Когда человек ничего не делает, время течет очень медленно. Чун Цзы, во всяком случае, теперь понимала значение слов «день тянется словно год». Когда она была маленькой попрошайкой, ей, по крайней мере, приходилось каждый день заботиться о поиске еды. Теперь же ей даже еда не нужна. Все, что осталось, – это сон и равнодушное оцепенение.

Несколько раз натворив глупых дел, она не смогла вынести наказания. Наставник по-настоящему хорошо к ней отнесся, и, какой бы толстокожей Чун Цзы ни была, больше она никогда не посмеет разозлить его своим непослушанием.

Чун Цзы сидела на ступенях дворца, вяло наблюдая за облаками внизу, ее взгляд все больше и больше тускнел. Вдруг она обратила внимание на водный поток, искрящийся в тумане, и ее посетила интересная мысль: учитель часто повторял, что вды источника Четырех морей невероятно холодны из-за того, что образуются в результате слияния подземных источников духа воды четырех морей. Интересно, где находится его исток?

Если присмотреться к течению, кажется, что он где-то за горой.

Пик Пурпурного бамбука в действительности оказался очень большим. Эта сторона горы была покрыта бамбуковой рощей, но что же там, за горой?

Уже стояли сумерки, Чун Цзы шла вверх по течению источника Четырех морей, желая разузнать, где его начало. Очень скоро ее энтузиазм угас: на другой стороне горы была все та же бамбуковая роща, пожалуй, даже более густая, чем у дворца Чунхуа. Облака под ногами тоже были плотнее, они отрывались и поднимались к небу, словно клочки хлопка. Земля была бугристой, что очень замедляло передвижение.

Свернув вглубь леса, Чун Цзы почувствовала еще большую скуку. Понимая, что уже поздно и дороги не видно, она хотела пойти назад, но замерла.

Позади нее будто что-то находилось.

У Чун Цзы возникло ощущение, что за ней кто-то наблюдает.

Необъяснимый ужас темным цветком распустился на сердце, запуская корни в каждую клеточку тела…

Чун Цзы словно окаменела, не решаясь повернуться. Конечно, для маленьких детей естественно бояться темноты и того, что может в ней скрываться. Но Чун Цзы никогда не испытывала такого чувства, даже будучи всеми обижаемой нищенкой. Долгое время она совсем не шевелилась.

«Тебе просто показалось», – утешала себя Чун Цзы. Решив игнорировать страх, девочка глубоко вздохнула, стараясь унять сердцебиение, и медленно повернулась.

За спиной никого не было.

И впрямь показалось. Тиски на сердце разжались, но Чун Цзы не осмелилась остаться здесь надолго и поспешила прочь.

Опустив голову, она боковым зрением увидела промелькнувшую мимо тень.

– Кто здесь? – испуганно воскликнула Чун Цзы.

Не успела она договорить, как тень встала перед ней.

Это был огромный монстр, похожий на льва. От него ясно веяло опасностью. Сейчас он припал к земле, в любой момент готовый напасть.

Почувствовав угрозу, Чун Цзы отпрянула назад и громко закричала:

– Учитель! Сюда!

Как на пике Пурпурного бамбука оказался незнакомец? Монстр тоже был в замешательстве. Он долго буравил девочку взглядом, но постепенно ослабил бдительность, тихо рыкнул и медленно пошел к ней.

«Он хочет меня съесть?» Чун Цзы сжала кулаки.

В этот момент монстр словно почувствовал нечто странное. Вдруг остановился, шерсть на загривке вздыбилась, глаза вспыхнули яростью, и затем он с ревом бросился на девочку.

Та отступила, споткнулась и упала на землю. Она могла лишь беспомощно смотреть, как к лицу приближаются огромные когти. Чун Цзы в отчаянии закрыла глаза, повторяя:

– Учитель! Учитель!

Мелькнула белая тень.

Чун Цзы почувствовала, как ее тело стало совсем легким и оторвалось от земли.

Ло Иньфань плавно опустился, держа девочку на руках.

– Чун-эр! Чун-эр!

В обычно спокойном нежном голосе сейчас слышалась тревога. Чун Цзы тут же открыла глаза и увидела перед собой знакомое лицо. Долгое время она пыталась прийти в себя, а затем прошептала дрожащим голосом:

– Учитель.

Увидев, что она в порядке, Ло Иньфань вздохнул с облегчением, но в следующий миг его красивое лицо вновь помрачнело. Эта непослушная ученица вела себя прилично два дня, а сегодня снова создала проблемы. Если бы он не услышал рев охраняющего горы суань-ни[23] и не подоспел вовремя, последствия могли быть ужасающими!

Суань-ни уже успокоился и сейчас, словно маленький щенок, сидел рядом, настороженно глядя на человека, которого Ло Иньфань держал на руках.

Ло Иньфань ласково погладил его по голове.

Суань-ни встал и послушно пошел вглубь бамбуковой рощи.

Что ж, нельзя винить суань-ни: он почувствовал мощную темную энергию и принял Чун Цзы за демона. Зверь испугался и инстинктивно пытался дать демону отпор, чуть не лишив девочку жизни.

Ло Иньфань посмотрел на маленькую ученицу на своих руках, чувствуя беспомощность и гнев.

– Ты забыла, что сказал тебе учитель? Если не можешь вести себя послушно, мне придется запереть тебя в комнате. Будешь стоять перед стеной и думать о своих поступках!

Чун Цзы побледнела и расплакалась.

Плач ученицы был искренним и жалким, однако из-за своего непослушания она чуть не попала в большую беду. Нельзя позволить ей не усвоить этот урок.

– Раз так боишься наказания, почему плохо себя ведешь и бегаешь где попало? – Ло Иньфань был тверд в своем намерении.

Чун Цзы продолжала горько реветь, ухватившись за полы его одежды.

– Наставник не обращает на меня внимания, – всхлипывая, произнесла она. – Другие ученики могут… могут увидеть своих наставников в любое время. Даже Вэнь Линчжи может следовать за почтенным наставником Минем. Я тоже хочу… сопровождать учителя.

Все ради этого?! Ло Иньфань вдруг узнал истинную причину непослушания своей маленькой ученицы и на миг оторопел.

Он игнорировал ее, и она приложила все силы, чтобы учинить беспорядок. Девочка не делала крупных промахов, а лишь пыталась привлечь его внимание. Специально провоцировала наказания, чтобы стоять на коленях в главном зале и быть рядом с ним?

Глядя на обиженное личико и большие заплаканные глаза, которые сейчас так опухли, что превратились в щелочки, мужчина почувствовал стыд. Даже если он не обучает Чун Цзы магии, как наставник, Ло Иньфань не должен был оставлять ее снаружи и бросать на произвол судьбы.

– Это мое упущение. Что скажешь, если с этого момента ты сможешь делать то же, что и другие ученики? – смягчился Ло Иньфань.

– Смогу каждый день следовать за учителем?

– Да.

– И смогу находиться вместе с учителем в главном зале дворца Чунхуа?

– Если не будешь шуметь.

– Я ни за что не буду шуметь!

Меч, извлеченный из ножен, парил в воздухе. Его лезвие мерцало, превращая темную бамбуковую рощу в колышущиеся осенние воды. Ло Иньфань легко ступил на клинок, держа ученицу в руках. Оружие медленно поднялось в воздух и помчалось над верхушками бамбука, словно по волнам.

Между небом и землей остались лишь учитель и ученица.

Объятия, к которым она так отчаянно стремилась, были уютными и успокаивающими. Они защищали ее от ветра и холода. Чун Цзы чувствовала себя словно во сне. Маленькая ручка крепко сжимала белоснежную ткань учительского одеяния, и Чун Цзы не смела даже моргнуть, чтобы не спугнуть этот сон.

Красивое лицо наставника было по-прежнему равнодушным, но теперь Чун Цзы лежала в его объятиях.

На следующий день Ло Иньфань встал рано утром и отправился в главный зал. Разумеется, у дверей он увидел Чун Цзы, которая давно его ждала. Она выглядела мило и опрятно. Зайдя в зал, ученица во всем старалась помочь наставнику: растирала чернила, раскладывала бумагу, подавала чай или воду. При этом выглядела очень счастливой.

Ло Иньфань не привык наслаждаться чужим трудом, поэтому в какой-то момент сказал:

– Заканчивай работу и отдохни.

Чун Цзы была не согласна и тут же нашла нужные слова:

– Другие ученики…

Эти слова оказались очень эффективными. Ведь ученица Ло Иньфаня могла делать то же, что делали ученики других старших наставников. Спустя время Ло Иньфань перестал возражать и позволил Чун Цзы помогать ему, уже считая это естественным.

Через несколько месяцев Ло Иньфань обнаружил, что дворец Чунхуа стал гораздо оживленнее. Нет. Все вокруг стало гораздо оживленнее. Каждое утро он подходил к главному залу и слышал возглас: «Наставник». Смышленая маленькая ученица продолжала быть рядом, подливая чай и растирая чернила, облегчая тем самым работу.

После сотен лет одиночества рядом с Ло Иньфанем вдруг появилась ученица, которая, к его удивлению, вовсе не была помехой. Чун Цзы оказалась очень понятливой и никогда не мешала ему заниматься важными делами.

Конечно, как любой маленький ребенок, она продолжала баловаться.

Например, когда Ло Иньфань отдыхал, Чун Цзы забралась на его стул и, взяв перо, с деловым лицом стала делать вид, будто пишет что-то, подражая наставнику.

Ло Иньфань тут же снял ее со стула.

– Не безобразничай.

Она хихикала, продолжая цепляться за спинку стула. Ее розовая мордашка выглядела невинной, а большие глаза сияли озорством. Ло Иньфань ничего не смог поделать и тоже рассмеялся. Интересно, ученики других наставников ведут себя так же по-детски?

Летними ночами звездное небо безбрежно. Учитель и ученица расположились у подножия дворца Чунхуа на берегу источника Четырех морей, любуясь звездами. Ло Иньфань сидел с ровной спиной с чашкой чая в руках, Чун Цзы лежала на животе и, чуть свесившись с мостика, считала отражающиеся в воде звезды.

Прохладный ветерок носился между зарослями бамбука, и растения отвечали ему шорохом, похожим на звук флейты.

Летней ночью на пике Пурпурного бамбука открываются самые прекрасные пейзажи. Обычно Ло Иньфань медитировал здесь в одиночку, но в этом году с ним была его ученица. Сидеть вместе оказалось приятно. Ло Иньфань смотрел на маленького ребенка у кромки воды, и его взгляд был полон тепла.

Чун Цзы долго всматривалась в звезды, отраженные в воде, и вдруг сказала разочарованно:

– Наставник, рыбки боятся меня и не осмеливаются подплывать ближе.

– Твой темный дух слишком силен. Обычные звери и птицы чувствуют его, потому сторонятся тебя.

– Почему же суань-ни не испугался и хотел меня загрызть?

Чун Цзы уже знала, как зовут того монстра.

– Суань-ни – древний божественный зверь. Он духовной природы и обязан охранять гору, – терпеливо пояснил Ло Иньфань. – По своей сути он не должен причинять вреда людям, однако, почувствовав темную энергию, решил, что ты представляешь опасность, и атаковал первым.

– Я никому не желала зла, – обиделась Чун Цзы.

– Темный дух с рождения – не твоя вина, – покачал головой Ло Иньфань. Помедлив мгновение, он, покривив душой, произнес слова утешения: – Пока у тебя добрые намерения и ты не совершила ничего дурного, можно обуздать тьму своего духа. Однажды она может исчезнуть, и тогда суань-ни больше не станет нападать.

Чун Цзы была ребенком. Она поверила словам наставника и очень обрадовалась.

– Учитель, не беспокойтесь, я не буду совершать ничего дурного.

Ло Иньфань кивнул и промолчал.

Под ярким светом звезд он сидел на берегу в белой, словно снег, одежде, полы которой терялись в туманном море под ногами, и его лицо оставалось совершенно бесстрастным. На его душе были холод и пустота.

Чун Цзы оперлась подбородком на ладонь и на долгое время застыла.

– Учитель. – Она вдруг прервала молчание. – Я уже встречала раньше бессмертного в таком же белом одеянии, как у вас. – Она моргнула и стала вспоминать прошлое. – Он применил ко мне магию, и если кто-то хотел меня ударить, то сразу отлетал. Правда, через время заклинание перестало работать.

– Кто-то бил тебя?

– Никто не любит маленьких нищих.

Значит, вот как прежде жила его ученица? Ло Иньфань поднял руку и жестом попросил ее подойти.

Чун Цзы быстро вскочила и подбежала к нему.

Ло Иньфань взял ее за руку и приподнял рукав. Так и есть: на детской ручке он увидел множество шрамов. Дети растут быстро, и рубцы успели истончиться.

Глядя на эти шрамы, Ло Иньфань вдруг почувствовал, как заныло его сердце.

– Они били тебя?

Выражение его лица оставалось спокойным, но в голосе слышалась забота.

Чун Цзы почувствовала, как в носу засвербело, а к глазам подступили слезы. Она промолчала, просто опустив голову.

Только сегодня Ло Иньфань наконец понял, почему старшие наставники так оберегают своих учеников. Его маленькая ученица не только милая, но и обладает чистой душой. Даже с врожденным темным духом она всего лишь обычный ребенок, ищущий защиты. Если бы глава Юй и Минь Юньчжун не настояли на том, чтобы ограничить ее, Ло Иньфань был бы рад передать ей знания о магии бессмертных. Этот маленький ребенок перенес так много издевательств и обид, и теперь из-за предубеждений совершенствование невозможно. Разве может он, будучи наставником, не чувствовать угрызений совести?

– Пока я здесь, никто не посмеет тебя обидеть, – сказал Ло Иньфань через какое-то время.

Он хотел утешить свою ученицу, однако большие глаза Чун Цзы вдруг ярко заблестели, наполнившись слезами. Она бросилась к нему в объятья и зарыдала. Никто никогда не говорил Чун Цзы таких слов. Теперь у нее есть учитель. Что бы ни случилось, он обязательно защитит ее – как в ту ночь, когда она встретила охраняющего горы суань-ни.

Нужно просто оставаться рядом, и тогда неважно, владеет ли она магией или нет. Кто посмеет причинить вред ученице Ло Иньфаня?

Подумав так, Ло Иньфань почувствовал облегчение и нежно похлопал девочку по спине.

Чун Цзы долго плакала, а затем потерла глаза и спросила:

– Почему заклинание, наложенное тем братцем-небожителем, перестало работать?

– Когда оно исчезло?

Чун Цзы задумалась.

– Кажется… два года назад.

«Два года назад? Мог ли это быть…» Лицо Ло Иньфаня стало серьезнее. Он долго колебался, но в конце концов решил сказать правду:

– Заклинание рассеялось, потому что того, кто его создал, больше нет в этом мире.

Больше нет?

– Нет в этом мире?! – закричала Чун Цзы.

Ло Иньфань кивнул.

– Он мертв? Даже бессмертные могут умереть?

Тот роковой случай потряс мир бессмертных и считался огромной катастрофой. Ло Иньфань вздохнул.

– Бессмертные не умирают просто так, однако два года назад случилась большая беда. Демонический меч Ни Луня был украден, и в мире появился повелитель демонов Вань Цзе. Ни один из трех тысяч учеников, охранявших меч, не выжил.

Увидев непонимание в глазах Чун Цзы, Ло Иньфань решил объяснить по-другому:

– Ты помнишь, как выглядел тот бессмертный?

– Он был так же красив, как наставник, и одет во все белое. Братец-небожитель и наставник – боги среди людей.

Маленькая девочка не помнила лица незнакомца. Ло Иньфань покачал головой и спросил:

– У него был меч?

Чун Цзы отрицательно махнула головой.

– Значит, он не мечник, а заклинатель. Среди совершенствующихся, охранявших в тот день меч Ни Луня, кроме людей из школы Цинхуа и нашей школы Наньхуа, были еще ученики из школы Чаншэн – они как раз были заклинателями. Видимо, наложивший на тебя заклинание был одним из них.

Разве Чун Цзы могла понять это объяснение? Но она знала, что наставник не станет ей лгать, а значит, тот братец-небожитель мертв. Подумав об этом, девочка почувствовала нестерпимую грусть и не смогла сдержать слез.

Маленькая ученица понимает, что значит быть благодарной. Ло Иньфань тут же воспользовался удобным случаем и, взяв ее за руки, сказал:

– Чун-эр! Чун-эр! Ученики всех школ бессмертных считают своим долгом защищать простых людей. Они не боятся смерти. Если один человек может спасти множество жизней, разве будет он сожалеть? Умереть, сражаясь с демонами, но остаться с чистой совестью – не повод для сожалений. Простые люди умирают от старости, и их цикл перерождений подобен сну, значит, и бессмертные просто уснут. Зачем же скорбеть?

Плач стал тише, и Чун Цзы подняла заплаканное лицо.

Наставник всегда красив, однако в это мгновение он стал красивее вдвойне. Его серьезный ласковый взгляд можно было сравнить со светом звезд.

Он – вылитый бог, а боги существуют, чтобы спасать простых людей, иначе как бы они могли находиться столь недосягаемо высоко?

Каждое живое существо при рождении получает предназначение. Человек, уклоняющийся от своих обязанностей, недостоин называться человеком. Бог, отказавшийся от своего долга, перестает быть богом.

Чун Цзы не могла перестать смотреть в его глаза.

– С учителем будет так же?

Ло Иньфань, похоже, понял, что она имеет в виду.

– Учитель не умрет так просто, но, если будет необходимо, я не пожалею своей жизни. Лишь надеюсь, что моя ученица тоже сможет стать бессмертной, которая не забудет о своих обязанностях в попытке сохранить жизнь. В любых своих начинаниях ты должна прежде всего думать о простых людях. Тогда учитель будет доволен своей ученицей. Понимаешь?

Чун Цзы кивнула и сказала, четко произнося каждое слово:

– Я обязательно научусь магии, чтобы помочь учителю справиться с демонами. Буду защищать учителя!

Ее детский голос звучал по-взрослому твердо.

Ло Иньфань чуть нахмурился.

– Почему ты говоришь, что защитишь своего учителя, но забываешь о школе Наньхуа и всех простых людях в этом мире?

Чун Цзы тут же нашлась с ответом:

– Наставник защищает все живое на земле, значит, защищая наставника, я защищаю и всех остальных.

Ло Иньфань был ошеломлен и на мгновение потерял дар речи. Он не знал, смеяться ему или плакать от абсурдности таких рассуждений. Однако в душе он был по-настоящему тронут и не смог сдержать легкой улыбки.

То был первый раз, когда Чун Цзы видела, как он улыбается. Едва уловимая, но самая прекрасная в мире улыбка.

На треть нежная, на треть терпеливая.

А что за эмоция скрывается за еще одной третью, сказать было сложно.

Как цветы, что распускаются в непогоду, даруя надежду на жизнь, как луч света, пронзающий тьму и сияющий ярче звезд на небе, его улыбка была невероятно красивой, невероятно волнующей, неземной.

Чун Цзы не сдержалась и протянула руку, чтобы узнать, насколько она реальна.

К сожалению, Ло Иньфань быстро стер улыбку с лица и вернулся к своему обычному равнодушному выражению.

– Ты рождена с темным духом, и пока я не могу научить тебя магии.

Чун Цзы была воодушевлена тем, что смогла заставить своего учителя улыбнуться.

– Когда же наставник сможет меня научить?

Глядя в ее большие сияющие глаза, Ло Иньфань на мгновение замолчал, а затем поднял руку и указал на воды источника Четырех морей.

– Приступлю к обучению, когда рыбки перестанут бояться к тебе подплывать.

– Хорошо.

Чун Цзы вдруг подумала о том, что тот братец-небожитель уже мертв, и снова загрустила. Вернувшись на мост, она легла у воды.

Прошло много месяцев. Чун Цзы уже не путала двенадцать пиков горы Наньхуа. За исключением моментов, когда Ло Иньфань отправлял ее с поручениями, она редко покидала пик Пурпурного бамбука, ведь многие продолжали относиться к ней предвзято. Девочка предпочитала составлять компанию своему учителю. Порой Ло Иньфань встречался с Минь Юньчжуном и главой Юй Ду по делам и брал ученицу с собой. Чун Цзы знала, что Минь Юньчжун не любит ее, а Вэнь Линчжи пользовалась любым удобным случаем, чтобы поддеть и высмеять. После нескольких стычек Чун Цзы стала избегать подобных встреч.

Му Юй был по-прежнему добр, поэтому, если девочке было что-то нужно, она всегда украдкой просила его о помощи.

Помимо пика Пурпурного бамбука, в школе Наньхуа было еще одно место, которое нравилось Чун Цзы. Это был пик Небесного провидения. Седобородый вечно улыбающийся семидесятилетний старик был особенно дружен с детьми. Почтенный Тяньцзи Син Сюань относился к ученикам без формальностей, что делало его самым обаятельным бессмертным на горе Наньхуа.

Название «палата Небесных предсказаний» звучит очень серьезно, на деле же это всего несколько пещер, гораздо менее внушительных, чем пещеры на пике Касающегося облаков, резиденции Минь Юньчжуна.

Чун Цзы лежала на земле, подпирая щеку рукой.

– Почтенный наставник, вы второй ученик Небесного владыки, так почему же глава Юй, его первый ученик, и Минь Юньчжун, его соученик, выглядят младше вас?

Син Сюань вздохнул.

– Это потому, что у меня не столь выдающийся талант, как у них. Глава Юй уже к тридцати пяти годам культивировал бессмертные кости, я же достиг такого умения лишь к семидесяти двум годам.

Чун Цзы рассмеялась и нетерпеливо спросила:

– А мой наставник?

Син Сюань глотнул вина из высушенной тыквы-горлянки и еще больше впал в уныние.

– Твой наставник раньше всех из нас обзавелся бессмертными костями. К тому же он был самым юным за всю историю школы Наньхуа, кому это удалось… А может быть, и вовсе самым юным среди всех учеников школ бессмертных. Он культивировал бессмертные кости в возрасте двадцати двух лет.

Теперь понятно, почему учитель так молодо выглядит, ему ведь теперь вечно будет двадцать два года! Чун Цзы была не сильно впечатлена невероятной историей успеха Ло Иньфаня, ведь в ее глазах наставник по определению был самым лучшим и самым могущественным.

– А у брата Му Юя есть бессмертные кости?

– Му Юй? Да, его талант тоже довольно уникален, он культивировал бессмертные кости в возрасте двадцати пяти лет, поэтому Минь Юньчжун так гордится им.

Если подумать, Ло Иньфань, который застыл в возрасте двадцати двух лет, должен выглядеть моложе Му Юя, но взгляд делал его старше.

Снова сравнив их, Чун Цзы сложила два пальца и потрясла ими.

– Моему наставнику вовсе не двадцать два года.

Син Сюань повторил ее движение.

Наставник всегда самый молодой и красивый! Чун Цзы восхищалась им, но вдруг ей на ум пришла серьезная мысль.

– Почтенный наставник, можно ли, получив бессмертные кости, жить вечно?

– Конечно.

У ее богоподобного наставника бессмертные кости, потому он так молод и красив. У Чун Цзы нет бессмертных костей, значит, она будет стареть, верно? Глядя на седую голову Син Сюаня, Чун Цзы тут же представила картину: двадцатидвухлетний Ло Иньфань, а рядом с ним семидесятидвухлетняя седая старушка!

Девочка побледнела.

– Хочу культивировать бессмертные кости. Хочу получить их до того, как мне исполнится двадцать! – подскочила Чун Цзы.

– Двадцать лет? Не только в школе Наньхуа, во всех школах бессмертных не было еще такого примера, – сказал Син Сюань, взглянув на девочку.

Ну уж нет, Чун Цзы не станет старушкой, следующей за учителем! Она сжала кулаки.

– Я обязательно получу бессмертные кости до двадцати лет! – Сказав это вслух, она вдруг почувствовала сомнение и сбавила тон: – Ну, или, по крайней мере, в двадцать два года, как учитель. – Снова пауза. – Или… в двадцать пять… Да, в двадцать пять тоже неплохо.

Понимая ее положение, Син Сюань аккуратно спросил:

– Твой наставник обучает тебя магии?

Чун Цзы тут же сникла.

– Только дыхательным упражнениям.

Почтенный Тяньцзи почувствовал облегчение, поскольку знал, что стоящий перед ним ребенок не хитрит и не обманывает.

Чун Цзы вдруг что-то пришло в голову. Ее глаза заблестели, и она сказала:

– Почтенный наставник, вы ведь умеете гадать, так? Может быть, расскажете, когда я смогу получить бессмертные кости?

Сердце Син Сюаня сжалось, и он произнес с улыбкой:

– Ладно. Принимая во внимание твое хорошее поведение, я взгляну. Дай свою руку.

Чун Цзы была счастлива и тут же протянула ладонь.