В годы Столетней войны Бургундия и Англия долгое время действовали заодно, в теснейшем союзе против французского короля Карла VII, поэтому двойственное положение графа Жана Люксембургского, служившего и той, и другой державе, не являлось каким-то исключением из правил. Подданный Филиппа Доброго, герцога Бургундского, граф стал одним из 24 кавалеров ордена Золотого Руна, удостоившись этой великой чести 7 января 1430 года, то есть в самый день основания рыцарского ордена по случаю бракосочетания Филиппа Доброго с Изабеллой Португальской. В то же время он служил в качестве советника английскому королю Генриху VI, получая в виде жалования 500 ливров в год.

Жан Люксембургский был не только ловким политиком, но и доблестным рыцарем, о чем красноречиво свидетельствовали боевые раны, оставившие глубокие шрамы на его лице. В 1420 году, во время военной кампании в Шампани, граф лишился глаза, а в следующем году пострадали его нос и левая половина лица, изуродованные ударом меча. Это произошло 21 августа в бою с отрядом дофина при Мон-ан-Виме, к большой досаде Филиппа Доброго — как раз в этот день Жан Люксембургский должен был посвятить в рыцари Великого герцога Запада (так называли герцога Бургундского за его могущество и обширнейшие владения).

О том, насколько ловким и искусным дипломатом проявил себя граф Люксембургский, можно заключить из того факта, что именно ему доверили возглавить посольство к королю Франции, прибывшее в Компьень 21 августа 1429 года. Тогда итогом недельных переговоров стало подписание перемирия сроком на четыре месяца, исключительно выгодное для Бургундии, во-первых, потому, что королевская армия к тому моменту одержала ряд важных побед и, вдохновленная Орлеанской Девой, стремилась к новым боям; а во-вторых, потому, что Жану Люксембургскому удалось заставить Карла VII передать Филиппу Доброму несколько крупнейших городов по течению Уазы: Компьень, Пон-Сент-Максанс, Крей и Санлис.

Карл VII, не уверенный в собственных силах, стремился к миру с Бургундией, и хитрый посол ловко воспользовался этим. По свидетельству герольда Берри, Жан Люксембургский «дал ему много обещаний заключить мир между королем и герцогом Бургундским, из которых ни одного не выполнил, а только обманул короля».

Итак, король Карл VII остановил наступление своей победоносной армии, совершив тем самым грубейшую военно-политическую ошибку. Между тем горожане Компьеня и Крея наотрез отказались перейти под власть бургундцев; они были «… полны решимости скорее погибнуть, погубить себя, своих жен и детей, чем передать себя во власть герцога [Бургундского]». Это дало повод Филиппу Доброму начать мобилизацию войск. Армия собралась 4 апреля 1430 года в Перонне. Авангардными частями командовал Жан Люксембургский, а в начале мая выступили основные силы бургундской армии, ведомые самим герцогом. Первой целью бургундцев были мятежные города на Уазе — Компьень и Крей. План военной операции герцог тщательно согласовал с англичанами.

Только теперь Карл VII осознал, что он наделал, доверившись бургундскому послу — Филипп Добрый попросту одурачил его. Канцлер Реньо де Шартр так говорил о герцоге Бургундском:

«После того, как он нас некоторое время развлекал и разочаровывал то перемириями, то еще чем-то, прикрываясь добрыми намерениями… достичь благого мира, которого мы так сильно желали и желаем ради облегчения участи нашего бедного народа, который, к огорчению души нашей, столь сильно страдал и страдает каждый день из-за войны, он [герцог Бургундский] сговорился с некоторыми силами вести войну против нас и наших провинций и верных подданных».

На помощь осажденному Компьеню выступила Жанна д'Арк с отрядом в 300 копий. 23 мая она попыталась завладеть бургундским постом в Марни, расположенным к северу от города, но граф Люксембургский был начеку. Он поднял тревогу и вызвал подкрепления. Подошедшие из Клэруа части в несколько раз превосходили по численности французский отряд, поэтому Жанна приказала своим людям отступать по мосту из лодок, сооруженному на Уазе, в город, а сама с небольшой группой рыцарей прикрывала отступление. Когда у входа на мост завязалась яростная схватка, капитан Компьеня Гийом де Флави распорядился поднять городской мост и закрыть ворота города, в результате чего Жанна д'Арк оказалась в западне. Это решение капитана было продиктовано вовсе не страхом потерять город; он попросту предал Жанну, и основания для этого у него имелись. Как утверждал адвокат Парижского парламента Раппиу, «… не уверен, что Гийом де Флави закрыл бы ворота Жанне Деве, не получив 30 тысяч желаемых экю [вот они, иудины 30 серебреников!], из-за чего она была схвачена; говорят также, что, закрыв вышеназванные ворота, он получил несколько слитков золота».

Жанну пленил некий бастард Уэмдонн, обезображенное лицо которого хранило тяжкие воспоминания о секире Потона де Ксентрая. Радуясь так, словно он пленил самого короля, Уэмдонн передал Деву своему сеньору, Жану Люксембургскому. Так Жанна д'Арк стала пленницей графа. Бургундец заточил девушку в башне замка Боревуар, где она провела около четырех месяцев. Оставив пленницу под присмотром жены, тетушки и слуг, Жан вернулся к Компьеню, осаду которого он и возглавил 15 августа по распоряжению герцога Бургундского. Однако на этот раз удача отвернулась от него — жители Компьеня стойко оборонялись, а 24 октября на выручку осажденному городу подоспел маршал де Буссак. Жан Люксембургский был разбит. Бросив всю артиллерию, он поспешно отступил к Нуайону, а потом вернулся в замок Боревуар. Теперь Компьень был спасен, но Орлеанская Дева погибла.

Тетушка графа, Жанна Люксембургская, и его супруга, Жанна де Бетюн, отнеслись к своей знаменитой тезке с большим участием и пытались чем только можно облегчить положение пленницы. Престарелая дама даже потребовала от любимого племянника не выдавать Деву англичанам, и тот, ожидая от тетушки богатое наследство, был вынужден обещать ей это. Когда же епископ Кошон, выполнявший волю англичан и герцога Бургундского, потребовал от него выдачи Жанны, граф оказался в весьма затруднительном положении: если ослушаться Филиппа Доброго, своего сюзерена, можно вызвать гром и молнию на собственную голову; если же подчиниться требованию и передать важную пленницу епископу, можно прогневить старушку и лишиться вожделенного наследства.

Бедный граф долго терзался и мучился, не зная, на что решиться. За это время епископ Кошон дважды посетил его в Боревуаре, тщетно пытаясь уговорить упрямца выдать Жанну. Кошон твердил графу, что тот нарушает долг христианина, укрывая Деву, которую нужно судить за вероотступничество, но все было напрасно — Люксембуржец, подобно Буриданову ослу, продолжал колебаться. Неизвестно, сколько времени он пребывал бы в таком подвешенном состоянии, если бы внезапная смерть тетушки не разрешила эту мучительную дилемму. В августе Жанна Люксембургская выехала в Авиньон; ежегодное посещение папского города вошло у нее в привычку, ведь там был похоронен ее младший брат, кардинал Пьер Люксембургский, могилу которого она регулярно навещала. Уже в пути старушка занемогла, поэтому по прибытии в Авиньон она поспешила составить завещание в пользу своего любимого племянника и, исповедовавшись, тихо скончалась 18 сентября 1430 года.

Надо полагать, что радость Жана Люксембургского не имела границ: во-первых, граф завладел-таки богатым наследством, оставив с носом своего старшего брата д'Ангьана; во-вторых, избавился от несносной старой ворчуньи, чьи нелепые капризы он терпел только ради этого самого наследства; а в-третьих, измучившая его проблема разрешилась сама собой.

Жан Люксембургский больше не колебался и с легкой душой продал Жанну англичанам. В дневнике осведомителя Никколо Морозини содержится письмо от 24 ноября 1430 года, где сообщаются подробности этой гнусной сделки:

«Достоверно, что Дева отправлена в Руан к английскому королю, и по этому случаю мессир Жан Люксембургский, взявший ее в плен, получил 10.000 крон за то, что выдал ее англичанам».

К этому нечего более добавить.