Рик, лежа на диване, смотрел по телевизору дневной выпуск новостей; его черные волосы были еще влажны после принятого душа, ноги – босы; он лежал, подобрав под себя колени и положив на бедро браунинг с глушителем; жена Мерфи сидела в глубоком кожаном кресле прямо напротив него, сидела там, куда он велел ей сесть. Она была бледна от страха, а сам Мерфи неуклюже ерзал слева от Рика в тяжелом деревянном шезлонге, к которому был привязан и прикован наручниками. Дети, в очередной раз опоенные снотворным, не издавали ни звука. Они находились в одной из четырех имеющихся в этом доме спален.

Ведущий выпуска новостей сделал паузу, взял из незримой руки помощника листок со свежей информацией, пробежал его глазами и сделал краткое сообщение о нападении с человеческими жертвами на дороге М-2. Он назвал имя Риордана, охарактеризовав его как экономического советника Казначейства. Имя водителя не называли до тех пор, пока не оповестят его ближайших родственников.

– Тебе известно, кто это такой? – спросил Дейв, уплетая сэндвич.

Рик пристально посмотрел на Мерфи:

– Был такой.

Рик вскочил с места, подошел к Мерфи, сорвал ленту с его заклеенного рта, ободрав ему при этом кожу на лице.

– Ах ты ублюдок, – выдохнул Мерфи.

Пистолет с глушителем уткнулся ему в переносицу. Рик заговорил шепотом:

– Пистолет – это все на свете. Когда он у меня, я все на свете, а ты сущее ничто. Но если бы он достался тебе, ты все равно был бы ничем, потому что ты убиваешь с расстояния. А единственный способ убивать по-настоящему – это когда убиваешь вплотную, убиваешь, как будто целуешь.

Роза Мерфи заплакала.

Глаза самого Мерфи были широко раскрыты от страха – словно ему удалось заглянуть в душу Рику, и он увидел там только невыразимый ужас.

– Что тебе от нас нужно?

– Нужно знать почему.

– Почему что?

– Почему?

– Да пошел ты, мать твою так!

Рик отпрянул от него. Он потянулся к Розе.

– Я дам ему время выработать достойный ответ.

– Оставь ее в покое, ублюдок!

– Он ведь не знает, что вам от него нужно, – подсказала Роза. – Объясните ему.

Рик улыбнулся:

– Я не могу объяснить ему. Мне это не известно. А ему – известно.

Мерфи, отчаянно извиваясь, попытался высвободиться, но веревки, которыми он был связан, и тяжелый шезлонг оказались сильнее его. Он бессильно обмяк.

– Какого дьявола! Скажи мне! Откуда мне знать, какие мысли витают в твоей больной голове.

Нога Рика описала красивую безупречную балетную дугу, босая пятка угодила Мерфи в висок и выбросила его из шезлонга. Обвив рукой стройную талию Розы Мерфи, Рик повлек ее прочь.

– Не оборачивайся, – шепнул он ей. – Обернешься, и я убью его.

Из глаз у нее полились слезы, губы задрожали, она оцепенела от страха перед мучением, которое, как свернувшаяся в клубок перед прыжком змея, брезжило в ласковых глазах Рика.

Мерфи глухо орал, ворочаясь на толстом ковре, он вновь пытался развязать веревки.

– Усади его в кресло и выруби, Дейв! – не оборачиваясь, крикнул Рик уже на пороге хозяйской спальни. – Внутрь, – скомандовал он. – И ничего не делай. Стой как стоишь. Тебе не купить меня своим телом. Да, хоть ты на это и надеешься. Женщины всегда на это надеются. Это их первое и последнее прибежище.

Он размотал перевязочную ленту и принялся бинтовать ей голову: рот, шею, волосы, все подряд.

Она, окаменев, смотрела на него.

Он поднес стилет ей к глазам и спустил затвор; острое как бритва лезвие щелкнуло так близко, что сквознячок обдал ей кожу. Она почувствовала у себя на носу какую-то влагу – и это не были слезы. Маленький алый шар образовался, упал. Рик подхватил его на ладонь, лизнул, выпил.

Он поцеловал ее в нос, полизал его.

– Меня вынудили сожрать моего друга, – сказал он. В его голосе прозвучали страдание и невольное благоговение.

Крик замер у нее в груди, голос потерялся в бездне, слишком глубокой и темной, чтобы из нее выкарабкаться. И все же он был слышен, даже сквозь повязку на губах.

Мерфи, вновь усаженный в кресло, услышал этот крик. И заревел, как раненый зверь.

Дейв ударил его – нанес точно нацеленный удар между плечом и затылком, голова Мерфи мотнулась, как у тряпичной куклы, лицо задралось кверху. Дейв обхватил его за щеки, принялся трясти, ворочая из стороны в сторону тяжелые скулы.

– Я ведь предупреждал тебя в машине: делай все, говори все. Не для того, чтобы остаться в живых, а чтобы он убил тебя без мучений. Скоро начнешь Бога молить об этом!

– Помоги мне! – выдохнул Мерфи.

– Не могу. Все вышло… из-под контроля. Вот в чем дело. И Рик командует всем. Тебе не понять.

– Я и не хочу ничего понимать. Я хочу вырвать жену из рук этого маньяка. Объясни мне только, какого дьявола ему надо?

– Ему надо выяснить, почему мы попали сюда.

– Господи, но, если вы сами не знаете, кому же об этом знать?

– Мы знаем, что нас прислали убить американца.

Мерфи застыл.

– Бреннигэна?

– Бреннигэна.

По коридору до них донесся крик Розы Мерфи. Теперь в нем звучало уже не страдание, а физическая боль.

– Давай его сюда! Я ему скажу почему! Только пусть отстанет от моей жены.

Макалистер для разнообразия решил воспользоваться собственным кабинетом. Он сидел в кресле, засучив рукава и положив обе руки на стальную поверхность письменного стола. На Эллиса он глядел так, словно проводил допрос преступника.

– Если вы утаили от меня что-нибудь важное – а мне наплевать, какого рода это могут оказаться государственные тайны: из министерства обороны, или сецслужб, или любых других высоких инстанций, – но если вы и впрямь утаили от меня что-то важное, то лучше выкладывайте, потому что я и так уже ступаю по крови и несколько лишних пинт не сыграют особой роли. Вы меня слышите?

– Слышу.

– Говорите же!

Эллис потупился.

Макалистер заорал на него:

– Он погиб, парень! Ты его потерял! Вы с Картером два сапога пара.

Эллис сверкнул глазами.

– Он приказал мне остаться. Унылой потаскушке, которую вы прислали, было бы ни за что не управиться с Картером. Ей бы даже с членом моим было не управиться, если бы я вложил его ей прямо в руку!

– Она офицер. И оценку ее профессиональных способностей предоставьте мне! – рявкнул Макалистер. Затем его голос смягчился: – Я понимаю ваши чувства. Он погиб. И ничего в этой пьесе уже не изменишь. Кроме развязки.

Эллис поднял глаза на Макалистера:

– Ну и?..

– Мои дела и так-то не больно хороши. И мне не хотелось бы усугублять ситуацию. Вам это ясно?

– Лучше, парень, она все равно не станет! И это ясно – тебе!

Эллис помедлил, потом начал рассказывать:

– Едва меня назначили охранять Риордана, на меня вышла Пятерка. Зачитали мне соответствующую инструкцию. Объяснили, что отныне я переподчинен им. Я хочу сказать, операцию проводят они!

– А что они вам сказали? Чего от вас потребовали?

– Всего. Каждое слово, которым обменивались Бреннигэн и Риордан. Каждое слово, сказанное каждым из этих двоих кому угодно третьему. И так далее. Мне надо было подслушивать телефонные переговоры, перехватывать их… О господи, вам известно, что это такое!

– Вы и впрямь слушали эти разговоры? И все понимали? Если да, то введите меня в курс дела! Чего мне хочется, так это хоть что-нибудь понять!

Эллис тяжело вздохнул.

– Бреннигэн или сам был профессионалом высшей пробы, или его замечательно пасли. Я ставил жучки – но это не сработало.

– Он их нашел?

– Кто-то их обезвредил.

Макалистер поразмышлял над услышанным, затем сказал:

– Но ведь пас его Картер? Я имею в виду весь комплекс мер – а не только личную охрану. Вы на это намекаете?

– Возможно. Или Бреннигэн был достаточно хорошо подготовлен, чтобы со всем справиться самому? Эдакий Джеймс Бонд с микроэлектроникой. Иногда я подмечал в нем ледяное спокойствие. Я хочу сказать: если бы я получил приказ ликвидировать Риордана, он проследил бы за этим, не моргнув и глазом. При всех своих улыбках он был крутым ублюдком. Все всегда калькулирующим, понятно?

– А вы знали о том, что Риордан напрямую разговаривает с Даунинг-стрит? По прослушиваемому вами телефону?

– Ну, МИ-5 – это все-таки наши, верно? Они же не русские?

– Вы отстали от ваших врагов, сынок. Хорошо, они «наши», но это не дает им права брать мяч в руки и мчаться с ним по всему полю, пока остальные футболисты играют по правилам. Во что же они играют?

– Откуда мне знать?

– Им пришлось что-нибудь сказать вам. Не такой же вы идиот, чтобы никогда не задаваться такими вопросами. Да я бы в это и не поверил. На Херефорд-стрит не делают ставку на идиотов. Ну, давайте же! Они вам что-то рассказали. Правду или выдумку, не имеет значения – мне в любом случае надо послушать.

– Бреннигэн играл роль фасада. Его ирландские корни не слишком сильны, но вам же известно, как к этому относятся в американских спецслужбах: ирландец есть ирландец.

– Фасада для денег ИРА?

– А для чего же еще? Как только он открыл бы здесь дело, по счетам его компании можно было бы перекачивать деньги ИРА из секретных фондов. И – хотите смейтесь, хотите нет – английские налогоплательщики оплачивали бы половину всех расходов!

Макалистер поджал губы и откинулся в кресле.

Валлийский говор Эллиса внезапно стал особенно заметен.

– Ну и как? Рифмуется? Я хочу сказать, как это на ваш взгляд? Правда или полная хреновина?

– Не знаю. Но вообще-то рифмуется. Я бы в такое поверил.

– И на том спасибо!

– Вопрос в том, в ту ли игру они играют?

Макалистер резко поднялся с места, подошел к окну, взглянул на всегдашнюю панораму внутренней стены с водосточными желобами. «Всю жизнь живу у задней стены – живу там, где никому не хочется жить, куда никому не хочется даже взглянуть. – Он скосил глаза в глубину двора. – Вот именно. Однажды я выйду из главных ворот, в свежей сорочке, с улыбочкой на устах, с приветливым кивком первому встречному, выйду, став наконец самим собой. И тут-то меня и пристрелят как собаку. Так что давай – живи, где живешь. Живи. Проживешь еще один день – и на том спасибо».

– Вас отзовут отсюда? Вернут на Херефорд-стрит? – спросил он Эллиса.

Тот помедлил.

– Я жду распоряжения.

– Трудное у вас времечко.

– Наверное, отправят в отставку. Если Пятерка не выпутается из этой истории.

– Ну, на это-то не рассчитывайте. Как говорили мне американские морячки, когда я с ними встречался: насрут и вытрут. Что на добром старом английском означает: пиши пропало. Если я не сумею вам помочь.

– Но как? – неуверенно спросил Эллис.

– Еще не знаю.

– Расскажите мне, что вам от меня нужно.

– Чтобы вы задержались здесь на пару дней. Можно сказать, вы понадобитесь нам в ходе расследования. Херефорд-стрит нечего будет возразить на это.

– Я не могу оставаться в гостинице. Не за собственный же счет! Командировочные у меня кончились. Машины теперь тоже не стало.

– Погостите у меня. Я живу не тесно.

– Ладно. Спасибо.

Эллис встал, подал руку Макалистеру.

– Простите за то, что я грубо отозвался о вашей сотруднице.

Макалистер пожал ему руку.

– Если бы вы дали ей в руку свою штуку, она бы просто раздавила ее.

Эллис ухмыльнулся.

– Заберу вещи из гостиницы. Встретимся здесь?

– Я живу по эту сторону залива. Заеду за вами. Правда, не могу сказать точно когда. С дороги позвоню.

– Значит, увидимся позже. И еще раз спасибо.

Макалистер вернулся за стол. Он почти физически ощущал присутствие Риордана, чуть ли не наяву слышал его призывы закончить дело.

– Я же не сдаюсь! – яростно произнес он и поглядел на три телефонных аппарата – общая связь, безопасная и секретная. – Похоже на меня. Кажусь первым, никогда не буду вторым, являюсь третьим, – затем снял трубку аппарата безопасной связи и набрал номер, который прочитал (и тогда же запомнил) в раскрытом на кровати дневнике Риордана.

Знакомый сухой голос послышался в трубке. Взявший ее назвал свою фамилию.

«Просто невероятно, – подумал Макалистер. – Мне это снится».

– Кто говорит?

– Инспектор Джеймс Макалистер, сэр. Особый отдел полиции. Мне необходимо поговорить с вами. Причем немедленно.

– А сейчас вы, по-вашему, чем занимаетесь, инспектор? – поинтересовался премьер-министр. – Я вас слушаю.

Макалистер рассказал ему о целях роковой поездки Риордана: получить доступ к архивам КГБ.

– Я опередил вас, инспектор. Дайте мне безопасный номер, и я пришлю все по факсу лично вам. Но только для вашего сведения, вы меня поняли?

– Целиком и полностью, сэр.

Макалистер назвал номер.

– Вы понимаете, что, если бы Риордан просто позвонил мне, у него отпала бы надобность ехать на такси в аэропорт?

– Он пытался, сэр. Вы были недосягаемы.

В разговоре возникла долгая пауза. Потом плоский голос произнес:

– Я последовал дурному совету. Что ж, мы все совершаем ошибки, не так ли? К несчастью, на этом уровне своя ошибка означает чужую смерть. Я немедленно пошлю вам материалы. И держите меня в курсе дела, Макалистер.

Картер загнал «мерседес» в небольшой гараж.

– Какие-нибудь проблемы? – спросил автослесарь в синем комбинезоне. – Хороший мотор. Если что-нибудь серьезное, надо обратиться к дилеру. Это на Лисбурн-стрит.

– Стучит. Но не мотор. Где-то внизу. Надо поднять и осмотреть хорошенько.

– А почему бы и нет? Домкрат у меня имеется. Только выйдите из машины.

– Ну разумеется.

Кэт вышла из машины, с отсутствующим видом посмотрела на нее.

Механик оказался приветливым.

– Там кофейный автомат. И телевизор, если вам угодно. Пока мы тут возимся.

Кэт кивнула. Она вошла в застекленный бокс, бросила монеты в кофейный автомат, получила порцию горячего безвкусного пойла, понаблюдала за тем, как двое мужчин возятся с машиной. Где-то на заднем плане негромко звучал телевизор.

Имя Алена Риордана заставило Кэт повернуться к телевизору, его тяжелое лицо появилось на экране и уставилось на нее, неподвижное, как сама смерть; следующие кадры подкрепили моментально создавшееся впечатление: сожженный автомобиль, металлические детали, разбросанные по шоссе, как будто машина за миг перед катастрофой внезапно развалилась на части.

Она вполуха прослушала сообщение, слова казались расплывчатыми и пустыми – экономический советник… такси… аэропорт… ручной пулемет М-6… террористы… – затем внезапно синие глаза Патрика посмотрели на нее с экрана; он улыбнулся, забрался в машину и уехал.

«Вернись!» Она едва не крикнула это вслух.

Она стояла в оцепенении, глядя на экран, а голос комментатора гудел где-то далеко, проводя связь между гибелью двух мужчин.

«Смерть – вот и вся связь», – мрачно подумала Кэт. Смерть стала в здешнем краю привычным образом жизни, и она уже была сыта этим по горло. На захламленном рабочем столе Кэт увидела пачку сигарет и грязный коробок со спичками, взяла сигарету, закурила, глубоко затянулась, на глаза ей набежали слезы.

– Дерьмо какое!

– С вами все в порядке? – из мастерской окликнул ее Картер.

– Риордан мертв. Его убили. – Она отвернулась к телевизору, но на экране уже показывали задержанных полицией торговцев наркотиками, которых выводили из кафе под жадными и встревоженными взглядами наркоманов. – Его убили по дороге в аэропорт. Возможно, решил нас покинуть. Но, черт побери, опоздал!

– Примите мои соболезнования.

– С какой стати? Я его едва знала.

– Но он вам нравился. И нравился Патрику. Я слышал, как он рассказывал вам об этом по телефону.

– Патрику нравился каждый, кто ему поддакивал.

– Это неправда.

Кэт раздавила окурок.

– Согласна. Просто мне это надоело. Все это до смерти надоело.

– Все скоро кончится. Уже завтра.

– Я бы не поручилась.

– Поверьте мне.

– Вам я верю, но вокруг столько злых и безликих ублюдков! – Она судорожно вздохнула, борясь со своими чувствами. – О господи, как мне страшно!

– Вы человек.

– Это утешение?

– Это констатация.

– Прекрасно. И Патрик тоже был человеком. Как же ему удавалось жить под таким давлением столько лет? Год, как его мать, за годом!

– Он был не такой, как вы, – и вам не надо стремиться походить на него. Вам предстоит одноразовая операция. Сделал дело – беги смело. Беги и не оборачивайся, не интересуйся, что там у них без тебя получается.

– Вы шутите?

Он постучал по корпусу «мерседеса»:

– Машина чиста.

– Чиста?

– Ничего не прицеплено, не подключено, не модифицировано. Во всяком случае, я ничего не обнаружил.

Кэт коротко сухо рассмеялась:

– Может быть, ИРА просто приглянулась наша машина? И они хотят забрать ее? «Мерседес-500-купе».

– Пусть забирают.

– Еще бы! Если бы этим дело и ограничилось. Давайте смываться отсюда.

Картер ткнул большим пальцем в сторону автослесаря:

– У его тетушки Дорис имеются меблированные комнаты. Чистый маленький домик где-то на задворках главного театра военных действий. Я сказал, что мы снимем парочку комнат на день-другой. Имеется там и гараж на замке, а в гараже стоит старенький «ягуар». Я взял «ягуар» на ночь, а «мерседес» решил оставить тут. Если вы не против, он прямо сейчас позвонит ей.

– Против.

– Против?

– Одну комнату. Я не собираюсь весь день лежать в одиночестве, дожидаясь наступления вечера. Я не собираюсь засыпать и просыпаться одна. Вы меня поняли? Это не имеет никакого отношения к вашей добропорядочности.

– Я скажу ему.

Картер пошел прочь.

– Маркус?

– Да?

– Спасибо.

Он кивнул.

– Оставьте свои спасибо на потом, когда все закончится.

– Сядьте, полковник.

Начальник «техперсонала аэродромного обеспечения» явился к премьеру в штатском. На нем был хорошо пошитый твидовый костюм. Полковник сел, осмотрелся в кабинете.

Премьер-министр остался на ногах. Он выдавил рассеянную улыбку.

– Это место не назовешь ни силой, ни престолом. Я рад, что моя жена, болея гриппом, сейчас спит. Она бы сошла с ума, узнав о том, что я пригласил к нам на квартиру начальника вашего подразделения. Она решила бы, что началась война.

Полковник молча посмотрел на него снизу вверх.

– Людям вашей породы присуща определенная неприметность, говорю вам это, разумеется, не в обиду. Вы похожи на ящериц с длинными языками, сидящих где-нибудь в тропиках, на скале, в ожидании, когда мимо пролетит живая еда. А тогда раз – и готово!

Полковник сдержанно ухмыльнулся.

– Если мы неприметны, сэр, то лишь потому, что пребываем на протяжении всей жизни в состоянии полной боевой готовности. Таково наше назначение, как вы только что сами заметили, – быть неизменно начеку. А если уж речь зашла о сравнениях из мира животных, то я назвал бы нас стрижами. Они умеют понижать температуру собственного тела для того, чтобы экономить энергию, которая понадобится им позже.

Премьер-министр разложил на низком кофейном столике расшифровку радиоперехвата звонка Арни Риордану, сделанного МИ-5, а также тексты, переданные из Кремля по факсу.

– Ознакомьтесь с документами. Московские досье должны вас заинтересовать. Одно в особенности. Не часто удается ознакомиться с самооценкой противника, не так ли? Пусть даже бывшего противника. Особенно когда они выясняют и интерпретируют подноготную человека, над которым сами же изрядно и безжалостно поработали. Это интересное исследование, и наши собственные психологи отдали бы многое, лишь бы заглянуть в него хотя бы вполглаза, – на что им, разумеется, рассчитывать не приходится! А я пока заварю чай. Согласны?

Полковник хмыкнул.

– Моя жена никогда не поверит тому, что мне готовил чай премьер-министр.

– Знаете, трудно представить себе кого-нибудь из ваших семейным человеком. Извините, это, наверное, прозвучало дико.

– Люди, как правило, считают нас бесчувственными убийцами, не способными на стойкие чувства. Это, разумеется, не так. Женатый человек, занимающийся нашим делом, склонен проявлять большую осмотрительность, склонен заранее оценивать возможный риск – и нам это нравится. Мы не вламываемся в окна, не пораскинув хорошенько мозгами заранее.

– Надеюсь, что так. Как подать вам чай? Молоко, сахар?

– Горячий, сладкий и чистый, сэр.

– Это мне что-то напоминает, – ухмыльнулся премьер-министр, стараясь держаться как можно непринужденней. – Конечно, мне не следовало говорить вам всего этого. Тем самым я нарушил чуть ли не все правила приличного политического поведения. Когда прочитаете, прошу вас на кухню. Лучшее место для того, чтобы поболтать.

– Хорошо, сэр.

Премьер-министр приготовил чай, порезал банановый кекс из жестянки, затем принялся смотреть спортивную программу по цветному транзисторному телевизору размером с ладонь; со стадиона доносился едва слышный гул.

Через какое-то время на кухне появился полковник. Он сел за стол напротив премьер-министра, положил перед собой прочитанные бумаги.

– Не думаю, что стоит тревожить этого человека.

Сказав это, он постучал пальцами по верхнему листу.

Премьер-министр и не подумал выключить телевизор.

– Я придерживаюсь того же мнения.

– Кого мы… избегаем, сэр?

Загорелая рука полковника дала отмашку во влажном воздухе кухни.

– Если бы я знал это, полковник, мы бы сейчас с вами здесь не сидели. – Премьер-министр подался вперед. – Когда вы, представители основных спецслужб, объявляете войну друг другу, появляются все основания предполагать, подозревать, даже ожидать того, что любому из вас хочется знать о том, как именно собираются распорядиться его судьбой на высшем политическом уровне. И если вы думаете: «О господи! Чертов премьер-министр заболел манией преследования!», то не слишком расстраивайтесь по этому поводу. Я сам за последние день-другой не раз задавался подобным вопросом.

Полковник, отпив чаю, натянуто улыбнулся.

– Разумеется, это всего лишь общий план, на фоне которого должна проступить истинная цель нашего разговора. Я не предлагаю вам совершить разбойничий налет на Пятерку или Шестерку.

– Я благодарен за это, сэр.

Премьер-министр угостил полковника кексом, а сам меж тем вновь обратился к бумагам.

– А вот этого человека вы мне должны найти – в телесном обличье, разумеется, – и его сообщников тоже.

– Хорошо.

Премьер-министр поглядел на кекс.

– И тогда убейте их. Всех.

Полковник помолчал, подумал; он казался сейчас человеком, подавшим важную бумагу на подпись. Наконец он произнес:

– Вы говорите об этом, сэр, с такой уверенностью.

Премьер-министр посмотрел ему в глаза.

– Поймать их, предать гласному суду – все это вызовет ненужные осложнения. В настоящее время нам удалось вывести наши отношения с Россией на воистину достойный уровень. Причем в долгосрочной перспективе. Торговля, капиталовложения, политическое влияние – все это важно, но главным для нас является их план ядерного разоружения, как собственно в России, так и в не зависящих от нее государствах, – а это является единственной подлинной гарантией против возобновления угрозы атомной войны. Наступила эра нового взаимопонимания. Призраки прошлого – в особенности кровавые призраки – это то, что нам нужно в последнюю очередь. И нам, и Москве. Вы меня понимаете? Понимаете значение того, что я говорю?

– Полностью.

– Умереть, полковник. Они должны умереть. И чтобы никаких могил. И по возможности трупов, если вы в состоянии это обеспечить. Так, словно их никогда и не существовало. Если вы сумеете провернуть это быстро, все можно будет списать на кровавые ритуалы каких-нибудь сектантов, не зря же их нынче полным-полно. Пять человек застрелены в ходе ланча? Что ж, спираль цивилизации, как ее порой называют, и впрямь находится сегодня на нижнем витке! – Премьер-министр достал из ящика небольшое досье: – Инспектор Джеймс Макалистер, особый отдел полиции, Белфаст. Здесь вся имеющаяся о нем информация. Профессионального характера, личного – все, что угодно. Они с Риорданом глубоко запутались во всей этой истории. Заключили между собой своего рода пакт. Провели, по сути дела, частное расследование обстоятельств убийства в Белфасте американца по имени Патрик Бреннигэн. Боюсь, я невольно подстегнул их активность – после того как Риордан прилетел в Лондон, чтобы лично и в полной секретности высказать мне возникшие у него подозрения. Подозрения относительно того, что это убийство – не дело рук ИРА. Что у него куда более глубокие корни. И возможно, связанные со спецслужбами. Расшифровка, с которой вы ознакомились, представляет собой лишь часть всей этой гипотезы. И, едва получив ее, начальница Пятерки явилась ко мне. Судя по всему, у МИ-5 имелись и собственные подозрения, иначе они просто не стали бы подслушивать разговоры Риордана.

– Пару минут назад вы упомянули о войне между Пятеркой и Шестеркой. Начальница МИ-5 обвинила Шестерку?

– Мне бы не хотелось углубляться в это, полковник, но вам должно быть понятно, в каком тумане я блуждаю. И я даже не уверен в том, что могу потребовать, чтобы туман развеяли. Это может оказаться слишком опасным. Иногда и руководителю кабинета приходится быть прагматиком. Вам следует положиться на мое слово: я стараюсь действовать во имя общего блага.

– А что Макалистер? – осведомился полковник.

– Позвонил мне некоторое время назад. И выложил все, что знает. Если кто-нибудь и сможет выследить там этих спецназовцев, то только он. Но ведь у вас там есть и собственный человек, не так ли? Эллис.

– Сейчас у него неприятности, ведь он не уберег Риордана.

Премьер-министр поднял руку:

– Его переподчинила себя Пятерка. Вот почему ей удалось так эффективно подслушивать Риордана. Они перевербовали ближайшего к нему человека – личного телохранителя. Сегодня Эллис пересказал все это Макалистеру. А Макалистер предложил ему свою помощь в улаживании вопросов с вами. Собственно говоря, именно Макалистер организовал все так, что Эллиса не оказалось в критическую минуту рядом с Риорданом, – так что не относитесь к своему подчиненному с чрезмерной суровостью. Макалистер решил задержать Эллиса в Ольстере на пару дней. Полагаю, вы не будете против этого возражать. Пусть Эллис повыполняет поручения Макалистера. Когда он выйдет на Карелина и на остальных… что ж, тогда он сможет поступить согласно приказу.

Полковник меж тем изучил досье Макалистера.

– Но не в одиночку, – тихо, но твердо ответил он премьер-министру. – Я понимаю, что вам хочется свести число посвященных к минимуму, но Эллису нужна подстраховка. Это ведь не доморощенные террористы, это представители – или как минимум бывшие представители – элитных спецчастей. Даже пройдя пик формы пару лет назад и лишившись военного руководства, что означает падение дисциплины и ослабление общей и специальной подготовки, они все еще дьявольски опасны. Я знаком с методами спецназа. Человек, прошедший тамошний курс подготовки, да и наш, кстати, тоже, никогда не забывает о двух главных вещах. Во-первых: вопросы выживания; соответствующие навыки и чутье остаются навсегда. Во-вторых: умение убивать – умение делать это быстро, эффективно и, по необходимости, бесшумно тоже не исчезает. Уменьшается только готовность идти на убийство. – Он вновь побарабанил пальцем по факсам. – Но, ознакомившись с этими материалами, я бы не сказал, что это в данном случае имеет место.

Он отодвинул от себя по столу стопку факсов.

– Но хорошо подстраховать Эллиса будет крайне непросто с учетом того, что он будет постоянно пребывать в компании такого профессионала, как Макалистер. Макалистер наверняка всегда начеку. Да и как иначе выжить старшему полицейскому чину в Северной Ирландии? Разумеется, если оповестить и его о подключенной к операции агентуре…

– Это совершенно исключено. Судя по тому, что я прочитал о нем, – и учитывая его взаимоотношения с Риорданом, он, скорее всего, почувствует, что его подставляют. И может даже спутать нам карты. Причем с трагическими последствиями. Попадет под перекрестный огонь «техперсонала» и спецназа – что-нибудь в этом роде. Вы ведь знаток своего дела. Отдайте все необходимые распоряжения. В том числе и о «зачистке», если возникнет такая необходимость. Лишь бы гарантировать абсолютную секретность – и сейчас, и впредь.

– Такие вещи не всегда удается проконтролировать, сэр.

– Если контроль утрачен, то кое-что можно переиграть, полковник.

Тот недоумевающе уставился на премьер-министра.

А премьер отхлебнул из чашки.

– Эллис потерял Риордана, не так ли? Позволил ему отправиться на такси в одиночестве? Должно быть, он чертовски расстроен этим?

– Да уж наверняка.

– Насколько сильно? Достаточно, чтобы ему захотелось отомстить?

Полковник оцепенел.

– Я не ликвидирую своих людей. Даже если они совершают ошибки.

– Никто и не ждет от вас такого. Поговорите с Эллисом начистоту. Предупредите его о том, чем все может обернуться для него, если наши планы сорвутся. Если массмедиа пронюхают о происходящем. Конечно, я постараюсь ему помочь – но, разумеется, скрытно. Эллис находится в нужном месте, и у него есть превосходный мотив, не так ли? Средства массовой информации мгновенно клюнут на эту удочку. Им ведь и самим понятно, что для публики главное понять мотив.

– А самым главным и самым благородным мотивом является общественное благо, не так ли?

– Надеюсь, полковник, у вас не создалось впечатления, будто мы с вами дискутируем.

– Премьер-министр, меня призывают только после того, как в дискуссии уже сказано последнее слово.

– Переговорите с Эллисом, как только вернетесь на Херефорд-стрит. И, полковник, я возлагаю на вас личную ответственность.

Это прозвучало приказом.

– Так что же ты такое, Мерфи? – осведомился Рик, когда тот повел его по деревянной лестнице в подвальный этаж.

Дейв шел следом, ведя с собой Розу Мерфи.

– Квартирмейстер, – робко ответил Мерфи.

– Значит, тебе должно быть известно обо всем понемножку: кому что нужно, кто что раздобыл, где и сколько всего припрятано… Но на вопрос почему тебе ответа не дают. Этот вопрос существен только для тех, кто принимает решения. А ты ведь не принимаешь решения, Мерфи? Ты кладовщик – и только?

– Я делаю свое дело.

– И делишь его с милашкой Розой? Нашептываешь ей секреты на ушко, когда они переполняют тебя? Спускаешь в нее тайны, когда кончаешь?

Мерфи зажмурился так сильно, как будто благодаря этому все разом могло бы исчезнуть – включая и отвратительный, ровный, убивающий душу звук голоса Рика.

– Мне кажется, так оно и есть, – шепнул Рик ему на ухо.

– Мной занимайся, а не ею!

Мерфи тоже шептал. Звучало это так, будто они всего лишь секретничают.

– Дело в танце, Мерфи, а не в танцоре. Ты меня понял?

– Боже, спаси ее от него!

– Бог и меня-то от самого себя не спасает, Мерфи.

Они вошли в тайный склад, оборудованный деревянными стеллажами во всю длину стен, прикрепленными к полу и к потолку и соединенными друг с другом множеством хитроумных приспособлений. Здесь же находились и инструменты загадочного назначения.

На стене была карта, в которую было воткнуто множество разноцветных булавок. Часть булавок была снабжена соответствующими флажками, другие оставались ничем, кроме цвета, не маркированными. Рик рванулся к карте, выдернул одну булавку – отмечающую постоялый двор на скале – и швырнул ее через плечо.

– Займемся этой штукой, и мы изменим историю, Дейв. Ты понимаешь это?

– Конечно, Рик.

– Но на это потребуется время, а его у нас нет.

– Скажи ему все, что он хочет! – взмолилась Роза Мерфи. На ее полной левой груди пламенел, как мазок тонкой кистью, алый безупречно красивый порез.

Мерфи поглядел на нее.

– Они убьют нас!

– Он убьет нас!

– Убью, – подтвердил Рик.

Мерфи как-то сразу обмяк.

– Что ты ищешь?

Рик нашел складное кресло, разложил его, уселся.

– Патрика Джона Бреннигэна! И все остальное.

– Почему? Ты же убил его, верно? Так в чем смысл?

– Давай-ка малость освежим его память. А, Дейв?

– Как скажешь, Рик.

– Мы считаем, что нам за него недоплатили. Что он стоил большего. Да и заплатили-то нам всего ничего.

– Так вы работаете по найму! – внезапно дошло до Мерфи, это было видно по его глазам. – Наемные убийцы, мать вашу так!

Рик рассмеялся:

– Русские. Работаем по контракту.

– Ну, и кто вы такие? Московская мафия?

Дейв сильно ударил его в висок, вложив в удар внезапную ярость. При этом он пробормотал что-то явно не по-английски.

Роза Мерфи вскрикнула, увидев, как ее муж без признаков жизни повалился наземь.

Рик, не шевельнувшись, наблюдал за происходящим.

– Прости, Рик.

Дейв поднял Мерфи, похлопал его по щекам.

– Не следовало ему называть нас так. Мы солдаты. – В глазах у него вспыхнула горечь поражения и позора. – Были солдатами. Лучшими в мире. Мне хочется домой, Рик.

– Я твой дом.

На губах Мерфи образовался большой кровавый пузырь.

– Он плох, Рик.

– Он умирает.

Роза Мерфи, вскрикнув, набросилась на Рика со связанными руками. Он схватил ее, легко, крепко, принялся трясти.

– Гляди. Это смерть. Кровь, вонища. Жизнь выходит из тебя вместе с влагой. – Он прижал губы к ее уху, зашептал: – А когда я умру, это будет как взрыв звезды. Утренней звезды, которая затмит наступающий день. От меня не останется ничего, что могло бы гнить или пузыриться. Ничего, кроме легкого облачка пара вроде моего дыхания на твоей щеке.

Она заплакала, глухо, безнадежно, отвернулась от безжизненного тела, которое по-прежнему держал в руках Дейв.

– Он умер, Рик.

Рик заставил Розу повернуться лицом к умершему.

– Прошу на танец.

Эллис стоял, прислонившись к машине. У его ног была большая спортивная сумка с вещами.

Макалистер, перегнувшись через сиденье, открыл пассажирскую дверцу и сразу же, как только Эллис уселся рядом с ним, почувствовал запах виски. Макалистер зашвырнул его сумку на заднее сиденье.

– Сколько? – поинтересовался он.

– Ну, не допьяна.

– Верю, что с вашей подготовкой вы от пары не пьянеете.

– Не всегда. – Эллис отвернулся от него. – Просто дурное настроение. Хочется себя пожалеть. С нами, валлийцами долбаными, такое бывает.

– Постольку, поскольку в этом нет ничего специфического. Я хочу сказать, специфически связанного с нашим расследованием.

Эллис повернулся к нему:

– Вот как вы это, выходит, называете? Судя по всему, вы с Риорданом и впрямь проводили тут некое расследование. Я имею в виду: неофициальное. Прежде чем ему дали занавес.

– Вам жаль самого себя. Я вас кое-чем угощу по дороге. Это разгонит кельтскую грусть. И выветрит хмель.

– По дороге куда?

– Туда, где гиганты восстают из вод морских.

– О господи!

– Джайнт-Козвей.

– А что там?

– Ответы. Возможно.

Эллис откинулся на сиденье.

– Куда ни плюнь, всюду эти поганые «возможно». Верно?

– Вы вооружены?

– Со среднего школьного возраста, мистер Макалистер.

– Что ж, по меньшей мере, это не помешало вам вырасти большим.

Эллис хмыкнул.

Макалистер посмотрел на него.

– А вам не интересно узнать, что тут происходит? Против чего мы боремся? И против кого?

– Но ведь вы собираетесь рассказать мне об этом, верно?

Макалистер полез в бардачок, достал пачку бумаги, скрепленную резинкой.

– Если я скажу вам, что эти материалы запустил в факсовую машину собственноручно премьер-министр, вы мне поверите?

– Мистер Макалистер, если вы скажете, будто достали их из-под юбки у королевы, я вам тоже поверю. Мы с вами сидим в одном и том же дерьме.

– Прочитайте, а потом скажите мне, что вы об этом думаете.

Макалистер включил мотор и начал осторожно выводить машину с переполненной стоянки. Он выругался, заметив, что не может повернуть налево, чтобы вписаться в следующий ряд, дал задний ход, а потом остановился.

– В чем дело?

– Оставайтесь в машине!

Выйдя из машины, Макалистер подошел к автомобилю с номерными знаками Ирландской Республики, припаркованному в дальнем конце стоянки под деревом. Задняя сторона «рено» была вся в грязи, номер – едва различим. Макалистер наклонился, сграбастал с земли пригоршню листьев, обтер номер. Вернулся к своей машине, спросил у Эллиса:

– Можете в нее забраться?

Эллис ухмыльнулся.

– Ну, и валяйте!

– А что там такое?

– Как мне кажется, дорогостоящие образчики наукоемкой американской технологии.

Эллис сунул руку в спортивную сумку, достал оттуда небольшой ящичек и последовал за Макалистером к машине с ирландскими номерами. Охранник, выскочив из КПП, уже мчался к ним навстречу.

Макалистер сунул ему в нос полицейское удостоверение.

– Это машина одного из жильцов. К террористам отношения не имеет.

– А жилец из Америки? И фамилия его Картер?

– Верно.

– А когда? Когда она сюда прибыла?

– Прошлой ночью. Точнее, сэр, рано утром. Не в мою смену. Но все, конечно, записано. – Он мотнул головой в сторону будки. – Там у меня записано точное время.

Макалистер выругался.

– Этому ублюдку вечно удается смыться вовремя. Что ж, это вписывается в общую картину событий.

Охранник явно забеспокоился.

– Ладно, ступайте, – сказал Макалистер. – Остальное – дело полиции.

Охранник тревожно посмотрел на машину.

– Не беспокойтесь, вы правы, там нет никакой взрывчатки. По крайней мере, той, которая имела бы к вам отношение.

Эллис вскрыл багажник за несколько секунд.

– Да… такое с неба в кузов не свалится, – выдохнул он.

– Видели такое раньше?

– Даже пользовался. В Ираке. Меньших размеров – но то же назначение. Спутниковая связь. Очень сложная. Для тех, кто не доверяет телефону – даже тому, который называется непрослушиваемым. Здесь, мистер Макалистер, тяжелая артиллерия. Решения, принимаемые на высшем уровне. Королевство кривых зеркал.

Макалистер сунул руки в карманы, хоть раз найдя последним разумное применение.

– Сейчас, парень, решение принимаю я.

– О чем это вы?

– Вступить в игру или выйти из нее.

Эллис нахмурился.

– Это ведь и меня касается, верно? Так каково же будет решение?

– До того, как погиб Риордан, я бы, наверное, повернулся и пошел прочь. Но сейчас у меня нет на это права.

Эллис угрюмо посмотрел на него.

– Равно как и у меня.

– Тогда договорились. Вы переносите все это ко мне в машину, а мне надо сделать один звонок.

Макалистер вернулся в машину, быстро набрал номер сотового телефона Тома Слаттери в Республике и стал ждать ответа.

– Том? Это Джейми Макалистер. Я нашел пропавшую машину. И спутниковую антенну тоже. И все остальное, с этим связанное. И это, Том, не ТВ-антенна. Это оборудование двухсторонней связи. Полный набор. Американский. Очень сложный и очень специфический.

– Ничего не понимаю, но внимательно слушаю.

– Если бы я сказал вам, что налетчиками были русские, каковой оказалась бы ваша реакция?

– Вы сказали, американское оборудование? Что ж, пару лет назад я сказал бы, что это перенесение холодной войны на нашу землю. Но ведь с этим покончено, не так ли?

– Но не для тех, кто живет прошлым.

– Я вас не понимаю.

– И мне это ясно, Том. Но послушайте, я, скорее всего, сломаю себе на этом шею – причем буквально, – однако вам важно поймать этих людей ничуть не меньше, чем мне. Организуйте себе факсмашину.

– Что же вы мне готовите, Джейми?

– Грустную сказку.

– Я как-никак ирландец, у нас и своих грустных сказок более чем достаточно.

– Но они не настолько ужасны.

– Я навидался таких ужасов за один сегодняшний день, каких другому хватило бы на всю жизнь. Нет уж, благодарю вас.

– Том, вам нужен убийца – и я сдам его вам: паспортные данные, предысторию, биографию, всю эту чудовищную историю. Если он окажется по вашу сторону границы.

– А если по вашу? Вы выдадите его нам, а, Джейми?

– Возможно, мне не удастся.

Наступило молчание.

– Речь идет о политике, Том. О большой политике. Сейчас я в этом абсолютно уверен. Я чувствую это. Вся эта история с американцем – с самого ее начала. Мне кажется, даже в Лондоне не осознают, какие силы тут замешаны.

– А что насчет правосудия, Джейми? Оно вас не интересует?

– Может оказаться так, что решать буду не я.

– Джейми!

– Что?

– Мы травим хищного зверя. Гоните его в мою сторону. Так вы сами выйдете из-под удара, а ублюдок окажется в моем лесу. Договорились?

Макалистер облегченно вздохнул.

– Я арестую машину. Присылайте за ней своих людей. Гостиница «Куллоден» на антримском побережье.

– Так я на вас, Джейми, рассчитываю.

Макалистер прервал связь.

Эллис уже стоял около машины, глядя на него.

– Что теперь?

Макалистер мотнул головой в сторону гостиницы.

– Вносим свою лепту в англо-ирландское сотрудничество.

Он полез в бардачок за факсами.

– Значит, в англо-ирландское сотрудничество, мистер Макалистер?

Эллис указал на набитый техникой багажник машины.

– До тех пор, пока мне этого не запретят, я остаюсь тем, кем являюсь. Полицейским. А о политике начну беспокоиться, когда она свалится мне на голову.

– Главное – успеть увернуться, мистер Макалистер, – предостерег Эллис.

Она лежала с ним. Не в его руках, не в его объятиях, даже почти не прикасаясь к нему, но с ним. И сейчас ей ничего не было нужно, кроме его простого присутствия.

– Только ничего не делай, Маркус. Просто уйди. Сегодня вечером. Возьми детей и уйди. Оставь гнев, который обуревает тебя. – Она повернулась к нему лицом. – Оставь его во мне, если тебе так будет проще.

Картер лежал, закрыв глаза. Он почти не спал. Главным образом он лежал без сна, но расслабившись, отдыхая всем телом и отключив сознание; таким путем ему удавалось набраться сил, даже не засыпая.

– Сделали ли бы вы мне это предложение в иных обстоятельствах?

– Нет. Наверное, нет.

– Вот и сейчас не надо. Отдыхайте, вам понадобится сегодня быть в лучшей форме, чем когда-либо в жизни.

– В лучшей форме для того, чтобы лгать.

– Более того. Вам придется сделать вид, будто Патрик все вам рассказывал. Рассказывал обо всем, что он говорил им. Обо всем, что им от него было нужно. Обо всем, что он мог дать им.

– Я ничего об этом не знаю.

– Кое-что знаете. А остальное зависит только от вас. Я ведь уже говорил вам – в том доме, когда Мельшем уводил меня, – используйте свои знания юриста. Но думать вам придется на ходу. Придется импровизировать. Вычислять, чего они от вас ждут, исходя из их вопросов – и из их ответов на ваши вопросы.

– Это означает ходить по лезвию бритвы.

Открыв один глаз, он посмотрел на нее.

– Каждый человек хоть раз в жизни должен пройти по лезвию бритвы, спасая того, кого любит.

Она улыбнулась:

– Так.

Он кивнул:

– Так.

Они немного поспали. Она держала его за руку.

Картер проснулся, когда стал убывать свет в окне с яркими цветными занавесками и белым тюлем. В окне, похожем на окна во всем мире, не будь на этом также и колючей проволоки, защищающей его от нападения сектантов из внешнего мира.

– Пора, – пробормотал он.