успела вызвать врача. Спасли. Зашили раны. Положили в больницу на неделю.

Психиатр поставил диагноз. Шизофрения. Параноидная форма. Нужно постоянное наблюдение. Лечение. Возможно – госпитализация в клинику.

Милева отказалась. Не положит сына в психушку. Сама справится. Будет следить. Ухаживать.

Два года пыталась. Два года ада.

Эдуард не спал ночами. Ходил по квартире. Разговаривал с голосами. Кричал. Бил кулаками по стенам.

Милева не спала тоже. Боялась оставить его одного. Вдруг снова попытается? Вдруг сделает что-то страшное?

В двадцать лет случился приступ. Тяжелый. Эдуард напал на мать. Пытался задушить. Кричал, что она не настоящая. Что это демон в ее обличии.

Соседи услышали. Вызвали полицию. Эдуарда увезли. В психиатрическую клинику Бургхёльцли. Известное заведение в Цюрихе.

Милева поехала следом. Плакала. Умоляла врачей.

– Пожалуйста, вылечите его. Сделайте что-нибудь.

Главный врач, доктор Блёйлер, покачал головой.

– Фрау Эйнштейн, ваш сын очень болен. Это хроническая шизофрения. Мы можем облегчить симптомы. Но вылечить… нет. Это невозможно.

– Но должен же быть способ!

– Нет. Пока нет. Может, когда-нибудь наука найдет лекарство. Но сейчас мы можем только поддерживать. Делать жизнь менее мучительной. Для него и для окружающих.

Милева села на стул. Закрыла лицо руками.

Ее младший сын. Эдуард. Навсегда останется в клинике. Среди сумасшедших. До конца жизни.