Макалистер отклонил приглашение Риордана позавтракать в гостинице. Ему хотелось побыть в одиночестве, поломать голову, попробовать и впрямь стать хозяином лабиринта, в который он волей-неволей уже попал.

При ярком свете утреннего солнца он поехал в центр города и в одиночестве уселся за столик в кофейне «Европейской гостиницы». Он следил за проезжавшими мимо машинами через новые витрины из цельного стекла (прежние были уничтожены взрывом бомбы), пил кофе без молока, с отсутствующим видом жевал круассан без масла и лихорадочно размышлял, вздрагивая каждый раз, когда какая-нибудь другая из ранних пташек доставала из установленного рядом автомата порцию высококалорийного ольстерского жареного картофеля.

Почувствовав вибрацию сотового телефона у себя во внутреннем нагрудном кармане, он отставил остатки завтрака, прошел в дальний конец зала и ответил на вызов:

– Макалистер? Это Риордан. Я только что узнал от здешнего персонала: миссис Бреннигэн вернулась в гостиницу.

– А Картер?

– Тоже.

– Я еду. Задержите их обоих.

– Погодите-ка! Они уже уехали. Я сверился на КПП. Уехали на «мерседесе», вскоре после вас. Я почувствовал усталость и поднялся в номер немного поспать – так их и упустил. Прошу прощения.

– Вы ведь и не могли знать, сэр. Какие-нибудь соображения относительно того, куда они отправились?

– Нет. Я сверился у портье. Им известно лишь, что она ожидает срочного сообщения или звонка и велела переадресовать разговор на ее радиотелефон в машине. Когда вернется – не сказала. По словам портье, выглядит она неважно.

– Я сам позвоню в «мерседес». Мы их найдем. А дети, кстати говоря, находятся вместе с ними?

– Нет. Об этом я и хотел вам сказать. Ни одного из детей при ней нет. Она их, должно быть, отправила в Америку. Весьма разумно.

Макалистер бросил взгляд на наручные часы.

– Слишком рано. Не могу представить себе, чтобы она бросила их в аэропорту на попечение тамошних служащих. В ее нынешнем состоянии, по крайней мере. А вы, сэр, если хорошенько над этим задумаетесь? Вспомните-ка, что ей доставили в той посылке. И угрозу, с этой посылкой связанную.

– Так что ж, она их спрятала?

– Думаю, они с Картером прошлой ночью этим и занимались. Хорошо, дети, как минимум, выведены из игры. Она ждет требования о деньгах. И оно должно поступить скоро. Поэтому она, вероятно, и оставила номер радиотелефона машины. Не могли бы вы дождаться в гостинице их возвращения? Пока я не пришлю туда кого-нибудь на смену. А пока вам, наверное, мог бы помочь Эллис?

– Разумеется. Но вы по-прежнему намереваетесь вернуться в гостиницу?

– Уже еду.

Макалистер прервал контакт. Но сотовый телефон сразу же загудел вновь.

Испытывая одновременно и облегчение, и ярость, Дэнни Киган заорал:

– Шеф! Где вы были? Вы покинули дом, никого не известив об этом. Я полгорода поднял на ноги, разыскивая вас.

– Извини, Дэнни, срочный звонок.

– Так вас однажды и прикончат.

– Но не на этот раз. Что-нибудь срочное?

– Прошлой ночью уничтожен патруль. Четверо солдат.

Макалистера уже ничто не способно было напугать. Вот и сейчас его посетило только холодное чувство неизбежности и непоправимости. Хуже того: поражения.

– Где?

– На вашей любимой дороге.

– На дороге на Ньюри? И от меня ждут, чтобы я велел певчим пташкам немного пощебетать? Передай, что я сделаю все, что в моих силах.

– Четверо погибших, шеф! От вас ждут большего. Во что мы вляпались?

– Я вляпался. По самые ноздри. И пахнет дерьмом.

– Если это соответствует моим догадкам, значит, есть подвижки в деле американца?

– Не по телефону, Дэнни, малыш. Послушай, передай наверх вот что. Мне необходимо заняться этим делом вплотную. Понял? А на это понадобится определенное время.

– Я попробую.

– А кто гонит волну?

– Какой-то полковник. Он вне себя от ярости.

– А чего ждать другого, когда четверо его парней убиты? В четырех английских семьях сегодня начнутся рыдания.

– Мертвецов трое, один жив… пока. Ему осталось в лучшем случае два часа, так они говорят. Время как раз на то, чтобы мы задали ему все основные вопросы, а священник объяснил, что он отправится в рай.

Киган мрачно фыркнул.

– Ты сейчас в больнице?

– В коридоре, шеф. Его тут стережет целый батальон. Да, шеф, вот что забавно. У этих проклятых повстанцев в машине были дети. Маленькие дети. Парень успел заметить это.

Макалистер почувствовал, как по всему его телу, начиная с копчика, разливается смертельный холод.

– Трое детей? – спросил он, заранее зная, что услышит в ответ.

– Потом объясните мне, шеф, как вы догадались.

– Дэнни, послушай-ка. Ему сделали операцию? Или это уже не поможет?

– Если вы спрашиваете о пулях, которые из него извлекли, то калибр девять миллиметров. С близкого расстояния. Дюймовое входное отверстие в левой щеке. Представьте себе, что это такое. О господи! Ну и выстрелы. Военные говорят, что всех поразили из одного и того же оружия. Браунинг усиленного типа.

– Оружие «техперсонала».

– Я этого не говорил.

– Но ведь ты подумал о том, что рассказывал Картер, не так ли?

– Вы что, серьезно думаете?..

– Не думаю. Но, возможно, кому-то хочется заставить нас думать именно так.

– Значит, это должен оказаться один из этих парней, так ведь?

– Это они и есть. Дэнни, мне этот раненый нужен живым.

– Я попрошу священника связаться с его инстанциями.

– Он в сознании?

– В какой-то мере.

– Шепни ему на ухо, что сейчас прибудет некто, способный поквитаться за него и его товарищей. Насколько я знаю англичан, это заставит его потянуть еще какое-то время.

– А мне тоже предстоит при этом присутствовать?

– Тебе надо где-нибудь изловить Бобби Хардинга. Проверить сперва Мэлон-Роуд, он обычно пьянствует в одном из тамошних трактиров. Когда он нервничает, его с утра мучит жажда. – Макалистер назвал номер машины. – Один из наших резервных номеров, которыми он пользуется. Думает, что он большой умник. А он болван. И любитель все откладывать на завтрашний день. Готов поставить годовое жалованье, что у него на машине все еще тот же номер. Он и понятия не имеет о том, какими опасностями полна жизнь.

– Урок первый, – хмыкнул Киган. – В какой кондиции вам угодно его получить?

– Не утратившим дара речи.

– А дара передвижения?

– В зависимости от того, как он будет себя вести, – мрачно произнес Макалистер, подумав при этом: «Лучше парочка переломанных костей, Бобби, чем пуля в затылок, а сейчас ты напрашиваешься именно на нее. Такая же судьба наверняка ждет и других повстанцев, охранявших свое начальство в ходе „деловой встречи“. Крестные отцы ИРА, Бобби, не склонны проводить длительное расследование, чтобы докопаться до истины, это не их стиль. Если, конечно, в игре не задействовано нечто важное, подлежащее истолкованию. Их, понятно, заинтересует, откуда пошел сквозняк после „совещания“, а ведь, возможно, они держат своих осведомителей и рядом с тобою. И готовы пойти на все. Ты посетил меня в ранние утренние часы, Бобби. И наверняка прямо сейчас кое-кто уже ломает голову над причиной этого визита – если за тобой и впрямь следили». – В любом виде, но только немедленно. И вот что, Дэнни, сделай это тихо. Если кому-нибудь станет известно, что мы взяли Бобби Хардинга, то в городе сегодня появятся новые мертвецы. – Он глубоко дышал, контролируя собственный страх, более того, используя собственный страх. И все же на мгновение его захлестнул темный вал безнадежности. Слишком многое пришлось на его долю за все эти годы постоянного, тревожного напряжения, насилия и смерти. – Возможно, это произойдет все равно, – добавил он низким, лишь для постороннего – безмятежным, голосом.

– Шеф, что происходит?

– Возьми Бобби и зарой его поглубже. Неофициально, но надежно. Понял?

– Да уж, справлюсь, – спокойно ответил Киган.

– Этим и займись. И дай мне знать, когда управишься.

– Тогда увидимся?

– Тогда и увидимся.

И сразу же Макалистер отзвонил в гостиницу Риордану:

– Я не смогу приехать, сэр. По крайней мере, сейчас. Не могу объяснить по телефону. У вас есть мой номер. Позвоните мне, если что-нибудь случится. Кажется, возникли новые неприятности. То есть я в этом уверен. Подождите, сэр, я вам перезвоню. Нам необходимо точно знать, где в каждую конкретную минуту находится миссис Бреннигэн.

– И Картер тоже?

– У меня такое чувство, что Картер играет во всем происходящем второстепенную роль. Его вывели из игры. Нажим оказывается непосредственно на нее – подложенные наркотики, страшная посылка и теперь, как мне, увы, кажется, дети.

– Не понимаю.

– Их с ними нет, сэр. Вы же мне сами сказали.

– Но вы подумали, что она их где-нибудь спрятала.

– Иногда я склонен доверять интуиции больше, чем доводам здравого смысла. И сейчас как раз один из таких случаев. Мне кажется, прошлой ночью произошло многое и самое разное, чем, в частности, и обусловлен ранний звонок вам.

– Демуров? Так вам удалось что-то узнать?

– Я не могу сейчас разговаривать. Я найду вас, как только смогу. А сейчас мне надо ехать.

– Макалистер!

– Слушайте выпуски новостей! И постарайтесь больше не упустить миссис Бреннигэн.

– Она в опасности?

– Мы все в опасности, сэр.

– Черт побери, Макалистер!

Макалистер убрал в карман телефон, повернулся спиной к посетителям кофейни, достал из кобуры автоматический пистолет, вставив обойму, спустил пистолет с предохранителя и сунул его за пояс – всего в паре дюймов от того места, куда сейчас упрется рычаг передачи. Он вышел на улицу в крайнем волнении, просигналил постовым, чтобы они расчистили выезд со стоянки, сел за руль и погнал свою неприметную, хотя и с мощными двигателем, «сьерру» в больницу Королевы Виктории.

У него не было особенных иллюзий: Бобби Хардинг, нанеся ему визит, тем самым практически приготовил несчастного к смерти.

– Имя этого парня? – спросил Макалистер у офицера парашютно-десантных войск, наткнувшись на него в больничном коридоре.

Скулы у офицера были напряжены, несоразмерно маленький берет с серебряными крылышками низко нахлобучен на бритую голову, словно для того, чтобы прихлопнуть бушующий в ней гнев.

– Капрал Хиггс.

– Полковник, именно в данную минуту вашему парню не нужен вертолет, ему не нужны вы, ему нужна его мамочка – так сильно, как никогда прежде, – а мне надо пройти к нему и заменить ее, так что не ждите от меня, что я буду называть его капралом Хиггисом!

– Он солдат.

– Он умирающий мальчик. Солдатчина для него позади. Верно?

Широкие плечи в камуфляжной форме чуточку поникли.

– Томас Альберт. Дружки называют его Томмо.

– Но мамочка наверняка зовет как-то иначе.

– Черт побери, но откуда мне знать?

– Ниоткуда. А в моем мире это первое, с чего начинают знакомство. – Макалистер чуть отодвинул полковника в сторону. – Не беспокойтесь, мне уже приходилось заниматься этим раньше. Слишком часто.

Он предъявил слегка опешившему полковнику свое удостоверение и вошел в отдельную палату, где было прохладно и едва слышно шептал кондиционер. Он сел у смертного ложа, сперва не дрогнув, но потом поневоле заморгал, увидев страшные раны на обезображенном лице. Казалось, будто перед ним два совершенно разных лица на одном и том же черепе. Одна сторона лица была сравнительно нормальной, другая – опухшей, бесформенной и бескровной маской.

Санитар, заметив, как смотрит на раненого Макали-стер, шепнул ему на ухо:

– Левая сторона полностью парализована, поэтому он так и выглядит.

Макалистер, кивнув, уселся поудобней и осторожно взял безжизненную руку раненого.

– Томми? Все в порядке, сынок. Тебе сейчас больно, но ты попал в хорошие руки. Тебе надо просто лежать и отдыхать, надо набираться сил. Тебе понадобятся все твои силы.

Одна половина лица шевельнулась, половина рта скривилась в усмешке. Но Макалистер знал, как превратить усмешку в улыбку. Он пожал руку умирающему.

– Все нормально. Немного посмеяться никогда не повредит. В любых обстоятельствах самое главное – посмеяться.

Из дрожащих губ вырвался хрип.

– Говорить тебе не надо. Лежи и отдыхай.

– Уббблю… док…

Макалистер погладил его по руке, мысленно представляя себе, как молодой парень рушится на гравий. Он увидел падающее тело, услышал хлопок выстрела через глушитель, первой дорожного гравия должна была коснуться рука.

Теперь его голос окреп, зазвучал даже несколько сурово.

– Итак, Томми, это был один человек?

– Воя…

– Двое? С севера они или с юга?

Голова с коротко подстриженными волосами резко и нетерпеливо дернулась, из дрожащего рта доносился уже предсмертный крик.

– В чем дело, Томми?

Голос Макалистера вновь зазвучал мягко, чуть ли не нежно.

Санитар, неодобрительно покачав головой, затеребил Макалистера за рукав.

– Слышь… те…

Макалистер склонился над умирающим:

– Слушаю тебя, Томми.

– Козе… вей… Джа… инт… коз… вей…

Макалистера опять затрясло, но вместе с дрожью пришло и осознание происходящего. «Большие камни». Не Леганэнни-Долмен, и никакие не камни, а большие шестиугольные древние скалы.

– Он уже говорил это, причем несколько раз, – шепнул санитар.

– Ту… да… ехали… ублюдок… сказал… другой… стал стрелять…

– Расскажи мне о детях. Что с ними было, Томми? Они были живы? Напуганы, но живы?

Искорка юмора сверкнула в единственном открытом глазу.

– Ма… лютки в лесу…

– Они спали?

Глаз закрылся.

– А… га…

– Но были живы? Точно были живы?

Голова с обезображенным лицом едва заметно кивнула.

– Ааа!!!

Началась агония.

– Достаточно, – решительно сказал санитар.

– Я больше ни о чем не стану его спрашивать. Но позвольте мне побыть с ним, – мягко возразил Макалистер.

– Вы не будете задавать вопросов?

– Не буду. Я уже получил ответ, за которым сюда приехал.

Макалистер молча посидел несколько минут у постели умирающего, безнадежно молясь за него, сжимая его холодную руку в своих ладонях, словно надеясь ее согреть.

Жизнеобеспечивающая система показала на мониторе, что все кончено. Макалистер встал и вышел из палаты, словно убегая от начавшейся там лихорадочной активности вокруг мертвого тела. Они еще будут пытаться спасти это изувеченное молодое тело, но Макалистер знал, что душа уже отлетела от него. Все это он видел и раньше – и гораздо чаще, чем ему хотелось. Он тихо заплакал – о чем свидетельствовали повлажневшие глаза на неподвижном лице, в котором можно было прочесть скорее горечь поражения, нежели горечь утраты.

Полковник с озабоченным видом остановил его.

– Вы ведь не знали Хиггса, не так ли?

– Да и зачем? – ответил Макалистер и пошел прочь.

Зазвонил телефон в «мерседесе». Картер взял трубку, не сводя глаз с Кэт Бреннигэм, звонящей из телефона-автомата на западной стороне Донегэл-стрит, всего в нескольких футах от угла. Вид у нее был самый мрачный.

– Миссис Бреннигэн? – послышалось из радиотелефона в машине. Холодный, надменный голос явно принадлежал представителю высших слоев английского общества.

– Кто ее просит?

– Не ваше дело!

Картер увидел, как в глазах Кэт, в свою очередь наблюдающей за ним из телефона-автомата, вспыхнул страх.

– Ошибаетесь, – сказал он в трубку.

– А вы кто?

– Картер.

Молчание.

– У меня поручение, – послышалось затем в трубке.

Картер почувствовал, что его собеседник рассержен.

– От кого?

– Это не важно.

– А кто вы такой?

– Не валяйте дурака! Как головушка? Надеюсь, ничего серьезного?

В голосе прозвучала внезапная насмешка, причем не без кокетства. «Актерская подача сообщения, – подумал Картер. – Флирт с действительностью. И удовольствие, извлекаемое из этого».

Меж тем Кэт поспешно закончила разговор по телефону-автомату и устремилась к «мерседесу». Усевшись, она захлопнула за собой тяжелую дверцу и взяла трубку.

– О господи! Дети!

– Это-то мне и хотелось услышать, – ответил Рик. – Материальная выгода. Давай ее сюда, Картер. Если, конечно, ты не воспользовался ситуацией и не оттрахал ее вместе с ее деньгами, и это означало бы, что мне надо иметь дело с тобой. Ну, и как она? Залохматилась малость, а? После трех-то родов!

Картер молчал, предоставив Кэт начать разговор.

Она вцепилась в трубку, как в спасительную соломинку.

– Я заплачу. Клянусь! Не обижайте детей. Деньги уже здесь – в Белфасте. Доллары. Столько, сколько вы требуете. Но прошу прощения, они не окажутся в моем распоряжении до тех пор, пока… – Она посмотрела на Картера. – Словом, сегодня, но попозже.

Молчание.

Кэт откинула назад пышные волосы, наклонилась, схватившись за грудь, чтобы умерить боль.

– Ради всего святого, поверьте мне!

Картер обнял ее за плечи и привлек к себе, чтобы самому слышать всю беседу. Кэт приникла к нему, понурив голову, наполовину уже сломленная, но продолжающая бороться

Рик вздохнул.

– Уважение к святости мне не свойственно. Как и многое другое в наши дни, оно всего лишь пережиток прошлого. Но как раз наши дни мне по душе – им присуща раскованная свобода. Все на свете как бы малость осатанело. Я откровенничаю с вами, чтобы вам стало ясно, что, если дело дойдет до этого, зарезать ваших детей будет для меня так же просто, как… ну, выбирайте сами любое ничего не значащее действие.

В мозгу у Картера четко прозвучали слова Ханны Армитидж: «Он – воплощенное Зло!»

– Вы сошли с ума!

– Это вы потребовали голов, миссис Бреннигэн!

– Но я имела в виду не это! Сами прекрасно понимаете!

– Я верю только в прямой смысл сказанного.

– Бог проклянет вас!

– Бог оставил вас. Доставьте мне мои деньги, миссис Бреннигэн.

Прикрыв микрофон рукой, Кэт шепнула Картеру:

– Я встречаюсь с ними в семь. Они не согласились встретиться раньше.

– Скажите ему, что деньги у вас появятся в семь.

Так она и сделала.

– Поездка по шоссе на «мерседесе» отнимет у вас ровно час, миссис Бреннигэн. Приезжайте одна. И не новыми банкнотами, без зарегистрированных номеров, без какой бы то ни было маркировки. Я не дурак. И мне нужен подписанный вами документ. Письменное обращение, в котором вы подтвердите сделанное вами ранее заявление и сумму вознаграждения как имеющие законную силу. Я заслужил эти деньги, и никто не вправе отнять их у меня.

– Я не смогу приехать! Вам доставит деньги Картер.

– Вы не сможете приехать ради спасения собственных детей? У вас не может быть никакого более важного дела.

– Может. И вы это прекрасно знаете!

– Вот как?

– Вы ведь и мужа моего убили не ради удовольствия!

Молчание.

– Эй, где вы?

– Для вас, миссис Бреннигэн, я всегда на месте. Передайте Картеру, что, если он хотя бы посмотрит на меня вызывающе сегодня вечером, я убью ваших детей у него на глазах. И начну с малышки. Я разрежу ее пополам, как персик, – от ануса до пупка. Это примитивно, но зато вполне удовлетворительно и экологически чисто: ее жизненные соки вернутся в землю. После этого я убью его. Он довольно опасен. Поэтому сделаю это быстро. Передайте ему!

– Вы и впрямь сошли с ума!

– Молитесь, чтобы это было не так, миссис Бреннигэн. Если я сошел с ума, значит, ваши дети уже мертвы, а я разговариваю с вами из чистого злорадства.

– Прошу вас!..

– Картер выедет на Антрим, проедет семь миль к западу до Джайнт-Козвей, остановится у рыбацкой канатной дороги с той стороны, что выходит на большую землю, у Каррик-а-Рида, и подождет, пока я не удостоверюсь в том, что он не готовит мне никаких сюрпризов. А потом – посмотрим… Надеюсь, вы доверяете ему, потому что, если он возьмет да и смоется с вашими деньгами, вам предстоит провести остаток ваших дней в мучениях. Пока я не решу проявить милосердие и не убью вас. Но после испытанных мук это покажется вам истинным облегчением. Выбор за вами. Не позволяйте Картеру решать за себя.

– Кто вы такой?

– Я воплощение всех ваших страхов.

И он дал отбой.

Закрыв глаза, Кэт хриплым шепотом обратилась к Картеру:

– Вы слышали, что он собирается сделать с Алисой?

– Слышал.

– Но он не сможет!

«Уже смог», – вспомнил Картер, но только покачал головой.

– Угроза. Чтобы обеспечить ваше повиновение. Он тоже нервничает. Ему страшно.

– Не ввязывайтесь с ним ни в какие дела. Отдайте ему деньги и заберите детей, в противном случае ему не понадобится вас убивать. Потому что я сама это сделаю. Клянусь!

– Я верю вам, – сказал Картер. И подумал: «А изверга я все равно сделаю».

Птицы завели свои утренние песни, и это доставило Арни удовольствие. Он прислушался, радуясь тому, что хотя бы голова его по-прежнему на месте. Он понимал, что и такое затянется ненадолго, но радовался и этому. А еще он радовался тому, что не чувствовал боли.

– С тобой все кончено, – сказал Арни мужчина в потрепанных зеленых штанах спортивного покроя, пристально вглядевшись ему в лицо. – Беда только в том, что мы с тобой еще не покончили.

Он поднес руку к лицу, чтобы не чувствовать смрада.

Хозяин постоялого двора лежал поверх одеяла на постели, темная кровь струилась у него по плечам.

– Дайте мне тоже посмотреть! – злобно выдохнул он. – Я ведь к этому руку приложил!

– Он в игре не участвует, – пояснил Арни Зеленые Штаны. – Только смотрит. Играем мы с тобой, понял? Зато по крупной. Счет тебе известен. Кто в выигрыше, кто в проигрыше. Мы в выигрыше.

– Прикончи меня, – сказал Арни.

Второй мужчина – молодой, длинноволосый, вся шея в прыщах – пнул Арни.

– Только скажи дяде все, что ему хочется, а я тебя после этого долго мучить не буду.

Арни выдавил из себя бескровную улыбку.

– Я всего лишь муха, поняли? Я сажусь на кучу говна, но наделал-то ее не я!

Молодой парень пнул его еще раз.

– Продолжай в том же духе, зассанец. С каждым ударом ты приближаешь мою смерть, а мне ничуть не больно.

Зеленые Штаны оттолкнул парня от Арни, а сам по-прежнему ничего не делал, только всматривался ему в лицо.

– Разберись, парень! Одних нужно бить, а других – уважать.

– Да это ж куча дерьма, – огрызнулся парень.

– Откуда же занесло тебя в наши края? – мягким голосом осведомился Зеленые Штаны. – Что такое несет этот старый пердун? – Он ткнул большим пальцем в сторону кровати. – Россия? Ты из России?

Арни рассмеялся, чувствуя, что у него начинается горячка.

– Вонючий поляк, вот кто я такой!

Арни вспомнил, на кого поразительно похож Зеленые Штаны – на одного из командиров специальных отрядов в Краснодаре, единственная задача которых состояла в том, чтобы мучить и пытать подготовленных спецназовцев, выбивая из них признание, как из настоящего врага, – только еще более ужасными средствами.

Зеленые Штаны подхватил смех Арни.

– А англичане полюбили тебя, как любую другую чужую ищейку в дальней командировке?

– Он старый сумасшедший.

Зеленые Штаны ободряюще положил руку на бедро Арни.

– Ну, и как же тебя занесло в здешнюю юдоль скорбей?

Арни был рад тому, что не чувствует его прикосновения. Менее всего он нуждался сейчас в том, чтобы его подбадривали. Ему хотелось, чтобы все закончилось. Но почувствовать прикосновение человеческой руки – даже злонамеренное – было не так-то плохо в миг предельного одиночества.

Он тяжело дышал, пытаясь сдвинуть двухтонную глыбу, которая, казалось, навалилась ему на грудь.

– Порыбачить, понял?

– А что у тебя осталось дома?

Дыхание Арни стало прерывистым, но внезапное признание неожиданно выплеснулось из его груди бурным потоком:

– Хорошая работа, отличная девка, вот-вот родится ребенок. Вот что у меня осталось, понял? А все остальное, что тебе надобно, – это серьезные вопросы, и на них у меня нет ответов. Так что извини.

Большой палец ткнул в сторону кровати.

– Патрик говорит, что по телефону ты пел соловьем.

– Несчастный старик! Да еще глубокой ночью! Что он понимает? А может, он нализался как свинья? А может, ему все приснилось?

– И такой страшный сон ему приснился, что он разнес твоему приятелю всю башку?

– Да он просто спятил. Весь дом мозгами заляпал!

У парня был револьвер. Большой «уэбли» на шнурке через шею. Он наклонился, ткнул стволом в коленную чашечку Арни, нажал на тугой спусковой крючок. Выстрел оглушительно грохнул в тесной комнатушке.

Арни покачал головой – в ушах у него звенело – и удивленно посмотрел вниз, на ногу, теперь практически оторванную от туловища. Боли он не чувствовал. Ничто теперь не могло причинить ему боли. Он начал смеяться, все громче и громче, это была уже истерика. Но боли он не чувствовал. «Я лишил тебя главного оружия, Рик!» Он поглядел себе на ноги. «Я мертв. Жива только голова, и все позади».

Кое-как он вернулся оттуда, где только что уже побывал, и увидел, как парень защищается от жестоких ударов по лицу, все новых и новых, которыми осыпает его Зеленые Штаты в наказание за несдержанность. Он бил парня, словно тряс грушу.

Но тут молчание затянулось.

Оно слишком затянулось для Арни.

Стало слишком глубоким.

Даже птицы перестали петь.

– Не задавай мне никаких вопросов, – молча взмолился Арни. – По крайней мере, сейчас.

Хозяин простонал:

– Мне нужен врач.

– Получишь ты врача. – Зеленые Штаны оттолкнул парня в сторону. – Он определенно назвал это имя? Ты совершенно уверен в этом?

В глазах Арни застыла мольба: «Умри, старик. Сию минуту умри. Истеки последней каплей крови».

– Риордан. Как у бильярдиста. Совершенно точно. Я все слышал. Здесь, за дверью. Никаких ошибок. О господи, помогите же мне!

Парень отхаркнул кровь. Темный сгусток крови попал ему на рубаху. Парень уставился на нее.

– Проклятье! – Он закашлялся. – Проклятье! Ах ты господи».

Затем повалился на постель, зажимая дыру прямо под подбородком.

Зеленые Штаны потянулся за упавшим на пол «уэбли», но сильный толчок в спину развернул этого могучего мужика вокруг оси и швырнул его к ногам парня. Ему сразу стало тепло, но не сразу больно. «Кость не задета», – подумал он, голова работала поразительно ясно, несмотря на только что испытанный шок. Рик сунул ему под подбородок длинную трубку глушителя и приподнял ею внезапно побелевшее лицо.

– Полюбуйся, как я обращаюсь с друзьями, и подумай заранее о том, как я буду обращаться с врагами

– Позволь мне умереть, Рик, – сказал Арни.

– Умирание, Арни, – это процесс долгий.

– Боли я все равно не чувствую, Рик. Я практически мертв.

– Но голова у тебя жива, Арни.

Щелчок стилета был похож на лязганье зубов.

Скривившись, Арни выплюнул отрезанный язык.

– Теперь мы все равно не узнаем, – вздохнул Рик, приставив ко лбу Арни пистолет с глушителем. – Прощай, Анатолий Михайлович.

Он спустил курок, постоял тихо, задумчиво, в полном молчании, потом повернулся и двумя молниеносными выстрелами прикончил старика и парня.

Дейв прислонился к дверному косяку, словно внезапно почувствовав безумную усталость, его собственный пистолет с глушителем, казалось, оттягивал ему руку.

– Такой бардак здесь оставлять нельзя.

– Я приберусь, Рик.

Рик присел перед Зелеными Штанами, пристально вгляделся в перепуганное, теперь уже пепельно-серое лицо.

– Вот оно и начинается, – пробормотал Рик.

Макалистер ввалился в свою машину и, закрыв глаза, сел. «Тебя начало доставать», – остерег он себя. Время действовать. Или уходи в отставку. Ступай в лесники. Мозгов это не требует, а единственное преступление, с которым предстоит сталкиваться, – это умерщвление какого-нибудь злополучного животного.

Но сотовый телефон, загудев, не дал ему даже додумать мысль о бегстве.

Макалистер сел прямее.

– Чем занимается полиция Республики в столь ранний час?

– Пару часов назад я обнаружил самую настоящую бойню. К югу от Ньюри, к западу от Афнаскифа. Три тела: два женских, одно мужское. Приезжие, откуда-то издалека, сняли этот дом пару недель назад. Слышал, что примерно в то же самое время у вас перебили военный патруль в нескольких милях к северу отсюда. Совпадение по времени и месту весьма интригующе. Если бы вы только видели, что учинили с одной из женщин, вы бы все бросили и занялись только этим.

– Расскажите же мне.

– В духе Джека-потрошителя. Разрез, продолжающий дело, начатое Господом Богом. Улавливаете?

– Чисто графически. Вы сказали: с одной из женщин?

– В этом-то и состоит самое примечательное. Другая убита, но не изуродована. Ни истязаний, ни изнасилования. Ей свернули шею – чисто и аккуратно. Мужчине тоже. Один и тот же почерк.

– Профессиональный?

– Необходима изрядная выдержка для того, чтобы подобраться к спящему и убить его голыми руками. Как, Джейми, на ваш взгляд, это профессионально?

Мурашки побежали по спине Макалистера.

– Вы вернетесь в постель или планируете выехать на место преступления?

– Я уже в своей машине, Слаттери.

– Ну а с чего в столь ранний час начали вы?

– Я проводил к Петру-ключнику солдата. Единственного из патруля, кто не умер на месте. Но несколько минут назад его не стало.

– Мне очень жаль.

– Мне тоже.

– Эти два преступления как-то связаны, не правда ли, Джейми? Я чувствую это по вашему голосу.

– Если бы мы не заметили этой связи, Том, это означало бы, что мы оба слишком стары и слишком усталы для своей службы.

– Хотите встретиться?

– У меня нет времени. Поговорим по телефону – но не сейчас. Я вам перезвоню. Сперва мне нужно получить отчет о вскрытии, с которого я сбежал. Через полчаса, договорились?

– Я буду на месте.

Слаттери назвал телефон дома, который снимала Ханна Армитидж.

– Кто обнаружил тела?

– Молочник. Получил дополнительный заказ на молоко. Хозяйка дома – та, которую распотрошили, – сказала, что к ней ненадолго приехали погостить племянники и племянница.

У Макалистера оцепенела шея, отчаянно заболело сердце.

– Так что же заставило молочника заподозрить неладное – сегодня утром?

– Девушку он обычно заставал на ногах, она вставала первой, очень рано, брала у него молоко и овощи и принималась готовить завтрак. Она всегда угощала его чаем – может, и чем-нибудь еще; мы работаем с ним, но он пока не пришел в себя полностью. Машины дамы – обычно оставляемой у входа – тоже не оказалось. Спутниковая антенна на газоне – штука по нашим местам весьма примечательная, девушка сказала ему, что они ее привезли с собой, – тоже исчезла. Молочник приставил к стене лестницу и заглянул в окошко второго этажа. Увидел девушку в постели, простыни откинуты, титьки торчат, начал на них пялиться, но вдруг понял, что она не дышит. Тогда он разбил локтем стекло и залез внутрь. Позвонил нам после того, как хорошенько осмотрелся на месте и выблевал весь свой завтрак. Да и не он один. Парочка моих парней отреагировала точно так же.

– А теперь быстро, Том. Кем они были? Я хочу сказать: жертвы?

– По национальности? Америанцами. У нас на руках паспорта.

– Понятно, – пробормотал Макалистер.

– Вы знали об этом?

– Я этого опасался.

– Окажитесь же поскорее у непрослушиваемого телефона.

– Том…

– Да?

– Послушайте. Мы тут с вами босыми разгуливаем по высоковольтным проводам. В какой-то момент нас с вами могут попросить обо всем забыть. Так что проявляйте сдержанность. Абсолютный минимум персонала и средств. Если возникнет реальная опасность, не зовите себе на выручку шестнадцать младших констеблей, потому что они расскажут женам и подружкам – и ничто не заставит их удержаться от этого. А это может повлечь за собой тяжелые последствия.

Слаттери задумался.

– Ладно, я это услышал. Спасибо.

– Вы поблагодарили бы меня еще сердечней, если бы я отключился, едва услышав ваш голос.

– Джейми, приезжайте сюда и посмотрите, что тут делается в погребе. Тут зверь вырвался на свободу – и мне нужно подстрелить его. Я постараюсь заняться этим, и если кому-нибудь захочется меня остановить, я самым серьезным образом спрошу о причинах этого. Невзирая на возможные последствия. И непременно позвоните мне. Непременно. Да, и узнайте, на всякий случай, номер исчезнувшей машины. Проверьте ее для меня на своем компьютере.

Макалистер положил трубку. Поглядел в ветровое стекло – но единственным, что он смог сейчас увидеть, были три безмятежно спящих лица в посылке, заботливо обернутые полиэтиленом и клейкой лентой. Как выставленные на продажу фрукты.

«Необходима изрядная выдержка для того, чтобы подобраться к спящему и убить его голыми руками, Джейми».

А когда эта изрядная выдержка становится хладнокровным намерением и черта оказывается перейденной, когда способность убивать превращается в умение убивать, а умение перерастает в жажду убийства? Когда происходит все это – что остается человеческого в человеке?

«Езжай, – сказал он себе. – Езжай, черт тебя побери, не сиди на месте!»

Но ему надо было вернуться в больницу, в самую ее глубь, где смерть рассекают на части, чтобы определить ее причины.

Обрушился ли на головы троих спящих топор палача? Или умелые руки успели сначала нащупать и прервать нить бьющейся в них жизни?

Час спустя Макалистер прибыл в гостиницу «Куллоден». Дожидаясь его, Риордан в нетерпении прохаживался по холлу.

– К вам в номер, – на ходу бросил Макалистер и пошел следом за величавым Риорданом вверх по лестнице.

Да и здесь он не стал терять зря времени.

– Я оказался в лабиринте. И отчаянно хочу найти выход из него. Позвольте, я назову вам несколько фактов и поразмышляю вслух в вашем присутствии.

– Я слушаю.

Риордан опустился в кресло. Макалистер принялся расхаживать по номеру.

– Факт: Картер и миссис Бреннигэн прошлой ночью пересекали границу. «Мерседес» сфотографирован и зарегистрирован на КПП в Ньюри. Судя по всему, они ездили на какую-то встречу.

– Не гоните лошадей. На встречу? С кем? Оставайтесь в пределах чистой фактографии.

– Относительно встречи – это мое предположение, но я совершенно убежден в его достоверности. «Мерседес» проезжал там и раньше. Почти наверняка Бреннигэн и Картер были тогда в машине.

Макалистер назвал точную дату.

– Она была еще в Америке, – возразил Риордан.

– Сэр, я имел в виду Патрика Бреннигэна.

– Ах вот как! – Что-то вспомнив, Риордан явно пригорюнился. – В тот день мне надо было слетать с докладом в Лондон. Продолжайте.

– Сразу за границей, неподалеку от Ньюри снимали дом трое американцев. Мужчина и две женщины. По моей информации, они готовились к приему детей. Совпадений слишком много, чтобы это оказались другие дети, а не дети Бреннигэна. Прошлой ночью или сегодня рано утром все трое взрослых были убиты. Зверски. Одна из женщин подверглась сексуальному надругательству. Этим занимается сейчас ирландская полиция. Дело ведет мой друг. Он вступил со мной в контакт по этому поводу.

– А ему известно о ваших подозрениях относительно связки Картер – Бреннигэн? О первом визите – и об этом, втором, переходе границы прошлой ночью?

– Нет еще. Я хотел сперва поговорить с вами.

Риордан поднялся с места.

– Погодите-ка! Позвольте мне выразиться ясно. На территории Ирландской Республики совершено множественное убийство в доме, куда, по вашей оценке, отправлялись Картер и Кэтрин Бреннигэн. Уж не хотите ли вы возложить на них ответственность…

– Они оба преспокойно вернулись через границу – однако без детей. Дети не обнаружены и в доме, где совершены убийства. – Макалистер замолчал и устало потер глаза. – К детям я сейчас перейду. Нет, я не верю в то, что Картер или миссис Бреннигэн убили этих людей. Я думаю, что они были связаны с ними какими-то делами. И мне хочется выяснить, какими и почему.

Риордан вновь опустился в кресло. Его тяжелая челюсть напряглась.

– Вам известно больше. Кто убил этих людей? И ради всего святого, сядьте же!

Макалистер остановился, затем присел на край гигантской кровати.

– Факты на этом заканчиваются.

Слева от себя, на столике, он увидел раскрытый дневник, какие-то записи, номер телефона, имя, время, когда поступил звонок, и дважды подчеркнутые заглавные буквы Н и А.

– Ладно. Так что же вы думаете?

– Я знаю – уверен, что знаю, – где прячутся Демуров со товарищи. Джайнт-Козвей, Антрим. Не Леганэнни. Скалы, сэр, а не большие камни. Демуров имел в виду скалы.

Риордан с удивлением посмотрел на него.

– Как вы это узнали?

Макалистер объяснил ему как.

– Вы утверждаете, что группа Демурова перебила этот патруль? Но это невозможно. Расправа произошла ранним утром – примерно в четыре, согласно выпуску новостей, – поблизости от Ньюри, и этому надо верить, потому что у них было расписание маршрута патруля. Демуров позвонил мне примерно в то же самое время – а вы ведь говорите, что он звонил мне с Антримского побережья?

– Не обязательно. Он мог позвонить откуда угодно. И как раз после нападения на патруль. Возможно, он из-за этого и разнервничался.

– Но вы так не думаете?

– Если он тот, за кого себя выдает, – отлично подготовленный солдат спецвойск – стычка с армейским патрулем не привела бы его в состояние, описанное вами. Мне кажется, он где-то залег, дожидаясь возвращения тех, кто напал на патруль. А это были его товарищи. Он воспользовался их отсутствием, чтобы позвонить. И предать их. Мне кажется, он так разволновался не из-за возможного ареста, а в силу обстоятельств, в которые попал. Его страшили собственные товарищи. Они ведь далеко не бойскауты.

Риордан раскурил сигарету, сделал глубокую затяжку, сразу же закашлялся и смерил собственную сигарету укоризненным взором.

– Итак, вы связываете убийства на территории республики с группой Демурова? Но вы же сами сказали, что, согласно рассказу Демурова, они тренированные профессионалы, а не сексуальные маньяки. К чему им было истязать женщину?

Макалистер поднял на него глаза.

– Сэр, вы ведь наверняка видели хронику из Боснии?

– Ну разумеется, но…

– Но это – там, а мы – здесь? – Грустно улыбнувшись, Макалистер покачал головой. – Они уже больше не солдаты. В чисто дисциплинарном смысле. Они подготовлены – и прекрасно подготовлены, – но, если я не ошибаюсь, их больше никто не контролирует. Они изгои, они вне закона. А если мы и впрямь идем по верному следу, то о законе они давным-давно позабыли. Каждый мало-мальски квалифицированный психиатр назовет вам причины их патологического поведения: они предоставлены самим себе после того, как всю жизнь провели пленниками и адептами идеологической доктрины, в ожидании часа, когда надо будет действовать стремительно и бесстрашно, убивая всех и уничтожая все вокруг; они перевербованы нами или какой-то тайной организацией в рамках наших рядов, которая пользуется их самыми мерзкими навыками. И вот теперь…

– И вот теперь?

– И вот теперь они сорвались со своей цепи. Захотели свободы. Полной и окончательной свободы. Захотели, чтобы общество, которое им некогда предстояло разрушить, поделилось с ними. Собой или своими плодами. Проблема заключается в том, что единственный способ добиться этого, причем быстро, – а стремительность одна из главных составляющих их привычного кредо, – заключается в использовании присущих им навыков, то есть предательства, разрушения и убийства. Почти наверняка в арсенал их средств входят и пытки. И все это – еще не учитывая стресса, возникшего в результате долгих лет бесплодного ожидания – ожидания призыва, который так и не грянул, – без учета стресса, которому подвержен их перенапряженный постоянными манипуляциями ум.

Риордан с испугом уставился на него:

– О господи! Значит, и головы – это тоже их работа? Они требуют награды за человека, которого сами же и убили. Вы это хотите сказать?

– Да.

– Так откуда же взялись жертвы? Эти самые головы?

– Могли оказаться и случайными жертвами – но в таком случае об убийствах непременно бы сообщили в полицию. Тройное убийство, посудите сами! Три обезглавленных трупа где-то валяются – и их до сих пор никто не нашел? Я в такое не верю. Но в связи с этим на улицах царит мертвая тишина. Как будто ровным счетом ничего не произошло. Конечно, кто-то что-то знает, но предпочитает помалкивать. И на это должны быть свои причины – связанные или не связанные с остальными событиями. Но узнаем ли мы их когда-нибудь?

– А вы в состоянии доказать что-нибудь из вышесказанного?

– Я прибыл к вам из морга. Разговаривал с патологоанатомом, осматривавшим головы. Я ожидал – я надеялся, что шеи окажутся свернутыми. Как у двоих в том доме на территории Республики.

– Ну и?..

– Нет. Единственное сходство – и я полагаю, что оно крайне важно, – все пятеро были убиты во сне. Убить человека, не разбудив его, не так-то просто, как это может показаться на первый взгляд. Убивать вообще не просто. Чисто убивать – во всяком случае. Убить пятерых совершенно бесшумно – для этого нужно мастерство черного мага. Бесшумно, быстро, наверняка хладнокровно, с предельным самообладанием. Жизнь, потом смерть, потом все кончено – и прочь, не оборачиваясь, не раскаиваясь, к следующей жертве.

– Все это соответствует нашим представлениям о спецназе. Но как их убили? Этих троих в Белфасте? Им сразу же отрубили голову? Или сначала что-то сделали?

Макалистер, поднявшись с места, подошел к Риордану сзади и осторожно прикоснулся к мягкой точке на шее, в основании черепа.

– Вот сюда. Один точный удар: очень тонкое лезвие проникает в самый центр мозга. Мгновенная смерть. Сердце останавливается, нет кровообращения, нет кровяного давления. Затем – мясницкий тесак или нечто в этом роде – и дело сделано. Патологоанатом предположил, что, если их убили всех вместе, а судя по всему, так оно и было, то их сперва всех троих умертвили скальпелем, а потом стали уже отрубать голову. К этому времени кровяное давление упало до нуля. Соответственно, никаких потоков крови, брызжущей на убийцу, тоже не было. Обезглавить живого человека – работа весьма грязная. Из тела ударили бы фонтаны крови. Целые пинты крови.

– О господи!

Макалистер отошел от Риордана.

– Я, конечно, только высказываю свои предположения. Но, судя по имеющейся информации, весьма достоверные. И чтобы окончательно убедиться в этом, мне необходимо знать подноготную Демурова и его товарищей. И мне придется, сэр, попросить вас употребить ваше влияние.

– Каким образом?

Макалистер указал на раскрытый дневник.

– Позвонив премьер-министру. – Он бросил взгляд на распахнутую страницу. – Кажется, вы уже взвешивали такую возможность. А может быть, уже позвонили?

– Я боролся с самим собой в поисках верного решения. И хочу сказать – мой пост не таков, чтобы меня вовлекали… – Он горько махнул рукой, откровенно сетуя на себя. – Я не смог.

– Не смогли?

– Он недосягаем. – Риордан внезапно рассердился. – Послушайте, мы же договорились, что существует риск слишком рано вспугнуть того, кто несет ответственность за все это? Мы с вами договорились об этом всего пару часов назад.

– Но сейчас нам необходимо пойти на этот риск. Именно сейчас.

– С какой стати?

– Он один в состоянии сделать то, что мне нужно. Добыть то, что мне нужно.

– И что же это такое?

– Личные дела военнослужащих Советской армии. Они ведь в наши дни доступны людям из высших эшелонов власти, не так ли? Даже архивы КГБ доступны.

Риордан сердито нахмурился.

– Ну, если это имеет такое значение… – И тут же огорченно прервал свою мысль. – Но мне потребуется назвать причины. Дать объяснения. И весьма велика вероятность того, что предпринятое им расследование, спугнет этих людей. И наоборот, засветит нас самих. Они убили Патрика Бреннигэна – хладнокровно, даже как бы с нарочитой дерзостью, если учесть политический уровень, на котором он действовал, – что же помешает им точно так же обойтись с нами? Макалистер?

Макалистер вскочил с места и подошел к окну. На улице лил дождь, небо застилали косматые черные тучи.

– Или вас это не волнует? – резко бросил Риордан. – А вот меня волнует. Мне пятьдесят пять – и я начинаю осознавать, что не сделал и четверти того, что намеревался успеть сделать до выхода в отставку, – если, конечно, доживу!

Макалистер стоял, отвернувшись от собеседника.

– Я убежден в существовании заговора. У меня нет доказательств, я не понимаю смысла этого заговора, но он существует. Он разворачивается сейчас. И возможно, нам с вами удастся сорвать его. А может быть, они решат расправиться с нами. В такой ситуации мы окажемся способны предпринять весьма немногое. Хотя, конечно, собственную безопасность обеспечить сможем. Если вы об этом.

– Нет, я не об этом. Мы можем от всего этого уйти.

– Нет, не можем. У нас шесть убийств. Десять, если добавить армейский патруль. В трех случаях речь идет об отрезанных головах, и в одном – о сексуальном надругательстве. Как мне представляется, список преступлений придется дополнить и похищением детей. Детей Бреннигэна. Мне кажется, наши друзья-спецназовцы захватили их, чтобы гарантировать получение выкупа. Если бы за всем этих не чувствовалась политика, можно было бы предположить, что миссис Бреннигэн с Картером ездила через границу, чтобы получить или, не исключено, передать деньги, – а может быть, и то и другое сразу. Тогда эти варвары автоматически превращаются в крупномасштабных торговцев неизвестно чем. Страховка или что-нибудь в таком роде. Но тут у них что-то почему-то срывается. Скажем, миллиона оказывается недостаточно. И матери-мультимиллионерше предстоит выложить по миллиону за каждого из детей. Тогда убийства американцев совершены из-за отказа посредников платить больше. Как наказание – и в острастку миссис Бреннигэн: найди нужную сумму, или то же самое случится с твоими детьми. – Макалистер вздохнул. – О господи, как я устал!

– Но вы же не верите во все это? Хотя ваши слова звучат убедительно. Однако объясните мне, во что же вы верите на самом деле!

– Я с самого начала предостерегал вас, чтобы вы не упустили из виду участие американцев во всем происходящем. И вот теперь они и выступают на первый план. Жертвами убийц, совершенных на территории Ирландской Республики, стали американцы. И не простые американцы – со спутниковой антенной, установленной, надо полагать, для развлечения. Сложная спутниковая антенна для приема и передачи информации, на взгляд человека, не являющегося специалистом, поразительно похожа на простую спутниковую телеантенну – в тамошнем захолустье экспертам просто неоткуда было взяться. И слишком долго они там проторчали. Прибыли еще до расправы над Бреннигэном. Еще до того, как объявили о награде. В данную минуту мне очень хотелось бы заглянуть в багажник «мерседеса» Бреннигэна.

Риордан поднял на него глаза.

– Что же, по-вашему, происходит, Макалистер?

– Мы с вами находимся в мертвой точке урагана, а истина затерялась в бушующих вокруг нас вихревых потоках, и мы не в состоянии ее обнаружить. А может быть, никогда и не обнаружим. Может быть, нам просто не позволят это сделать. В дело вовлечены большая политика и спецслужбы, а меня учили, что в такую комбинацию лучше не всматриваться.

– Вот и не всматривайтесь.

Макалистер повернулся к Риордану.

– Мы не имеем права. Необходимо положить конец всей этой резне. Надо найти – и остановить – убийцу. Сейчас дело уже выскользнуло из-под нашего контроля. Расследование убийств, совершенных на территории республики, от меня не зависит, а новостей оттуда я жду с минуты на минуту. Может быть, поимка убийцы поможет вскрыть и другие проблемы.

– Вы действительно так думаете?

– Или так, или моему коллеге из ирландской полиции будет вручен приказ, предписывающий закрыть дело. Причем в последнем случае нам станет понятен масштаб силы, которая нам противостоит.

– Я опасаюсь, Макалистер, что нам с вами никто и ничто не противостоит. Напротив, мы волей-неволей сами чему-то противостоим, и мне страшно от этого.

– Так что же, сэр, вы позвоните премьер-министру?

– Нет, – выдохнул Риордан. Он бросил взгляд на пасмурные небеса, и ему стало еще тоскливей. – Я поговорю с ним с глазу на глаз. Даже если для этого мне придется туда слетать.