Величайшей героине французского народа посвящено огромное количество книг, брошюр, статей, пьес и кинофильмов. Ее короткая, но яркая и совершенно необыкновенная для молодой девушки жизнь настолько насыщена всевозможными событиями и фактами, что было бы чистейшим безумием пытаться рассказать о ней в коротком биографическом очерке. Поэтому здесь автор лишь кратко коснется некоторых военных вопросов, связанных с образом Рыцарственной Девы.

После испытания, учиненного Жанне богословами в Пуатье, дофин Карл распорядился изготовить для нее ратные доспехи. В каталоге коллекции старинного оружия, собранной в Амбуазском замке, под номером 31 упоминается о «латах Девы, паре латных рукавиц, шлеме с кольчужным нашейником. Его края позолочены, внутри он обшит двойным слоем темно-малинового золототканого атласа».

Жанна д'Арк носила военную одежду из прямоугольных стальных пластин и бригандин, представлявший собой жилет, внутри которого тоже имелось множество маленьких стальных пластин, соединенных заклепками, чьи головки составляли правильный геометрический рисунок.

По свидетельству хрониста Жана Шартье, Дева «обладала полным снаряжением, была вооружена, словно рыцарь армии, сформированной при дворе короля». Братья Ги и Андре де Лаваль видели Жанну неподалеку от Роморантена «… в доспехах, только голова оставалась непокрытой, с маленькой секирой в руке, на большом вороном скакуне». Писарь ратуши города Альби добавляет к этому: «Жанна была закована в белое железо с головы до ног».

Запись казначея дофина, Эмона Рагне, содержащаяся в его отчетах за апрель 1429 года, называет сумму денег, истраченную на доспехи Жанны:

«Было заплачено и вручено… оружейных дел мастеру за изготовление лат для вышеупомянутой Девы 100 турских ливров».

Сто ливров — сумма изрядная, по крайней мере, вполне достаточная для экипировки благородного рыцаря.

Обычно Жанна появлялась на людях с непокрытой головой, но во время боевых действий она защищала голову шлемом с широкими бортами или саладом — особым типом шлема с небольшим забралом и высоким гребнем. Мечей у Девы было несколько. Первый меч ей подарил Робер де Бодрикур, капитан Вокулера, тот самый, к которому девушка обратилась с просьбой препроводить ее к дофину. Второй меч был захвачен у какого-то бургундца, но чудесное приключение с третьим мечом Жанны напоминает легендарные истории времен короля Артура. Когда Деве потребовался новый меч, она высказала необычную просьбу: отправить кого-либо в церковь Сент-Катрин-де-Фьербуа. На недоуменный вопрос, откуда ей известно, что в этой церкви, где она никогда не бывала, хранится какой-то меч, Жанна отвечала:

«Этот меч зарыт в землю, он проржавел, и на нем выгравировано пять крестов; то, что меч находится там, она узнала от своих голосов [являвшихся Жанне святых Екатерины и Маргариты] … Этот меч был неглубоко зарыт в землю, и священнослужители тут же выкопали его и очистили от ржавчины… На поиски меча отправился оружейных дел мастер из Тура… а священнослужители церкви Сент-Катрин-де-Фьербуа подарили ей ножны, равно как и жители Тура; таким образом, у нее было двое ножен: одни из ярко-красного бархата, другие из золототканого полотна, а сама она заказала ножны из крепкой кожи, очень массивные».

Любопытная деталь — когда Жанну схватили у Компьеня, при ней был не этот меч, а тот, что ранее принадлежал бургундскому рыцарю. Невольно возникает интересное предположение: не этот ли чудодейственный меч из церкви неизменно приносил ей удачу? И не потому ли Дева была пленена, что при ней в тот момент по какой-то причине его не оказалось? Впрочем, подобные предположения могут завести очень далеко. Чудес, связанных с Орлеанской Девой, более чем достаточно, но это — отдельная тема.

Художнику по имени Ов Пулнуар Жанна заказала изготовить знамя, поскольку это ей также внушили сделать голоса:

«Они велели ей взять знамя своего Господина [Бога]; и поэтому Жанна заказала свое знамя, с образом Спасителя Нашего, сидящего на суде во тьме небесной; на нем был также изображен ангел, держащий в руках своих цветок лилии, который благословлял образ [в знак покровительства Господа Франции]».

С этим знаменем в руках Жанна д'Арк всегда шла на приступ, чтобы никого не убивать; так она утверждала на суде, и нет никаких оснований ей не верить. Знамя с образом Бога Жанна почитала как святыню. На вопрос судей, что она предпочитала больше, меч или знамя, девушка отвечала без малейших колебаний: «Я предпочитала, и даже в сорок раз больше, мое знамя моему мечу». Судьи задали ей еще один вопрос относительно знамени: «Почему на миропомазании короля ваше знамя занимало в Реймском соборе место лучшее, чем знамена остальных капитанов?» На что без промедления последовал гордый ответ: «Оно хорошо потрудилось, и справедливо, чтобы оно было в чести».

Что до боевых коней, то, по словам Жанны, их у нее было пять, не считая семи рысаков. Больше прочих Орлеанская Дева дорожила тем конем, что подарил ей герцог Алансонский, очарованный той ловкостью и грацией, с какими Жанна выполняла военные упражнения.

Перед отправкой в осажденный Орлеан дофин Карл собрал военную свиту для Девы. Свиту составляли: интендант Жан д'Олон, отвечавший за безопасность Жанны; два пажа — Луи де Кут и Раймон; и два герольда, Амблевиль и Гийенн, исполнявшие роль гонцов для связи с дофином и французскими капитанами. Эти гонцы также передавали послания Девы англичанам. Сохранился текст третьего, последнего ее письма, адресованного захватчикам:

«Вы, англичане, не имеете никакого права на это французское королевство. Царь Небесный повелевает вам и требует моими устами — Жанны Девы — оставить ваши крепости и вернуться в свою страну; ежели вы этого не сделаете, я вам устрою такое сражение, о котором вы будете помнить вечно. Вот что я вам пишу в третий и последний раз, и больше писать не стану. Подписано: Иисус Мария, Жанна Дева».

Жанна д'Арк вступила в Орлеан 29 апреля 1429 года. Ее прибытие было встречено приветственными кликами и ликованием горожан и солдат гарнизона. По воспоминаниям Жана Орлеанского, руководившего обороной города, «… в руке она сжимала свое белое знамя с изображением Господа Нашего, держащего в руке цветок лилии; со мной и Ла Гиром она пересекла реку Луару, и мы вместе вошли в город Орлеан».

Сразу же по прибытии девушка призвала нерешительных капитанов к активным боевым действиям. 4 мая Жанна впервые пошла в бой. Она так уверенно повела солдат на штурм английской бастиды Сен-Лу, словно всю жизнь командовала армией. Впрочем, тут же проявилась и ее женская природа: при виде корчащихся в пыли раненных на ее глазах показались слезы сострадания. И тогда, и в последующих боях, Жанна проявляла гуманность и милосердие не только к своим солдатам, но и к поверженным врагам.

Тот день принес первую победу: бастида Сен-Лу пала. 6 мая была одержана вторая победа — французы захватили бастиду Августинцев. И снова успех обеспечил личный пример храброй девушки. Вот как повествует об этом ее интендант д'Олон:

«… когда они увидели, что враг выходит из бастиды [Августинцев] и собирается напасть на их людей, тотчас Дева и Ла Гир, которые всегда находились впереди войска, чтобы оберегать его, взяли копья наперевес и ринулись на неприятеля. И тогда все последовали их примеру, начали бить врага и силой заставили его отступить… Так в этот день Дева и те, кто был с ней, одержали победу над врагом. И была захвачена мощная крепость, и сеньоры и воины с Девой оставались там всю ночь».

8 мая Жанна повела войска на главный форт англичан — Турель, контролировавший мост через Луару. Турель была сильно укреплена, и штурм долго не приносил успеха. К тому же в этом бою Дева получила первое ранение — стрела вонзилась ей в плечо. От боли девушка расплакалась, и ее вынесли с поля боя. Однако после того, как удалили обломок стрелы и смазали кровоточащую рану оливковым маслом и жиром, Жанна, к всеобщему удивлению и восхищению, вернулась на позиции. Французские солдаты уже подумывали об отступлении от Турели, когда вернувшаяся к ним бледная, но непреклонная Жанна вновь сплотила их и повела на решительный штурм, описанный д'Олоном:

«Все люди из армии Девы собрались, и вновь присоединились к ней, и с невероятным воодушевлением пошли на приступ крепостной стены, так что вскоре и стена, и крепость были ими взяты, а враги покинули их; и вошли французы в город Орлеан по мосту».

На следующий день англичане покинули оставшиеся у них укрепления и отступили прочь от города. Так осада Орлеана, продолжавшаяся более полугода, была снята всего за девять дней. Возможно, Жанне потребовалось бы для этого еще меньше времени, если бы не колебания и нерешительность опасливых французских капитанов. Горожане восприняли происшедшее как чудо, ниспосланное самим Господом, но Орлеанская Дева пока не считала свою миссию завершенной; 13 мая Жанна встретилась с дофином и убедила его следовать за ней в Реймс, на коронацию.

С точки зрения военных, поход на Реймс представлял собой нелепое и опасное предприятие, поскольку приходилось продвигаться по территории, контролируемой бургундцами, союзниками англичан; но у Жанны были свои аргументы, о которых поведал Жан Орлеанский:

«Я вспоминаю, что после победы [у Орлеана] … принцы королевской крови и капитаны хотели, чтобы король направился в Нормандию, а не в Реймс; но Дева всегда считала, что нужно идти в Реймс, дабы миропомазать короля, и приводила доводы, говоря, что как только король будет коронован и миропомазан, мощь неприятеля станет постоянно убывать и, в конце концов, враг не сможет вредить ни ему, ни королевству».

12 июня на пути к Реймсу французские войска овладели крепостью Жаржо. Как всегда, Жанна была впереди: со знаменем в руках она взбиралась по штурмовой лестнице, когда на ее голову обрушился большой камень. Ударившись о стальную каску, камень разлетелся на куски, а оглушенная девушка упала в ров. Однако она тут же поднялась на ноги и закричала, ободряя своих солдат:

«Друзья, ну же! Вперед! Господь уже вынес приговор англичанам, и теперь они наши, не сомневайтесь!».

И действительно, через несколько минут англичане выкинули белый флаг. А еще через неделю, как и предсказывала Жанна, французы одержали славную победу в сражении при Пате. Англичане потеряли убитыми более двух тысяч человек, а их лучший полководец, Джон Талбот, был взят в плен.

16 июля французская армия вступила в древний город Реймс, где на следующий день произошла торжественная церемония миропомазания и коронации Карла VII. Присутствовавшие на ней анжуйские дворяне так описывают это событие:

«В час, когда король был миропомазан и также, когда ему на голову возложили корону, все закричали: «Ноэль!» [ «радостное известие»]. И трубы зазвучали так громко, что казалось, своды церкви рухнут. И во время этого таинства Дева постоянно находилась рядом с королем и держала в руке свое знамя».

По завершении церемонии Жанна, преклонив пред королем колени, сказала ему со слезами на глазах:

«Милый король, отныне исполнено желание Бога, который хотел, чтобы я сняла осаду с Орлеана и привела вас в этот город Реймс принять ваше святое миропомазание, показав тем самым, что вы истинный король и тот, кому должно принадлежать королевство».

Вслед за коронацией Карла VII последовало наступление на Париж, но король все больше прислушивался к мнению своих советников, завидовавших громкой славе девушки из простонародья, и все больше охладевал к той, которая столько для него сделала. Он долго медлил и колебался, прежде чем отдать приказ идти на Париж, дав тем самым возможность англичанам основательно подготовиться к обороне. Лишь 6 сентября состоялся первый приступ оккупированной врагом столицы. Жанна с отрядами маршала де Рэ и сира де Гокура атаковала город со стороны ворот Сент-Оноре. Персиваль де Кани, хронист герцога Алансонского, повествует:

«Дева взяла в руки свое знамя и среди первых вошла в ров со стороны Свиного рынка. Штурм шел трудно и долго, и было отрадно слышать весь этот шум и грохот выстрелов пушек и кулеврин, из которых обстреливали нападающих, и летели во множестве стрелы, дротики и копья… Штурм продолжался примерно с часу после полудня до часа наступления сумерек; после захода солнца Дева была ранена стрелой из арбалета в бедро, а после ранения она изо всех сил кричала, чтобы каждый приблизился к стенам, и что город будет взят; но, поскольку наступила ночь, и она была ранена, а солдаты устали от долгого штурма, который они предприняли, сир де Гокур и другие пришли за Девой и против ее воли вынесли ее из рва, и так закончился штурм».

Жанна приказала своим капитанам готовиться к повторному штурму на следующий день, но король, не веривший в успех предприятия, повелел ночью тайно разобрать переправу через Сену, сооруженную герцогом Алансонским из сцепленных между собою лодок, а 10 сентября последовал приказ к отступлению, сильно возмутивший Жанну и ее верных соратников. Однако воле короля не перечат, и Деве, скрепя сердце, пришлось подчиниться. Перед тем, как оставить столицу, Жанна, в соответствии с данным ею обетом, оставила в базилике Сен-Дени свои белые ратные доспехи и меч, полученный под Парижем.

После отступления от Парижа Карл VII распустил свою армию. Прекратив активные боевые действия, он затеял длительные переговоры с бургундцами. Орлеанская Дева просила своего короля направить ее вместе с герцогом Алансонским, начавшим войну за Нормандию, но Карл VII по совету Ла Тремуя отказал ей в этом; тогда, считая свою миссию законченной, она умоляла короля отпустить ее в родную деревню, но и в этом ей было отказано тоже. Карл использовал теперь Жанну для второстепенных военных операций, а именно, для борьбы с главарями многочисленных бандитских шаек. Дева разгромила банду известного разбойника Франке; штурмом овладела крепостью Сен-Пьер-ле-Мутье, принадлежавшей другому отпетому бандиту — Перрине Грессару, но под городом Ла-Шарите она потерпела неудачу вследствие того, что король не оказал ей ни малейшей поддержки. Советники неблагодарного короля к тому времени уже настолько тяготились непослушной Жанной, что решились погубить девушку, хотя бы ценой предательства.

Герцог Бургундский, перехитривший Карла VII, внезапно открыл против французов военные действия и осадил Компьень. В мае 1430 года Орлеанская Дева была направлена на помощь осажденному городу с небольшим отрядом в 300 копий. Бургундец Шателлен, видевший ее 16 мая в Компьене, запечатлел такой портрет Рыцарственной Девы:

«Она сидела в полном вооружении на лошади, как будто была мужчиной, а доспехи ее украшала накидка из ярко-красного золототканого полотна, она ехала на сером рысаке, очень красивом и очень гордом, и держалась в своих доспехах благородно, как если бы была капитаном… И так, с высоко поднятым знаменем, развевающимся по ветру, в сопровождении множества благородных рыцарей, около четырех часов пополудни выступила из города».

23 мая, сражаясь у Марни, неподалеку от Компьеня, маленький отряд Жанны д'Арк попал в засаду. Дева с небольшой группой рыцарей прикрывала отход своих солдат, отступавших по мосту в Компьень, когда свершился акт самого подлого предательства. Как передает Персиваль де Кани, «… капитан города, увидев огромное множество бургундцев и англичан у входа на этот мост, из страха потерять город приказал поднять городской мост и закрыть городские ворота. И таким образом, Дева осталась вне стен города и немного людей вместе с ней».

Впоследствии было доказано, что действия Гийома де Флави, капитана Компьеня, объяснялись вовсе не страхом за город, так как прямой угрозы захвата крепости не существовало. Истина заключалась в другом — Гийом де Флави был подкуплен английским золотом. Жанна, брошенная на произвол судьбы, оказалась в плену. Сцену ее пленения описывает тот же бургундец Шателлен:

«Дева, превозмогая свое женское естество, совершила подвиги и много потрудилась, чтобы спасти свой отряд от поражения… как военачальник и как самая храбрая из всего отряда… Некий лучник, человек резкий и крутого нрава, которому сильно досаждало, что женщина, о которой он так много слышал, вот-вот справится со столькими отважными мужчинами… схватил ее сбоку за накидку из золотого полотна, стянул с лошади, и она плашмя упала на землю».

Бургундский хронист Ангерран де Монстреле добавляет к этому:

«Те из бургундской партии и англичане были очень рады, больше, чем если бы взяли пятьсот воинов, так как они не испытывали страха и не боялись ни капитанов, ни других военачальников так, как до сего дня Деву».

Бургундцы, захватившие Жанну, продали девушку англичанам, а французский король Карл VII, столь многим ей обязанный, и пальцем не пошевелил, чтобы выкупить героиню из плена. Осужденная неправедным судом, Жанна д'Арк погибла в пламени костра, о чем оставил соответствующую запись аккуратный секретарь суда, Клеман де Фокенберг:

«В тридцатый день мая 1431 года судом церкви Жанна, называвшая себя Девой, взятая в плен у города Компьеня людьми мессира Жана Люксембургского… была сожжена в городе Руане… а произнес приговор мессир Пьер Кошон, епископ Бове».