Истинный русский рыцарь, князь Святослав Игоревич всю жизнь провел в походах и сражениях. Боевое крещение он принял уже в трехлетнем возрасте. Мать Святослава, княгиня Ольга, мстившая древлянам за убийство мужа, выступила в 946 году с киевской дружиной против столицы древлянского князя Мала. У стен Искоростеня и произошло сражение, которое символически начал ребенок-воин. Сидя на коне, он первым метнул копье в сторону неприятеля, и хотя копье, направленное слабой детской рукой, упало возле ног его коня, дружина воодушевилась этим многообещающим залогом будущего славного вождя и одержала победу над древлянами.

Святослав с самого юного возраста воспитывался среди дружинников и не мечтал ни о чем, кроме воинской славы. Наставниками смелого отрока были воеводы его покойного отца, Асмуд и Свенельд. Неудивительно поэтому, что со временем из мальчика вырос настоящий военный вождь, в котором так нуждалась утомившаяся от скуки обыденной мирной жизни киевская дружина. Теперь у дружинников был свой вождь, молодой, сильный, отчаянно храбрый, грезивший, подобно им, о походах, боях, добыче и славе.

Вот как описывает летописец неприхотливые воинские повадки молодого князя:

«Князь Святослав, возросши и возмужавши, начал воинов собирать, многих и храбрых, и в походах легко ходил — словно пардус [барс], многие войны творил. В походах же ни возов за собой не возил, ни котла, и мяса не варил — но потонку изрезав конину ли, зверину ли, или говядину, на углях испекши, так ел. И шатра не имел, но подклад стлал и седло в головах. Таковы же и все прочие его воины были».

С подлинным благородством рыцаря, которому чужды хитрость и коварство, Святослав бросал врагам гордый вызов, предупреждая их о своем нападении:

«И посылал к странам, говоря: «Хочу на вы идти».

Описание внешности князя Святослава оставил известный византийский историк X века Лев Диакон:

«Умеренного роста, не слишком высокого и не очень низкого, с мохнатыми бровями и светло-синими глазами, курносый, безбородый, с густыми, чрезмерно длинными волосами над верхней губой. Голова у него была совершенно голая, но с одной стороны ее свисал клок волос — признак знатности рода; крепкий затылок, широкая грудь и все другие части тела вполне соразмерные… В одно ухо у него была вдета золотая серьга; она была украшена карбункулом, обрамленным двумя жемчужинами. Одеяние его было белым и отличалось от одежды его приближенных только чистотой».

Предоставив матери управление государством, Святослав предался своему любимому делу. Первый поход он совершил в 964 году против вятичей — славянского племени, жившего по берегам Оки. Победив вятичей, Святослав потребовал от них дани, однако выяснилось, что бедные поселяне уже обложены данью хазарами и неспособны платить ее и тем, и другим. Это подсказало молодому завоевателю направление его следующего удара.

Хазарский каганат, переживший пору своего расцвета, во второй половине X века уже клонился к упадку, оставаясь, тем не менее, достаточно грозным противником. Хазары отняли у восточных славян легендарную Тмуторокань, закрыв им тем самым выход к Черному морю; кроме того, Хазария контролировала волжский речной путь, мешая торговле Руси со странами Востока. Таким образом, поводов к войне с Хазарским каганатом имелось предостаточно.

В 965 году Святослав обрушился на Итиль, столицу Хазарии, и, разгромив войска кагана, опустошил город. Затем русская дружина двинулась на юг вдоль берега Волги и нанесла хазарам второе крупное поражение у города Семендер, более древней столицы каганата. Преследуя отступающего врага, дружина Святослава по Северскому Донцу вышла к мощной хазарской крепости Саркел (русичи называли ее Белой Вежей, т. е. «Белым Домом»), расположенной в среднем течении Дона. Эта крепость защищала северные рубежи Хазарии от набегов венгров, печенегов и русичей. Здесь, под стенами старой крепости, произошла еще одна битва, в ходе которой войско хазар было окончательно разгромлено. Сам каган вместе с немногими уцелевшими бежал в горы.

Разрушив Саркел, Святослав устремился дальше на юг и вышел к Таманскому полуострову, где находилась пресловутая Тмуторокань. Русские витязи захватили этот стратегически важный город, победив здешних хазар и их союзников — ясов (предков осетин) и касогов (предков черкесов).

Сокрушив могущество Хазарии и вернув Руси выход к Черному морю, Святослав в следующем, 966 году, вновь явился в земли вятичей и, сломив слабое сопротивление, обложил-таки их данью в свою пользу.

Нестор, древнейший русский историк, называет прародиной восточных славян земли по течению Дуная, на которых раскинулось Болгарское царство. Вероятно, и Святослав считал так же. Мысли воинственного князя постоянно обращались в ту сторону, и однажды во сне он увидел себя властителем тех земель. Тогда-то, наверное, у него и зародилась мечта создать собственную империю со столицей в Переяславце, у устья Дуная.

Святослав, легкий на подъем (кстати говоря, «Легкий» — одно из прозвищ, данных князю современниками), собирался недолго. Осенью 967 года 60-тысячное русское войско, спустившись на ладьях по Днепру, вышло в Черное море и направилось к устью Дуная. Застигнутые врасплох, болгары были разбиты, а их царь Петр, пораженный позорным бегством своей армии с поля боя, впал в сильнейший эпилептический припадок и вскоре умер. По свидетельству летописи, 80 болгарских городов присягнули на верность новому властителю, после чего Святослав стал полновластным хозяином Северной Болгарии.

Соседство воинственных русичей вызывало большую тревогу и опасения за свои земли у византийского императора Никифора. Византийцам еще памятны были походы на Константинополь русских князей — Аскольда и Дира, Олега и Игоря. Чтобы отвести угрозу от византийских рубежей, император вступил в тайные переговоры с печенежскими ханами, подстрекая их к нападению на Киев. Святослав, конечно же, поспешит на выручку своей столицы, ведь там находится его мать, княгиня Ольга, и тогда греки смогут вздохнуть спокойно.

Расчеты императора Никифора оправдались лишь наполовину. Действительно, когда в 968 году печенеги осадили Киев, Святославу пришлось на время оставить свои новые владения на Дунае и ехать на Русь, чтобы отогнать печенегов, но император никак не ожидал, что Святослав вернется так скоро. Впрочем, Никифор подготовил ему весьма неприятный сюрприз, возмутив против власти киевского князя его новых подданных — болгар.

Киевляне встретили Святослава горькими упреками:

«Ты, княже, чужой земли ищешь и о ней заботишься, а своею пренебрегаешь. Едва не взяли нас печенеги, и матерь твою, и детей твоих. Если не придешь и не оборонишь нас, то опять возьмут нас. Или не жаль тебе ни отчины твоей? ни матери старой? ни детей своих?».

Княгиня Ольга, больная и старая, тоже уговаривала сына прекратить заморские авантюры и остаться в стольном Киеве, но на все ее речи Святослав упрямо твердил только одно: «Не любо мне в Киеве быть». Вскоре, 11 июля 969 года, княгиня Ольга скончалась. Похоронив мать, Святослав разделил государство на уделы между тремя сыновьями: старший сын, Ярополк, сел княжить в Киеве; средний, Олег, получил в управление беспокойную Древлянскую землю; младший же, Владимир, уехал далеко на север, в богатый Новгород. После этого суровый воитель поспешил туда, куда манило его храброе сердце.

Восставших болгар постигла жестокая расправа. По словам Льва Диакона, «… объятых ужасом испуганных мисян [болгар] он умерщвлял с природной жестокостью: … с бою взяв Филиппополь, он… посадил на кол двадцать тысяч оставшихся в городе жителей и тем самым смирил и обуздал всякое сопротивление и обеспечил покорность».

Святослав прекрасно понимал, кто инспирировал болгарский мятеж. Война с Византией стала неизбежна. Тем временем у империи появился новый хозяин — Иоанн Цимисхий (т. е. «Туфелька», как его прозвали за малый рост), свергнувший и убивший императора Никифора. В лице Иоанна Цимисхия Святослав встретил еще более опасного соперника, чем в его предшественнике. Цимисхий, прекрасный воин и полководец, отличался, кроме того, большим государственным умом, невероятной хитростью и коварством.

На угрозы Иоанна Цимисхия начать против русичей войну, Святослав ответил в присущей ему манере: «Хочу на вы идти и взять город ваш». Вслед за этим русские войска вторглись на территорию империи.

Византия была очень сильна, и война шла с переменным успехом. Но Святослав допустил одну роковую ошибку, имевшую очень тяжелые последствия — он совсем забыл об ущельях, отделявших Болгарию от Византии. Через эти ущелья, оставленные без охраны, византийская армия в апреле 971 года внезапно вышла к Переяславцу и осадила столицу Болгарского царства. Через два дня крепость пала, и к Святославу, находившемуся тогда в Доростоле, пробились лишь жалкие остатки русского гарнизона во главе со Свенельдом.

Дальнейшие события русско-византийской войны связаны с крепостью Доростол, героически оборонявшейся от превосходящих сил врага в течение трех месяцев. Перед решающим сражением Святослав обратился к своим воинам с речью:

«Уже некуда деться нам. Волею или неволею — придется биться. Да не посрамим земли Русской, но ляжем костьми — ибо мертвые сраму не имут! Если же убежим — срам будет нам. Так не побежим же, но станем крепко. Я же перед вами пойду — если моя голова падет, то позаботьтесь о себе сами».

Храбрая дружина отвечала на это:

«Где ты главу свою — там и мы свои головы сложим!».

Вечером того же дня русское войско сделало вылазку из крепости. Впереди шел Святослав. Первый натиск русичей был страшен, и греческая пехота попятилась. Византийский историк рассказывает, что у Святослава состоялся рыцарский поединок с могучим богатырем Анемасом, сыном критского эмира, убившим накануне русского воеводу Икмора. Анемас выбил Святослава из седла, но после поединка русские воины окружили гиганта и убили его.

Русское войско уже одолевало врага, когда внезапно все изменилось. Разразившаяся буря засыпала песком глаза русичам, и они ослабили натиск. Воспользовавшись помощью стихии, византийский император лично возглавил контратаку своей тяжелой кавалерии. Одновременно с флангов ударили отряды Варды Склира и стратопедарха Петра. С тяжелыми потерями отступили дружинники назад в крепость, унося с собой израненного стрелами Святослава.

Дальнейшее сопротивление становилось бессмысленным — русичей осталось слишком мало. Но и византийская армия понесла серьезные потери, поэтому Иоанн Цимисхий с готовностью вступил в переговоры, предложенные Святославом.

Мирный договор с императором был заключен на вполне приемлемых условиях. Святослав обязался оставить Доростол, покинуть Болгарию и освободить всех пленных. Византийцы, со своей стороны, обещали беспрепятственно пропустить русские корабли на родину со всей захваченной на войне добычей, и даже обеспечить войско Святослава продовольствием на дорогу — каждый русский воин получал по 20 килограммов хлеба.

Конечно, Святослав рассматривал этот мир как временный и собирался в дальнейшем продолжать войну с греками до победного конца, что видно из следующих его слов: «Пойду на Русь, приведу еще больше дружины». Понимал это и Цимисхий. Вероломный византиец, не желая отпускать живым такого опасного врага, вновь обратился к услугам кочевников. Подкупленные его послами, печенеги устроили засаду на днепровских порогах. Это было самое удобное место для нападения — пока русичи будут перетаскивать свои ладьи берегом, им можно нанести внезапный удар в спину, перебить малочисленную дружину и завладеть всей добычей.

У брода Крария, находившегося перед первым порогом, тоже стояли печенеги, и Святослав решил перезимовать на острове Хортица, дожидаясь, очевидно, подкреплений из Киева. Зимовка оказалась тяжелой, воины съели все запасы продовольствия, и начался голод. Местное население, пребывавшее в крайней нищете, не могло прокормить голодную дружину, и скудные продукты питания приходилось покупать за невероятно высокую цену. Так, например, конская голова стоила полгривны серебра.

Наступила весна 972 года, но подкрепления из Киева так и не подошли — жителей стольного города, которых киевский князь покинул ради чужих земель, мало заботила его судьба. Тогда Святослав решил пробиваться к Киеву с боем. Мудрый воевода Свенельд советовал князю: «Обойди пороги на конях, ибо у порогов стоят печенеги». Но гордый воитель счел такой маневр признаком трусости и смело и безрассудно двинулся через пороги, навстречу судьбе и неизбежной гибели. Лаврентьевская летопись кратко сообщает о его трагической кончине:

«И напал на него Куря, князь печенежский; и убили Святослава, и отрезали голову его, и сделали из черепа чашу, оковав череп [серебром], и после пили из него».

Так погиб мужественный русский витязь Святослав. У некоторых читателей последние слова из летописного отрывка, наверное, могут вызвать недоумение. Зачем понадобилось изготавливать чашу из человеческого черепа? Что за странный и отвратительный обычай? Обычай, может быть, и отвратительный, но вовсе не редкий по тем временам. По поверьям древних, останки великого воина сохраняют часть его могущества и силы, переходящие к тому, кто владеет ими. Этот варварский обычай мы встречаем у многих нецивилизованных народов, например, у североамериканских индейцев, снимавших скальпы со своих врагов и носивших эти жуткие кровавые трофеи с той же самой целью.

Короткая жизнь русского героя поражает предельной насыщенностью событий. Всего за восемь лет он успел дважды совершить поход на вятичей, разгромить Хазарский каганат, завоевать Болгарское царство, отразить натиск на Русь печенегов и в течение двух лет вести упорную войну с могущественной Византийской империей. За это время, по подсчетам современных историков, Святослав прошел походами не менее восьми с половиной тысяч километров!