Среди бравых французских капитанов времен Столетней войны наибольшей популярностью пользовался гасконский дворянин Этьен де Виньоль по прозвищу Ла Гир («Гнев»). Англичане, опасавшиеся вспыльчивого и задиристого рыцаря, называли его не иначе, как «Гнев Божий». Кстати, что до Бога, то отношение к Господу Виньоль выказывал довольно панибратское. Это видно из текста его молитвы:
«Соверши для Ла Гира то, что ты хотел бы, чтобы Ла Гир совершил для Тебя, если бы Ты был Ла Гиром, а Ла Гир — Господом».
Война с детства стала для Виньоля родной стихией. Свой боевой путь он начал под знаменами коннетабля д'Арманьяка, в 1415 году участвовал в трагичной для французов битве при Азенкуре, а в 1418-м Ла Гир поступил на службу к дофину Карлу. Первый военный подвиг де Виньоля — отвоевание у бургундцев замка Куси. С тех пор его девизом стали самодовольные слова:
«Я не король, не принц, не герцог и не граф, но я сеньор де Куси!».
Неизвестно, Господь ли покарал его за эту надменность и недостаточно уважительное отношение к своей особе, но однажды, во время ночлега на постоялом дворе, на Ла Гира обрушилась тяжеленная потолочная балка, переломившая ему ногу. Полученное увечье вызвало сильную хромоту, что, однако, не помешало свирепому капитану вести привычный для него образ жизни лихого рубаки и отчаянного авантюриста.
Невозможно перечислить все битвы, стычки, осады и рейды, в которых принимал самое активное участие вездесущий Ла Гир. Располагая незначительными силами, отважный и расчетливый капитан придерживался тактики «малой войны»: уничтожал небольшие отряды противника, отбивал у врага обозы с вооружением и провиантом, вырезал посты, внезапным нападением захватывал крепости и замки. «Хочешь уцелеть — бей первым!» — таким был его лозунг в этой войне.
Славное имя Ла Гира запечатлено на страницах многих средневековых хроник. В «Хронике Сен-Дени» о нем сообщается следующее:
«Долгое время война царила с яростью в Пикардии и Шампани между сторонниками Карла и Филиппа, герцога Бургундского. Некий Этьен де Виньоль, по прозванию Ла Гир, уроженец Гаскони, столь же храбрый в боях, как и умелый в советах… боролся с вышеозначенным герцогом и его войском с наибольшим мужеством».
Высоко оценивает его заслуги и летописец Столетней войны Ювенал дез Юрсен:
«В разных местах имелись там капитаны, держащие сторону монсеньора регента дофина; между другими имелся там храбрый военный, смелый, разумный, осторожный и тонкий в делах войны, коего звали Этьен де Виньоль, по прозвищу Ла Гир, каковой с наибольшим прилежанием обременял англичан и бургундцев, часто совершая рейды и набеги в этом намерении… И кто захотел бы описать мужество, предприимчивость и свершения означенного Ла Гира, затратил бы множество времени».
В послужном списке гасконца значилось немало славных побед, одержанных им над англичанами и их союзниками — бургундцами. Некоторые из них нашли отражение и в дошедших до нас документах. Хронист Жан Рауле, например, рассказывает о его победе над бургундцами в ожесточенном бою при Витри:
«В год 1423… граф Водемон, который был бургиньоном, собрал в Германии, Лотарингии и Бургундии крупную армию, и прибыл для набега подле Витри, и сел в засаду… Ла Гир… тут же вооружился со своими людьми и сел на коней вместе с 50 своими копьями. И вслед за ним прочие его люди выступили пешими… Они увидели большое число воинов, каковые пришли после разведчиков. И сказал он, что нужно с ними сражаться или всем умереть.
И тогда поместил он перед собой 15 копий своих конных солдат, и приказал им ударить по всей ширине по знаменам и баталии бургундцев. Так они это и сделали, и прорвали баталию по всей ширине; и сам он, следуя за ними с другой частью конников, очень им помог. И совершил множество отважных подвигов; так же и его пехотинцы, которые рядом шли… Бургундцы были разбиты, и на поле боя погибло более 80, и много большее число взято в плен, с означенным графом Водемоном, сбитым с лошади».
К числу значительных побед Ла Гира следует отнести и взятие неприступной крепости Шато-Гайар в излучине Сены, возведенной во времена Ричарда Львиное Сердце. При этом был освобожден из английского плена содержавшийся там герой Мелена Арно де Барбазан, известный во всей Европе как «Рыцарь без упрека».
Ла Гир доблестно сражался в Вермандуа, Лануа и Лотарингии, а 25 октября 1428 года вместе с другими знаменитыми рыцарями и капитанами прибыл на помощь осажденному Орлеану. 3 февраля 1429 года он задал англичанам изрядную трепку у бастиды Сен-Лоран, но особенно отличился Ла Гир в «день селедок» (12 февраля).
Самый страшный враг любого осажденного города — голод, и Орлеан в этом смысле не был исключением. И вот от лазутчиков стало известно, что из оккупированного Парижа вышел английский обоз. В громадном обозе, состоявшем из 300 повозок и телег, везли множество бочек с сельдью (поскольку приближался Великий пост, солдатам разрешалось есть только рыбу), а также арбалетные болты, мечи и прочее вооружение. Несмотря на внушительную охрану — 1500 человек, французы приняли решение сделать вылазку и отбить обоз у врага.
Дюнуа, маршал Сен-Север и граф де Клермон, выступившие со своими отрядами навстречу англичанам, действовали настолько несогласованно и бездарно, что, имея трехкратный численный перевес над противником, провалили все дело. Они не сумели скрытно подобраться к обозу, и англичане, обнаружившие их неумелые маневры, остановили движение и быстро соорудили из повозок вагензбург, окружив его острыми кольями. Растерявшиеся французы не знали, что предпринять. Граф де Клермон, командовавший вылазкой, послал к Дюнуа и Сен-Северу гонцов с приказом не начинать атаки до подхода подкреплений. Однако Дюнуа, коннетабль Шотландии и сеньор де Майак, не дожидаясь приказа, ударили на врага «храбро, однако малоуспешно, ибо, как только англичане увидели, что подкрепление не поторопилось на помощь и не присоединилось к отрядам коннетабля и пешим войскам, они в спешном порядке выступили из своего парка и ударили по пешим французским войскам, вызвав замешательство и обратив их в бегство».
Так описывает результаты вылазки в «день селедок» неизвестный автор «Дневника осады Орлеана». В течение нескольких минут французы потеряли убитыми не менее 400 человек. Ла Гир и его боевой товарищ Потон де Ксентрай, «видя такое позорное отступление» и ругаясь на чем свет стоит, собрали 60 бойцов, и с этим маленьким отрядом так храбро и стремительно контратаковали врага, что «многие [из англичан] были убиты». Таким образом, вмешательство Ла Гира спасло жизни сотням французских солдат, но с мечтами о селедке, конечно, пришлось распроститься.
21 апреля 1429 года храброму капитану вместе с другими военачальниками выпала честь сопровождать Жанну д'Арк из Блуа в Орлеан, а 29 апреля они вступили в осажденный город с обозом продовольствия. Уже 6 мая Дева и Ла Гир совершают совместный воинский подвиг, известный со слов интенданта Жанны, Жана д'Олона:
«В то время как французы возвращались от бастиды Сен-Жан-ле-Блан, чтобы перейти на остров [Туаль], Дева и Ла Гир, оба с лошадьми, переправились на лодке с другой стороны острова и, высадившись, вскочили на лошадей; у каждого в руке было копье. И когда они увидели, что враг выходит из бастиды [Августинцев] и собирается напасть на их людей, тотчас Дева и Ла Гир… взяли копья наперевес и ринулись на неприятеля. И тогда все последовали их примеру, начали бить врага и силой заставили его отступить и вернуться в бастиду августинцев».
Весь дальнейший боевой путь Ла Гир проделал рука об руку с Жанной д'Арк. Орлеанская Дева имела на отважного капитана огромное влияние. Признав ее одним из первых, он сделался верным соратником французской героини и даже перенял от нее манеру клясться «своим древком».
Когда Жанну казнили в Руане, Ла Гир ничем не мог ей помочь: в это время он сам томился в плену у бургундцев. А произошло это так. В декабре 1429 года Этьен де Виньоль с отрядом из 500 солдат овладел городом Лувье — важной крепостью, прикрывавшей с юга Руан, столицу Нормандии. Однако удержать этот ключевой стратегический пункт ему не удалось. Весной город обложила 15-тысячная англо-бургундская армия. Осажденные патриоты отчаянно отбивались; во время одной из вылазок им даже удалось взорвать пороховой склад англичан, лишив противника возможности использовать для осады артиллерию. Тем не менее, обреченный город не имел никаких шансов выстоять — силы были слишком неравны. Сознавая безнадежность положения, Ла Гир разрешил горожанам выкинуть белый флаг, а сам, переодевшись монахом, попытался бежать из Лувье, но был опознан и схвачен людьми Жана де Мазиса, бальи Дурдана. Так знаменитый капитан оказался в плену. Впрочем, в тюрьме Дурдана узник провел всего полтора-два месяца, поскольку Карл VII, высоко ценивший Ла Гира, выкупил его и назначил генеральным капитаном Нормандии.
Исторические источники, имеющиеся в нашем распоряжении, к сожалению, не позволяют идеализировать образ Этьена де Виньоля. Нет, Ла Гир не был таким «рыцарем без страха и упрека», как Арно-Гийом де Барбазан или Пьер Байярд дю Террайль. Конечно, храбрости гасконцу было не занимать, зато и упреков ему можно предъявить предостаточно. Подобно многим другим капитанам того жестокого времени, Ла Гир не мыслил себе войну без пожаров, грабежей и мародерства. И он сам, и его солдаты никогда не упускали случая поживиться за счет мирных обывателей. На все справедливые обвинения этот головорез обычно беззастенчиво отвечал: «Если бы Господь был солдатом, он бы тоже грабил!».
Не гнушался бравый капитан и вымогательства. В этом отношении наиболее показателен вопиющий случай, упомянутый в «Хрониках» Монстреле:
«Ла Гир, сопровождаемый Антуаном де Шабанэ, Бургом Виньолем, его братом, и прочими, числом до 200 бойцов или около того, проезжал мимо замка Клермон в Бовуази, где находился сеньор д'Оффемон, капитан оного места. И зная об их приезде, он не испугался, но, желая им угодить и оказать гостеприимство, велел открыть вино, вынести его через потайной ход башни и пригласить их выпить; и затем им навстречу вышел сам д'Оффемон, и с ним было всего трое или четверо его людей, и они начали говорить с Ла Гиром и другими, любезно их принимая, полагая, что и ему ответят тем же. Но он в этом сильно обманулся, так как их лукавое желание было совершенно другим, что они и показали, не теряя времени. Ибо, разговаривая с сеньором д'Оффемоном, Ла Гир быстро его схватил и тотчас заставил сдать названный замок, и при этом заковал его в цепи и бросил в яму. И его держали целый месяц в темнице, обходясь с ним крайне жестоко, так, что он был изможден, и все тело у него покрылось блохами и паразитами, пока, наконец, он не заплатил за себя выкуп в четырнадцать тысяч золотых экю, и еще дал коня и двадцать бочек вина. И это несмотря на то, что король Карл писал много раз названному Ла Гиру, чтобы тот освободил пленника без выкупа».
Как известно, долг платежом красен. Через несколько лет сеньор д'Оффемон отплатил обидчику той же монетой. В свободное от службы время Ла Гир частенько прикладывался к бутылке, недаром в гербе капитана на черном поле изображены три серебряные грозди винограда. Воспользовавшись этой его слабостью, слуги д'Оффемона однажды захватили хмельного гасконца прямо в таверне, где он бражничал уже не первый день. Неизвестно, какую именно сумму пришлось выложить гуляке, чтобы выкупиться из плена, но надо полагать, что обозленный д'Оффемон ободрал недруга, как липку.
Таковы неприглядные факты из биографии Ла Гира, но они, конечно, ничуть не умаляют боевых заслуг храброго гасконца. Этьен де Виньоль еще долго верой и правдой служил королю, сражался с англичанами и бургундцами, получил множество ранений и покрыл свое имя бессмертной славой. Скончался он 11 января 1442 года в Монтобане от болезни и старых ран. Знаменитый воитель был с почестями похоронен в аббатстве Монморильона, что в Пуату.
Эпитафия на его надгробии гласит:
«Здесь погребен благородный Этьен де Виньоль, прозванный Ла Гир, который в свое время очень много послужил королю Карлу VII в его войнах».
Король, действительно многим обязанный лучшему из своих капитанов, так откликнулся на печальное известие о смерти Виньоля:
«Сегодня я лишился величайшего воина, равного которому я никогда не видел и не увижу».
А французский народ по-своему увековечил прославленного героя: образ Ла Гира слился с червонным валетом из карточной колоды.