Следующие недели – молчание. Альберт и Милева почти не разговаривают. Живут в одной квартире как чужие.

Он спит в кабинете. Она – в спальне с детьми.

Он приходит поздно. Уходит рано. Избегает встреч.

Она занимается детьми. Готовит. Убирается. Автоматически.

Ганс Альберт чувствует напряжение. Спрашивает:

– Мама, почему папа больше не ужинает с нами?

– Он занят, сынок.

– Но раньше находил время.

– Сейчас у него больше работы.

Мальчик не верит. Он уже достаточно взрослый. Десять лет. Понимает – родители ссорятся.

Эдуард ничего не замечает. Ему шесть. Он в своем мире. Странном. Закрытом.

Милева пытается держаться. Ради детей. Но внутри все рушится.

Она теряет вес. Не спит ночами. Лежит в темноте. Думает о будущем.

Что будет, если Альберт уйдет? Где она будет жить? На какие деньги?

У нее нет профессии. Нет диплома. Нет работы. Кто возьмет женщину тридцати восьми лет без образования?

Репетиторство? Может быть. Но этого не хватит на жизнь. Особенно с двумя детьми.

Альберт должен платить алименты. Обязан. Но хватит ли?

А главное – она все еще любит его. Несмотря ни на что. Несмотря на измену. На холодность. На предательство.

Любит того Альберта. Который был когда-то. Студентом с горящими глазами. Который решал уравнения по ночам. Который называл ее Долли.

Тот Альберт умер. Давно. Остался успешный профессор. Холодный. Равнодушный. Эгоистичный.

Но Милева не может отпустить прошлое. Цепляется за воспоминания. За надежду – может, вернется? Может, это временное помрачение?

Не вернется.