Дверь покоев захлопнулась за спиной Сюзанн, словно крышка гроба. В комнате, где ее оставила Кримхильда, царило то же запустение, что и везде за пределами бального зала. Роскошная некогда лепнина пошла трещинами и облупилась, позолота потускнела и местами позеленела, от дорогих тканей пахло сыростью с легким оттенком плесени. Однако когда-то покои поражали великолепием изумрудного бархата, малахитовых вставок в камине и покрытого теперь пылью зеленого терранского стекла люстры. Она не была зажжена, горело лишь несколько свечей в канделябре, но даже в их свете драгоценное стекло мерцало и переливалось тысячами золотых искорок в изумрудной глубине.

Когда Кримхильда ушла, Сюзанн попробовала толкнуть дверь, но та, конечно, не поддалась. Попытки достучаться до кого-то снаружи или найти ключ успехом тоже не увенчались. Не оставалось сомнений, что ее заперли не случайно: королева вовсе не была глупой и поверила своей гостье лишь отчасти. Видимо, она не желала совершать ту же ошибку, что и с ее отцом.

В узком стрельчатом окне стояла непроглядная ночь, лишь где-то неимоверно далеко внизу светились редкие огоньки Иенталя. Если бы не королевский визит, не было бы и этого: фонарщики обходились дорого, а добропорядочные горожане по ночам не высовывались на улицу. По крайней мере стало понятно, что изумрудная комната слишком высоко, чтобы надеяться спуститься по связанному жгутами белью, как Сюзанн не раз проделывала дома. Она села на пол у двери, не заботясь о том, что может испачкать великолепное платье, которое одолжила ей королева.

Что же делать?! Возможно, не стоит принимать необдуманных решений? В конце концов, не отправляют же ее на эшафот или в застенки. Стать настоящей принцессой, быть женой Эйтеля, красавца и наследного принца – да об этом грезит любая девушка! Анастасия так и вовсе отравится собственной ядовитой слюной от зависти. Сюзанн попыталась воскресить в памяти улыбку на красивом лице его высочества, но почему-то вспомнила лишь холодную высокомерную гримасу и нагоняющие жуть слова об охоте. По телу прошла волна дрожи. Теперь она была уверена, что не хочет замуж за принца. И уж тем более не желала становиться приманкой для отца, несмотря на все благие последствия, которые описала королева. Сюзанн верила Вальдеру Иллерстрому больше, чем кому бы то ни было, и раз уж он решил не участвовать в спасении рода Штенненов, дочь должна последовать примеру отца.

Вытянув ноги, Сюзанн поглядела на единственную туфельку, от которой ползли едва различимые струйки черного тумана. Затем перевела взгляд на камин. Его точно давно не топили, но ступить на пепельные тропы одной, без помощи Кримхильды, было жутко. Да и любой ли камин подходит для входа в тот мир? На мгновение Сюзанн будто вновь услышала шепот мертвецов, и по телу пробежала дрожь. Несомненно, это опасно, но что, если камеристка преувеличивала? Ведь очертания замка какое-то время были видны, а Сюзанн много и не нужно. Достаточно ведь добраться до ближайшей незапертой комнаты или коридора.

Она встала и подошла к камину. Украшавшие его малахитовые пластины тускло мерцали в отблесках свечей. Холодный мрамор оставлял на пальцах пыльные следы. А едва слышимый шепот поднимал тонкие волоски на коже.

– Как же туда зайти? Просто шагнуть? – спросила Сюзанн, сама не зная у кого. Звук собственного голоса прозвучал, будто фанфары.

И, словно вторя ему, из коридора послышался женский смех.

– Ах, Мартин, вы невозможный льстец, – донесся до Сюзанн знакомый игривый щебет.

Почти не раздумывая, она кинулась к двери и, как могла громко, крикнула:

– Беатрикс!

За дверью воцарилась тишина. Не услышали? Не поняли? Конечно, Беа была ветреной и не слишком жаловала сводную сестру, но зла ей не желала.

– Кто это? – наконец послышался из коридора неуверенный вопрос.

– Это я, Сюзанн! Я… мне помогли попасть во дворец. Я вышла из бального зала и заблудилась, а потом нашла эту комнату. Здесь горел свет, и я хотела спросить дорогу, но… видимо, горничная решила, что здесь никого нет, и заперла меня. Помоги, прошу! Иначе матушка очень огорчится. Если меня найдут здесь слуги его величества, боюсь, я брошу тень на всю семью.

– Это что, твоя сестрица, моя прелесть? – спросил веселый мужской голос. Его обладатель был изрядно пьян.

– Кажется, да, – неуверенно произнесла Беатрикс. – Но не та, которая осталась в зале. Сюзанн, что ты делаешь в королевских покоях?

«Уж точно не то же, что ты с этим мужчиной», – подумала Сюзанн, но вслух этого не сказала. В конце концов, Беа сейчас была ее шансом выбраться. Единственным безопасным шансом.

– Я ведь уже сказала. Меня… пригласили на бал и помогли добраться сюда, но…

– Кто? – подозрительно уточнила сестрица.

– Моя крестная!

– Какая еще крестная? Почему мы о ней ничего не знаем?

Как же не вовремя в ветреной Беатрикс, которая могла уединиться с первым понравившимся ей красавчиком, не справившись даже об имени, проснулась подозрительность!

– Потому что она фея, – буркнула Сюзанн, иронизируя по привычке, но тут же спохватилась: – Разве это так важно? Просто помоги мне отсюда выбраться. Пожалуйста!

– Кажется, я понял, – пьяно хохотнул Мартин. – Ты не единственная шалунья в семье, моя прелесть. Просто этих голубков кто-то спугнул, один из них упорхнул, а вторая спряталась и затаилась, а ее заперли, полагая, что комната пуста.

– Перестань! – будто обиделась на него Беатрикс.

Неужели она обижается за сводную сестру? Или считает, что должна быть единственной «шалуньей» среди родных? Сюзанн кольнуло нелестное замечание пьяного спутника Беа, но защищать свое доброе имя проще на свободе, поэтому она смолчала.

– Как я должна тебя выпустить? У меня ведь нет ключа. – Сестрице не слишком хотелось отвлекаться от нового знакомого.

– Ты можешь попробовать найти горничную. Беа, прошу тебя, ты спасешь всю нашу семью!

– При чем здесь наша семья? Ведь это ты оказалась запертой в чужих покоях.

Однако на выручку Сюзанн пришел кавалер Беатрикс:

– Она права, моя прелесть. Одно дело – шалить в темных углах, где никто не застанет, а другое – быть пойманной вот так, явно. Подобные скандалы сказываются на всем семействе и разрушают судьбы. О! Я придумал неплохой маневр для мистерии! Стоит использовать его в интерлюдии. Эйтелю понравится.

Сюзанн бросило в жар: если этот мужчина знаком с Эйтелем, все может обернуться скверно, однако именно в этот момент Беатрикс наконец решилась.

– Ладно, – неохотно отозвалась она. – Попробую найти кого-нибудь из слуг… Но ничего не обещаю.

– А как же я, моя пышечка? – обиженно встрял Мартин, который, похоже, надеялся иначе провести вечер.

– Ты сам начал про скандал. У меня испортилось настроение.

Недовольное бормотание незнакомца Сюзанн уже не расслышала. Вскоре их голоса затихли где-то в коридоре, и она чуть не рассмеялась от облегчения. Не то чтобы Беатрикс можно было доверять, но открытый скандал не понравится даже ей. А значит, сестрица приложит все усилия, чтобы помочь.

В давно нетопленой комнате было холодно, ледяной пол, казалось, вытягивал тепло через босую ступню. В открытом платье озноб пробирался по телу сотней ледяных пальцев. На кровати, конечно, имелись одеяло и покрывало, но, если ее застанут закутавшейся в них или увидят смятую постель, ухажер сестры получит подтверждение своих гнусных догадок. Поэтому Сюзанн для удобства сняла туфельку и принялась ходить по комнате, размышляя.

Как только она выберется, сразу же уедет домой. Но что делать дальше? Пепельные слуги королевы найдут ее там, в этом не было никаких сомнений после того, как она нашла черные отпечатки ступней в кабинете отца и у себя в комнате. Сюзанн отстраненно подумала, что следы, которые она видела, были оставлены босыми ногами, а слуги королевы в основном ходят в обуви. Хотя в чем Кримхильда показалась на пепельных тропах, она не рассмотрела, да и не о том думала тогда. И потом, надо же где-то искать отца. Но где? Где мог спрятаться Вальдер Иллерстром, которого тщетно разыскивают создания, для которых не существует запертых дверей?

«Но что, если… – Сюзанн вдруг радостно рассмеялась. – Что, если отец затаился в монастыре? Пепельные – нежить. Пусть серебро не доставляет им боли, их плоть все же плавится от него. Быть может, намоленные стены, святая вода и братья-монахи служат куда более надежной защитой. В Иентале нет монастырей, где принимали бы на постой мирян, а в соборе не укроешься надолго, да и слишком близко он от замка. Тогда где может скрываться отец?»

Единственный значимый для ее семьи монастырь, который приходил на ум, – община клариссинок в Заале, где жила и умерла бабушка. Да, монастырь был женским, но он соседствовал с мужским францисканским. Быть может, там еще помнят послушницу Агну и приезжавшего к ней сына и не отказали отцу в приюте. Святые стены порой спасают не только от гостей с того света, но и от сильных мира сего.

Оставалось лишь дождаться помощи. А минуты тянулись, будто жидкое тесто. Один раз Сюзанн услышала шаги за дверью, но это оказалась не Беатрикс. И все-таки ожиданию пришел конец. Из коридора донеслись знакомое хихиканье и мужской голос.

– Ты еще там? – весело крикнула Беатрикс, подбегая к двери.

– Куда же я денусь? – дрожа от холода, Сюзанн тоже подошла к створкам. – Ты нашла ключ?

– Даже лучше! Я нашла сестрицу в зале, а с ней, только представь, был его высочество. Я им все рассказала, и принц сразу же бросился искать придворного камерария[24]. Он знает, где твоя комната, поэтому ему не потребовалась наша с Мартином помощь, и я поспешила тебя обрадовать.

– Принц?!

Только не это! Сюзанн бросило в холодный пот. Тяжесть безысходности навалилась на плечи, сердце заколотилось так, что услышать наверняка можно было снаружи, а ноги стали ватными. Убежать со сковороды, чтобы попасть в огонь[25] – хуже участи не придумаешь. И как раз тогда, когда она догадалась, где искать отца.

– Что, онемела от счастья? Сам принц спешит тебе помочь, – ехидно заметила из-за двери Беатрикс.

– Брось, моя прелесть! – снова влез Мартин. – Вы еще успеете поделиться восторгами после, а теперь иди-ка сюда, я тут вижу замечательный укромный коридор.

Хихиканье перешло в шорохи и, кажется, поцелуи. Но Сюзанн не было дела до очередного грехопадения сестры. Она заметалась по своей клетке, в ужасе пытаясь придумать, как поступить. Взгляд снова упал на камин. Что ж, похоже, выхода ей просто не оставили. Да, вновь идти на пепельные тропы было опасно и жутко, но оставаться здесь – еще хуже. Она впервые после ссоры отчаянно пожалела, что Томаса нет сейчас рядом. Друг был надежным и сильным, он не дал бы ее в обиду. Сюзанн тут же грустно усмехнулась своим мыслям: что мог пастух против королевского наследника? В лучшем случае угодил бы в застенки, а в худшем… Думать об этом было жутко и больно. Только глупое сердце все равно помнило, что рядом с Томом было бы теплее и спокойнее.

В коридоре раздались шаги нескольких человек. Что-то звенело, о чем-то негромко говорил женский голос. Анастасия ли это, было пока не разобрать. Впрочем, и дожидаться Сюзанн не стала. Она схватила с пола единственную туфельку, натянула ее и, зажмурившись, шагнула в камин. Сперва казалось, что ничего не произошло, только стало еще холоднее. Особенно морозным уколом пронзило грудь – отцовский медальон словно оледенел. Потом послышались до дрожи знакомые шепот и стоны. Под цветастыми обоями будто задвигались человеческие фигуры, а комната подернулась туманной дымкой.

В это мгновение в замке загремели ключи.

Сюзанн отступила назад, ожидая, что вот-вот упрется в стену камина, но этого, как и в прошлый раз, не произошло. Она вышла в густой туман и поняла, что зря надеялась на силу туфель. Босую ногу вновь обожгло холодом, но выбора не оставалось. Перед ней гасла ее недолгая тюрьма, куда буквально ввалилась компания, состоявшая из встревоженной Анастасии, седого придворного, видимо, ключника, и принца, который, увидев пустые покои, пришел в ярость. Сестра же, наоборот, кажется, вздохнула с облегчением: когда она поняла, что в комнате никого нет, лицо ее порозовело, а лоб разгладился. Бросив взгляд на исказившееся от злости лицо Эйтеля, Анастасия даже позволила себе украдкой улыбнуться. Что ж. Теперь Сюзанн нужно было найти другой камин, чтобы вдали от чужих глаз сойти с тропы, а потом выбраться из замка. Остальное ее больше не волновало.

Она повернулась, пытаясь угадать направление. Раз камин в изумрудных покоях находился по правую руку, а за стеной замок не заканчивался, там должны быть другие комнаты или коридор. Сюзанн неуверенно шагнула вправо. В белесом мареве сложно было увидеть хоть что-то. Очертания предметов расплывались, пугая сходством с человеческими фигурами или напоминая существ совсем уж фантастических. Стенания и угрозы призраков делали гнетущую атмосферу еще страшнее. А вскоре Сюзанн начала различать в тумане и темные, движущиеся будто в полусне силуэты. Пепельные тропы открыли охоту на неосторожную жертву.

Она старалась двигаться как можно тише, силясь разглядеть в тумане что-то похожее на выход. И с трудом подавила крик, когда совсем рядом над ухом прошелестело: «Это ты, Берта? Я слышу, как бьется твое маленькое лживое сердечко! Я выпью твою кровь, как ты лишила меня моей».

Сюзанн отчаянно хотелось крикнуть: «Я не Берта! Я не трогала никого из вас! Я невинна, отпустите меня с миром!» Но отчего-то она понимала: безопаснее молчать. Мертвые глухи к мольбам, а жажда мести переполняет их до краев. И на кого выплеснуть этот жгучий яд, им, увы, все равно. Сюзанн попятилась, надеясь, что бешеный стук ее сердца слышен ей одной, а шорохов в тумане пепельных троп достаточно и без нее. И вдруг, к огромному облегчению, различила впереди и немого справа темный зев камина. Она метнулась к нему затравленной мышкой, но кто-то крепко ухватил ее за подол платья.

– Нет, – выдохнула она в ужасе, забыв про необходимость молчать.

– Спаси-и-и! – простонал хриплый старческий голос. – Я замерз и скитаюсь здесь уже целую вечность. Согрей меня!

– Я не… я не могу, – одними губами выдохнула Сюзанн, чувствуя, как леденеют плечи и босая нога.

Она рванулась что есть сил. Ткань затрещала, но не поддалась. Сюзанн не удержалась и упала на холодный каменный пол. Тени из тумана придвинулись, постепенно стали видны их пустые глазницы, иссохшая черная кожа и полуистлевшая одежда.

– Я вырву твои волосы, Берта. А глаза скормлю воронам.

– Помоги-и-и!

– Они отняли у меня руки, но это ничего, мы с тобой еще можем сплясать.

– Нет, пожалуйста, прочь! Верую в Бога, Отца Всемогущего, Творца неба и земли…

Тени засипели, искривились, но сырой и плотный туман тут же забил девичьи легкие, заставив закашляться.

– Пепельные тропы не терпят Его имени, – вдруг спокойно и холодно произнес знакомый голос. – Так же, как эти несчастные не терпят присутствия того, что у тебя с собой.

Из серого марева выплыла знакомая широкополая шляпа, а прочие тени расступились, растворяясь в белесой мгле и недовольно шепча то ли угрозы, то ли жалобы.

– Кримхильда! – Сюзанн замерла. Она не знала, радоваться или бояться. С одной стороны, спасение, о котором она молилась, пришло, но, с другой, эта пепельная служила королеве.

Но камеристка сама развеяла ее опасения.

– У меня нет прямого приказа вернуть тебя с пепельных троп, девочка, – растянулись в подобии улыбки сухие, почти отсутствующие губы. – И я помню твои добрые слова, которые слышу не чаще, чем нищий видит золотые монеты. Но если королева спросит прямо, я не смогу солгать.

Она кивнула в сторону неясных очертаний камина поблизости. Сюзанн поняла: она спасена!

– Благодарю тебя, славная Кримхильда! Если я смогу как-то…

– Это лишнее, – холодно прервала та.

И тут Сюзанн кое-что вспомнила:

– Ты говорила, у меня есть что-то, чего не терпят пепельные… что это?

Ее мелко потряхивало от холода, а нога совсем онемела, но ей важно было знать.

– То, что ты носишь на груди.

– Подвеска? Но почему же тогда на меня набросились?

– Не совсем. Медальон лишь прячет то, что пугает и одновременно манит мертвецов.

«Перстень»! – вспомнила Сюзанн.

– Ты… ты не только спасла меня, но и помогаешь, благодарю…

Но Кримхильда резко развернулась и побрела обратно во мглу, превращаясь в одного из призраков замка Вайдверк. Только бросила через плечо:

– Я бы на твоем месте больше не тратила время на слова.

Сюзанн поняла, что ей нельзя больше здесь оставаться, и кинулась к спасительному камину. Вслед ей неслось разочарованное шипение то ли мертвецов, то ли самого тумана пепельных троп.

Из камина она вывалилась почти кубарем и, когда мир перестал вертеться перед глазами, разглядела вокруг очертания мебели в лунном свете. Сюзанн вновь оказалась в чьих-то покоях, здесь было тихо. На секунду прошиб холодный пот: а вдруг она в той же комнате, откуда начинала путь? Только теперь здесь погасили за ненадобностью свечи и ушли, и вряд ли дверь осталась открытой. А что, если тут есть кто-то еще? Не пепельные – их шепота не было слышно, а присутствия не ощущалось, – кто-то из живых обитателей дворца. Тот, кто мог проснуться и выдать беглянку. Но даже если никого нет, как открыть запертую дверь? Второй раз Кримхильда вряд ли придет на помощь, да Сюзанн и самой до дрожи в пальцах не хотелось возвращаться на жуткие тропы. Она чувствовала, что второго визита туда не переживет.

Первым делом стоило прислушаться: если кто-то спит в этой комнате, должно раздаваться дыхание, пусть и очень легкое. Но даже напрягая слух, Сюзанн ничего не услышала. Что ж, тогда стоит попробовать выйти отсюда. Ей повезло дважды: дверь заперта не была, но прежде, чем выйти, стоило понять, нет ли кого в коридоре. Сюзанн осторожно выглянула и прислушалась. За ближайшим поворотом раздавались знакомые голоса.

– Видимо, девицы Иллерстром любят пошутить… Так же как и мои палачи, – сочился ядом голос принца.

– Что вы, ваше высочество, – лепетала Анастасия. – Беатрикс у нас простовата, она не нарочно…

– Но я тоже слышал эту девицу, ваше высочество, – вдруг вступился за Беа ее новый «друг». Сюзанн подумала, что для этого надо обладать определенной смелостью, потому что даже сердечная привязанность Эйтеля была недолговечна. Еще мелькнула мысль о том, что либо Мартин не получил того, зачем они уединялись, либо очень уж скоро управился.

– Ты пьян, Штизель, – холодно бросил принц. – Или пытаешься защитить свою даму, что само по себе похвально, но не тогда, когда это мешает мне. Смотри, и ты можешь отправиться к палачу. Мое дружеское расположение трудно заслужить и очень легко потерять.

– Я не виновата, – прохныкала Беатрикс. – Это какое-то колдовство.

– Да как она вообще могла оказаться в замке?! – почти взвизгнула Анастасия. – А уж тем более в таком наряде! Эта… эта замарашка и плебейка!

– Хватит! – хлестнул, как пощечина, голос принца. – Есть у меня одна мысль… Кажется, пора побеседовать с дражайшей бабушкой, но, если она не подтвердит ваши слова, все вы отправитесь в темницу! Понятно?!

– Д-да, ваше высочество… – пролепетала Анастасия, а Беатрикс, кажется, всхлипнула.

Раздались быстрые шаги, и Сюзанн поспешила скрыться за дверью покоев. Вскоре все затихло.

– Ну если эта идиотка здесь как-то замешана, я… я вырву ее патлы! – прорычала Анастасия.

А Мартин мягко и неожиданно трезво произнес:

– Что ж, дамы, мой вам совет: больше его королевскому высочеству на глаза не попадайтесь. Хотя бы сегодня. Я, пожалуй, и сам ему последую.