Его шаг был по-прежнему нетороплив. Белые одежды, словно волны, клубились по земле. Он возвращался на пик Пурпурного бамбука, ни разу не оглянувшись по пути. Ледяная аура, которую он излучал, заставляла встречных учеников расступаться. Лишь когда наставник и его подопечная отходили на достаточное расстояние, ученики осмеливались молча обменяться взглядами.

Выражение его лица не изменилось, но сердце кипело от ярости настолько, что он забыл о том, что можно было полететь на мече. Войдя в главный зал дворца Чунхуа, мужчина наконец остановился у источника Четырех морей.

Легкий звук шагов позади тоже затих.

Она еще помнит, что нужно извиниться? Ярость Ло Иньфаня достигла предела. Он хотел вымолвить «на колени», но не мог выдавить ни слова.

Воцарилось долгое молчание.

В конце концов Чун Цзы сама опустилась на колени.

– Наставник.

От этого тихого голоса сердце Ло Иньфаня сжалось и заныло. Он медленно повернулся и посмотрел на нее.

Маленькое хрупкое тело, скромно опущенная голова – ученица выглядела так же, как в их первую встречу. Наверное, в его глазах она навсегда останется тем ребенком, тихо плачущим в зале Шести соответствий. Послушной смышленой ученицей, сидящей у него на коленях. Порой озорной, порой по-детски кокетливой девочкой, ищущей его внимания и расположения. Для него она не вырастет никогда.

Ло Иньфаню потребовалось мгновение, чтобы прийти в себя.

С тех пор как она вошла в школу Наньхуа, ей пришлось пережить множество обид, лишь бы не ставить его в затруднительное положение. Он видел все это и считал, что подобный опыт закалит ее характер и научит подавлять темный дух. Кто бы знал, что однажды воспитанница станет настолько сильной, что сможет сказать подобные слова, глядя ему прямо в глаза. Он не ожидал, что она откажется от себя, лишь бы остаться на пике Пурпурного бамбука.

Пусть Чун Цзы настолько глупа, что не дорожит собой, она все же ученица Ло Иньфаня и не имеет права на такой жалкий шаг. Считает своего наставника бесполезным? Считает, что он не в силах защитить свою ученицу?

Его гнев усилился, отчего остатки яда демона желаний загорелись в сердце.

Ло Иньфань вдруг пришел в себя и немедленно подавил действие яда.

Все-таки они уже много лет связаны узами учителя и ученицы. Ло Иньфань должен заботится о ней. Раз уж она стала такой, пошла на этот шаг, он тоже несет ответственность. Если попрекает только ее, то как учитель потерпел полное поражение!

Ло Иньфань смотрел на ученицу, а в сердце бушевали гнев, угрызения совести и еще тысячи разных эмоций. Он впервые был растерян.

Чун Цзы молча стояла на коленях, не зная, как поступить.

Шаг, на который она решилась пойти, был всего лишь криком отчаяния. Она была так упорна, потому что не хотела подвести Чу Буфу. Тот дал ей шанс вернуться, и она никому не позволит выгнать себя так легко. Девушка даже не представляла, что этот шаг сильно разозлит учителя, и теперь не понимала, радоваться ей или печалиться.

Прошло время, и она снова прошептала:

– Учитель.

Это слово рассеяло последние остатки злости Ло Иньфаня. Он больше не мог ее ругать. Глубоко вздохнув, мужчина наклонился и помог ей встать.

– Никто не заставит тебя покинуть пик Пурпурного бамбука, – тихо сказал он.

То было утешение, но в большей степени обещание.

Чун Цзы изумленно взглянула на него и тут же опустила глаза.

Учитель все-таки заботится о ней. Она может получить его внимание, чего еще желать? Даже если никогда не поймет, сейчас он дал ей то, чего она так хотела.

Она чуть улыбнулась, растроганная и взволнованная.

– Спасибо, наставник.

– Не создавай больше проблем и не забрасывай свое совершенствование.

– Хорошо.

На этом инцидент был исчерпан. Ни учитель, ни ученица больше не упоминали сегодняшний разговор.

Выполняя приказ, данный ей ранее, Чун Цзы отправилась на поиски духовного журавля и маленькой демонической змеи. Ло Иньфань остался у источника Четырех морей, его лоб был нахмурен.

Яд желания так и не очистился до конца, и эмоции, присущие смертным, продолжали ему мешать. Многие столетия совершенствования не помогли уничтожить яд. Видимо, он так и останется с ним.

Размышляя об этом, Ло Иньфань развернулся и вошел в зал.

Юй Ду отправил людей в школу Чаншэн за огнем Девяти небес. Одновременно с этим Ло Иньфань и остальные готовились к обряду очищения демонического меча. Никто не распространялся о тайне, которую узнали в пещере. Чун Цзы продолжала оставаться в неведении. Она вернулась к обычной жизни, каждый день практикуя Печать Обиталища духа лин-тай с суань-ни.

Однако сердце было не на месте, и успехи оказались незначительны.

Древний божественный зверь суань-ни несколько раз усердно отправлял в атаку смертоносную ауру, но в конце концов не выдержал невнимательного отношения девушки и с размаху ударил лапой по голове, отчего ту откинуло назад.

Демоническая змейка приподняла голову и тут же опустила.

С громким «кха» Чун Цзы села и протянула к змейке руку.

– Иди сюда.

Но маленькая демоническая змея закрутила головой и сделала вид, будто не знает Чун Цзы.

Когда змейка ее проигнорировала, девушка подумала, что все неправильно, и забеспокоилась, вдруг Ло Иньфань снова станет ее испытывать. Поэтому собралась с силами и нанесла ответный удар. Все же в землях Вань Цзе она много времени потратила на развитие силы тайинь[62]. Ее духовная сила значительно увеличилась, так что суань-ни был опрокинут на землю. Поднявшись, зверь весело встряхнулся. Маленькая демоническая змея тут же подползла к Чун Цзы и стала подлизываться. Она извивалась в белом тумане над землей, то появляясь, то исчезая, словно дракончик, плывущий по волнам.

«Маленькая подлиза!» Чун Цзы щелкнула ее по хвосту.

– Я устала. Давай завтра потренируемся.

Нет, она не ленилась практиковаться, просто сейчас не было никаких душевных сил. Может быть, все потому, что Чун Цзы плохо спала этой ночью? В последнее время она чувствовала на сердце беспокойство и не понимала почему.

Попрощавшись с суань-ни, Чун Цзы и демоническая змейка вернулись в главный зал дворца Чунхуа. Когда девушка подошла к воротам, то услышала голоса, в тот же момент из ворот вылетело несколько бочек, наполненных водой. Чун Цзы замерла.

Четверо учеников вышли вслед за бочками, болтая и смеясь. Одной из них была Юнь Ин.

Увидев Чун Цзы, ученики остановились и поприветствовали ее:

– Сестра Чун Цзы.

– Что вы делаете? – с удивлением спросила она.

Когда Юнь Ин и Минь Суцю попали в земли Вань Цзе, Чун Цзы пришла им на помощь. Но болтливый язык Юнь Ин причинил Чун Цзы вред, и ее поступок был неправильно понят. Юнь Ин чувствовала вину, потому, услышав вопрос, тут же все рассказала:

– Почтенный приказал набрать воды из источника Четырех морей для очищения демонического меча.

– Ах вот в чем дело! – Чун Цзы кивнула, убирая с дороги демоническую змейку.

Когда ученики ушли, она поднялась по каменным ступеням, собираясь посмотреть, не вернулся ли Ло Иньфань.

В этот момент ее ушей достиг чей-то голос.

Это был очень тихий голос.

Чун Цзы вдруг сбилась с шага, наклонилась и приподняла демоническую змейку за хвост.

– Поиграй одна. Я схожу к брату Му, чтобы кое-что обсудить.

Маленькой демонической змее было скучно, и она с радостью поползла внутрь, чтобы найти духовного журавля.

Чун Цзы подождала, когда та скроется из виду, медленно развернулась и посмотрела в сторону, куда только что ушли ученики. Ее лицо не выражало никаких эмоций.

– Неужели внутри меча и правда есть душа?

– Говори тише! Сестра Вэнь так сказала, значит, это правда.

Юнь Ин покачала головой:

– Дело серьезное. Глава Юй запретил болтать. Как сестра Вэнь могла распускать слухи? Замолчи!

– Она разговаривала с братом Му, и кто-то услышал. Никто из вас не должен никому об этом рассказывать, ясно?

– Неудивительно, что глава и другие старшие наставники странно себя ведут в последние дни. Он отдал свое тело мечу… Может ли и блуждающая душа остаться в мече?..

– Трудно сказать. Меч Ни Луня забрал бесчисленное количество жизней. Едва ли эта душа его.

– Если в мече есть душа, возможен ли обряд очищения?

– Никто не знает, кому она принадлежит, тем более ее невозможно извлечь. Неужели из-за этого демонический меч, который может принести столько вреда, оставят в этом мире? Возможно, у главы и почтенного свои причины, но они также думают о всеобщем благе…

Ученики вздохнули и направились к главной вершине.

Порыв ветра зашумел в стеблях бамбука, за которыми стояла стройная фигура.

Чун Цзы ненавидела демонический меч за то, что он принес столько бедствий Чу Буфу. Она не ходила к нему и не разу не интересовалась его судьбой. Сейчас, услышав такое известие, она испытывала душевное потрясение, радость и страх.

Чья душа находится в мече? Судя по словам учеников, новость разошлась от Вэнь Линчжи. Это правда или всего лишь слух? Почему наставник ни разу не упомянул об этом?

Вряд ли дым возник без огня. Хотя бы половина из сказанного точно должна быть правдой. Судя по всему, глава Юй и остальные намерены уничтожить блуждающую душу вместе с духом меча. Демонический меч забрал множество душ, но вдруг эта действительно принадлежит Чу Буфу? Что же делать? Девушка не могла спокойно смотреть, как гибнет его последняя душа.

Только что она может? Сейчас ее положение устаканилось. Если снова вмешается в серьезное дело, последствия страшно представить.

В зелени бамбука ее лицо казалось абсолютно белым.

– Чун Цзы. – Кто-то похлопал ее по плечу.

Та вздрогнула от неожиданности.

– Брат Му.

Му Юй пришел навестить ее. Он позвал снизу, но никто не ответил. Тогда молодой человек взмыл в воздух на мече и увидел ее, стоящую в зарослях бамбука, одинокую и растерянную, и удивился еще больше.

– Что случилось?

Вот тот, кто может знать наверняка: история о блуждающей душе, оставшейся в мече, – это правда или всего лишь слухи. Чун Цзы долго молча смотрела, не решаясь задать вопрос, а затем просто покачала головой:

– Ничего.

– Если ты еще не восстановила духовные силы, не спеши практиковаться. Почтенный не будет тебя за это винить, – сказал Му Юй, больше ни о чем не спрашивая. – Он позволил проводить тебя на прогулку.

Не дожидаясь ответа, лучший ученик затянул ее на свой стальной меч.

Двенадцать вершин горы Наньхуа возвышались над морем облаков.

Паря в облаках, обгоняя ветер, Чун Цзы чувствовала опьяняющее чувство свободы. Ей всегда нравилось это ощущение, но учитель говорил, что для бессмертного свобода заключается в осознанности и отказе от заблуждений. А потакание своим желаниям – характерная черта демонов. С другой стороны, Чу Буфу всегда был тем, кто контролировал свою волю, тем не менее одного мига было достаточно, чтобы он встал на демонический путь. Врожденный темный дух требует еще большего контроля, поэтому, когда Чун Цзы вернулась на пик Пурпурного бамбука, она перестала гулять в одиночку.

Уже давно было известно, что навыки управления мечом Му Юя не очень хороши. Возможно, это было потому, что он так и не смог ментально сродниться со своим мечом. Для Му Юя любой артефакт был всего лишь оболочкой. Все знали о его недостатке, однако он продолжал крепко удерживать место лучшего ученика Наньхуа.

– Брат Му, без хорошего меча ты можешь пострадать в бою, – не удержалась Чун Цзы.

Му Юй приподнял бровь и улыбнулся. Коснувшись ее головы, он сказал:

– Когда не требуется большая сила, любой меч подойдет.

Кто бы мог подумать, что мягкий человек вроде него скажет столь самоуверенные слова.

– Хм, а если встретишь кого-то могущественного?

– Вернемся к вопросу, когда встречу. – Му Юй обратил внимание на синяки у нее под глазами. – Выглядишь вымотанной в последнее время. Плохо спишь?

Чун Цзы не стала отвечать и сменила тему:

– Брат Му, если бы ты узнал, что в важном деле собираются принять неправильное решение, при этом вмешиваться тебе явно не стоит, однако и молчать нет сил… как бы поступил?

– Не бывает изначально правильного или неправильного, есть только твое восприятие.

Слова показались знакомыми, и Чун Цзы с удивлением вспомнила:

– Брат Му, почему сказанное тобой так похоже на слова Ван… э-э-э, на слова моего друга?

– Твоего друга? Какого?

Поняв, что сболтнула лишнего, Чун Цзы быстро поправилась:

– Просто человека, которого я встречала раньше. Не могу точно вспомнить.

Ван Юэ помог ей несколько раз. Девушка осталась верной своему обещанию и не раскрывала никому его имени. Да и проблем не оберешься, если Минь Юньчжун и другие узнают, что у нее есть друг-демон.

– Брат Му, глава Юй и другие планируют провести обряд очищения демонического меча?

– Да.

– А недавно… происходило что-то серьезное?

– Что? – Му Юй внимательно посмотрел на нее.

– Дядю действительно нельзя вернуть? – пробормотала она.

Му Юй сдержал улыбку, но его тон был предостерегающим.

– То, что сделал Вань Цзе, – его собственный выбор. Не стоит слишком переживать. Слышал, ты вчера хотела отказаться от своего тела. Глупая. Хорошо, что почтенный отругал тебя.

Чун Цзы, которая никогда прежде не слышала от него упреков, опустила голову.

– Я просто хотела остаться в школе Наньхуа.

– Правильно, что ты отказалась ехать в школу Цинхуа, однако отказаться от тела, чтобы остаться в школе Наньхуа, – безрассудство! Начиная от главы школы и заканчивая простыми учениками, очень многие относятся к тебе сердечно! – Молодой человек покачал головой. – У почтенного мягкий характер, и тем не менее никто не осмелится вести себя дерзко перед ним. Тысячи душ погибли от меча Разгоняющего волны. Думаешь, почему о нем ходит грозная слава? А что до тебя, то он относится к тебе искренне, как учитель к ученице. Защищал, даже когда другие осуждали. Думаешь, если бы он в тебя не верил, его рука бы дрогнула? Тот, кто стоит так высоко, должен отказаться от эмоций. Ты следовала за ним долгие годы, неужели ничему не научилась?

Она впервые слышала от брата Му столь дерзкие слова об учителе, но каждая фраза заставляла ее задуматься. Чун Цзы с трудом выдавила неискреннюю улыбку.

– Я рождена с темным духом. Думаешь, смогу добиться каких-то высот? К тому же у меня никогда и не было больших амбиций.

– Ты… – Му Юй беспомощно выдохнул.

Глаза Чун Цзы покраснели и заблестели.

– Я безнадежна. Я тебя разочаровала, брат.

Му Юй обнял ее.

– Тише. С чего мне на тебя злиться?

Что в ней такого хорошего, раз сам лучший ученик школы Наньхуа ее защищает? Чун Цзы уткнулась лицом ему в грудь, чувствуя, как теплая волна разливается по телу.

Внезапно рядом появился ученик на мече. Увидев их, он улыбнулся.

– Брат Му, глава Юй ищет тебя.

Му Юй проводил Чун Цзы до подножия пика Пурпурного бамбука и поспешно улетел.

Попрощавшись, Чун Цзы осталась одна стоять у обрыва.

«Пока я здесь, никто не посмеет тебя обидеть».

Его доверие всегда имело предел. Не то чтобы она этого не понимала, просто некоторые чувства не поддаются разуму. Зная, что запрещено, зная, что наказуемо, она много раз пыталась отказаться от навязчивого чувства, но лишь глубже и глубже в него погружалась. Чем дальше от учителя была, тем хуже переносила разлуку. Раз уж этому суждено кончиться ничем, девушка могла лишь смириться с судьбой и выбрать стать тенью.

Чего можно требовать от человека, для которого на первом месте благо целого мира? Она просто хотела остаться с ним рядом.

Разговор с Му Юем не прояснил вопрос о душе в демоническом мече. Чун Цзы не знала, что и думать, поэтому решила вернуться в главный зал дворца Чунхуа и расспросить Ло Иньфаня, но, развернувшись, увидела неподалеку чью-то фигуру.

Белая одежда выделялась на фоне пурпурного бамбука. Поза не была столь же непринужденной, как обычно, а красивое лицо ничего не выражало.

Чун Цзы опустила голову, чувствуя стыд и угрызения совести.

Он молча и медленно подошел к ней.

Чун Цзы почти попятилась, не осмеливаясь встретиться с ним взглядом.

Когда она была несправедливо сослана на гору Куньлунь, никто не сомневался в том запутанном клубке из правды и лжи, и лишь он один безусловно верил в нее и открыто защищал перед всеми. Когда она угодила в лапы повелителя демонов, он рисковал жизнью, чтобы спасти ее, хотя его собственные раны еще не зажили. Однако ей нечем было отблагодарить человека, который относился к ней так искренне. Она виновата! Не влюблена в того, кого стоило бы любить, и до смерти любит того, кого нельзя. Ей и расплачиваться за вину, страдая и вечно скрывая тайну. Она никогда не сможет никому рассказать и никогда не получит желаемого.

– Я жду объяснений.

Молчание.

– Ты решила отказаться от телесной оболочки, чтобы никогда не выходить замуж, – сказал Чжо Хао спокойно, но по его голосу было понятно, что он смеется над собой. – А теперь даже слова мне не скажешь?

«Откуда он знает?» Чун Цзы почувствовала стыд. Она лишь хотела убедить Юй Ду и остальных оставить ее в школе Наньхуа. Никак не ожидала, что это станет известно кому-то еще. Выдающийся молодой господин школы Цинхуа дважды сватался к ней, но услышал лишь решительный отказ. Он до сих пор не оправился от ран. Чун Цзы не знала, как посмотреть ему в глаза.

– Врожденный темный дух… Что за отговорка такая? Мне следовало понять раньше, но я был глуп. Боялся, что если ты останешься в школе Наньхуа еще хоть на день, то будешь страдать, поэтому умолял отца забрать тебя как можно скорее. Откуда ж мне было знать, что это лишь мое желание, не твое. И оно навлечет на меня позор. Решила дать обет безбрачия, чтобы не выходить за меня? Так я тебе противен?

– Нет! Я не…

Он был молод и горяч. Самонадеянность и надменность не позволяли ему покориться.

– Хватит, – холодно перебил Чжо Хао. – Раз ты не заинтересована, я тоже обойдусь. Двух бессмысленных попыток достаточно. Отныне можешь не переживать, я больше тебя не побеспокою.

В этот момент было бесполезно что-то объяснять, и Чун Цзы сжала губы.

– Мне больше нечего сказать. Почему ты еще здесь? – произнес Чжо Хао.

– Прости.

Чун Цзы опустила голову и пошла прочь.

Но стоило ей сделать шаг, как он крепко схватил ее за руку.

– Что же заставляет тебя так меня презирать? – Его красивое лицо побледнело, он полностью отбросил хорошие манеры, не в силах смириться с обидой в сердце.

– Нет, я не презираю.

– Тогда почему не согласилась?

Он сжимал ее руку так, что, казалось, кости вот-вот сломаются.

– Брат Чжо! – Чун Цзы зашипела от боли.

Юноша ослабил хватку и вдруг спросил:

– Ты… ты любишь другого?

Чун Цзы промолчала.

– Значит, вот причина, по которой ты не хотела идти в школу Цинхуа, – холодно усмехнулся Чжо Хао, приподнимая подбородок. – Хорошо. Не хочешь – не надо. Только скажи мне, кто он? Кто настолько лучше меня? Я хочу знать.

«Кто он?» Чун Цзы отвернулась, избегая его взгляда.

– Нет… нет…

Чжо Хао был всегда окружен девушками, разве мог он не понять такую реакцию?

– Цинь Кэ? – холодно спросил он.

– Я просто не хотела покидать школу Наньхуа. – Чун Цзы подняла лицо и посмотрела на него. – Всю жизнь буду помнить доброту брата Чжо. Если хочешь, обвиняй меня в предательстве, но это не имеет отношения более ни к кому.

Юноша долго молча смотрел на нее.

– Не он.

Чун Цзы вырвала руку и отвернулась, чтобы уйти.

– Му Юй? – раздался голос Чжо Хао.

– Не неси вздор!

Чун Цзы пораженно остановилась.

Чжо Хао и раньше считал, что Чун Цзы с Му Юем странно близки. Поначалу сомневался, но увиденное сегодня уверило его в правоте.

– Никогда не выходить замуж? Так вот в чем дело, – сказал юноша с гневом и недоверием. – Он ведь твой дядя по наставнику! Как ты могла в него влюбиться?! Это невозможно!

Кто бы мог подумать, что он приплетет сюда Му Юя. Если пойдет слух, это обернется катастрофой. Чун Цзы вспылила:

– Я же сказала: никто с этим не связан! Не говори чушь!

Чжо Хао сделал несколько шагов вперед и притянул ее к себе. С трудом контролируя эмоции, он прошептал:

– Откажись от этой мысли как можно скорее. Не упорствуй в своем заблуждении. Иначе совершишь большую ошибку.

Чун Цзы не хотела ничего доказывать.

– Думай как хочешь!

– Ты глупая? Если почтенный или глава узнают, тебе не жить! – Чжо Хао был зол. – Му Юй и Ло Иньфань равны по очередности поколения их наставников. Он тебе как дядя! Это противоречит основам морали! Это подобно кровосмешению!

Чун Цзы побледнела и застыла.

Последнее слово пронзило ее сердце, словно острие меча. Она столько дней провела вдали от школы Наньхуа, но все бессмысленно. Спрятала низкие мысли глубоко в сердце и все равно уже не сможет отмыться. Могла обманывать себя, однако это не отменит того факта, что она растоптала основы морали. Чжо Хао не угадал, но и не ошибся. Она любила не старшего брата Му Юя, а своего наставника!

Чун Цзы не желала закончить как Темный нарцисс и не хотела, чтобы Чжо Хао ее презирал.

– Нет! Ты говоришь вздор!

– Достаточно! – Он с силой прижал ее к себе, горячо шепча: – Забудь о нем. Не мечтай о невозможном. Неужели слова, что ты сказала мне тогда, были обманом?!

– Отпусти, отпусти. – В ее больших глазах отразился страх.

– А если не отпущу?! – Чжо Хао криво улыбнулся и опустил голову, чтобы поцеловать ее.

Когда горячее дыхание коснулось лица Чун Цзы, кошмары последних дней промелькнули в памяти. Отчаяние и беспомощность, которые она испытала в прошлом, затопили разум. Чун Цзы дрожала всем телом, будто не слыша его слов. Она уклонилась, а затем оттолкнула его.

– Тронешь меня еще раз, и я тебя убью! – хмуро и холодно пробормотала она. – Убью вас всех…

Врожденный темный дух распространился вокруг Чун Цзы, создавая напряженную, мрачную атмосферу. Чжо Хао сначала замер, а затем разозлился. Он не услышал подтекста в ее словах – просто знал, что она отвергает его ради Му Юя.

– Хорошо! Убей! – рассмеялся юноша.

Чем сильнее он ее обнимал, тем яростнее становилась Чун Цзы. Она боролась изо всех сил. Чжо Хао хоть и был в гневе, все еще боялся причинить ей вред, поэтому не позволял себе применять слишком много силы. Но с ней уже почти невозможно было справиться. От безысходности он уже собирался воспользоваться магией.

– Молодой господин Чжо. – Голос был спокойным, слово облако, плывущее над бамбуковым лесом, – в нем не было ни радости, ни гнева.

Два человека в тот же миг пришли в себя, темный дух рассеялся.

В его присутствии Чжо Хао не мог позволить себе развязности и медленно опустил руки.

– Приветствую вас, почтенный, – поклонился Чжо Хао.

Ло Иньфань нахмурился, но промолчал.

Как наставник, он, несомненно, разозлился на того, кто грубо обошелся с его ученицей, однако не стал наказывать незамедлительно, пощадив репутацию школы Цинхуа.

Чжо Хао долго молчал, а затем попытался объясниться:

– Мне нужно было кое-что спросить у сестры Чун Цзы. Я был нетерпелив, а оттого невежлив. Прошу прощения.

Понимая, что она и сама потеряла контроль, Чун Цзы раскаялась и испугалась. Ничего не говоря, она быстро отступила в сторону.

– Если вопросов больше нет, не пора ли тебе вернуться? – так же спокойно сказал Ло Иньфань.

Чжо Хао не двинулся с места и смотрел на Чун Цзы.

Бессмертный проигнорировал его, развернулся и стал подниматься по ступеням. Опустив голову, Чун Цзы пошла следом.

Чжо Хао стиснул зубы, провожая ее взглядом. Не выдержав, он рубанул ладонью – кусок скалы размером в пару чжанов откололся от скалы и улетел в лес, круша пурпурные стебли бамбука. Клочья белого тумана отпрянули в стороны.

– Брат Чжо Хао, остановись! Почтенный будет в ярости, – закричала Минь Суцю, подлетая на мече.

Тот остался стоять неподвижно.

– Я предполагала, что ты придешь сюда, – прошептала Минь Суцю, крепко взяв его за руку. – Слышала от двоюродного дедушки… Но эти слова не могут быть правдой. Ты ведь так хорошо к ней относился. Как бы она могла…

– Почему нет? – холодно усмехнулся Чжо Хао, взмахнув рукавом. – Я ей не нужен. Значит, и мне, Чжо Хао, не нужна она!

Он встал на меч.

– Брат Чжо! – Минь Суцю полетела следом.

Ветер развевал невесомые одеяния, белые, словно снег или облака, струящиеся и искрящиеся. Его шаги были поистине достойны бессмертного: легкие и изящные, но в то же время уверенные, способные сдвинуть горы.

Учитель и ученица шли пешком, забыв о мечах.

Войдя в главный зал дворца Чунхуа, Ло Иньфань сел за стол.

Чун Цзы переживала, что потеряла контроль над своим темным духом. К тому же она боялась, что Чжо Хао неправильно все поймет и причинит вред Му Юю. Нерешительно шагнув вперед, она прошептала:

– Учитель.

Девушка уже собиралась опуститься на колени, но невидимая сила не дала ей это сделать.

Ло Иньфань жестом показал, что она может не продолжать.

– Я уже знаю.

Увидев, что наставник не собирается ее упрекать, Чун Цзы выдохнула с облегчением. Она встала с другой стороны стола и начала приводить в порядок письменные принадлежности.

Они больше не проронили ни слова. Каждый занимался своими делами, как и всегда.

Ночь постепенно опустилась на землю. Ярким светом засияли жемчужины Ночи.

Стол был начисто убран, книги разложены по местам, кисти вымыты. В чашке был заварен свежий чай. Пахло чаем и тушью. Каждая вещь в зале лежала на своем месте.

В дверях появилась стройная фигура с полным тазом воды в руках. Ее лицо было немного бледным, на лбу блестели маленькие капельки пота.

Ло Иньфань поднял голову и замер, увидев эту картину.

Все, что он видел прежде, нахлынуло на него.

Вот она наливает чай, растирает тушь, разрезает бумагу для письма. С тех пор как она вошла в этот зал, ее тонкие руки никогда не покоились без дела. Все та же тушь, все та же бумага, даже он сам… День за днем, на протяжении многих лет, она просто молча была подле него.

Кто-нибудь другой на ее месте давно бы достиг невероятных высот. Но она не могла изучать магию и не имела достойного положения. Напротив, лишь страдала рядом с ним.

Если бы она не вела себя так, он бы не чувствовал себя виноватым.

Техники пика Пурпурного бамбука – самые известные в мире бессмертных, но никто не унаследует их. Не то чтобы у Ло Иньфаня не возникало мысли о втором ученике, просто…

Мужчина испытывал бурю чувств и мог лишь вздыхать.

Ее упорство не давало Ло Иньфаню покоя, к тому же пик Пурпурного бамбука сейчас не готов принять другого ученика.

Что ж, остается только ждать, пока он освоит технику Зеркального сердца и уничтожит темный дух, и лишь затем можно будет передать техники следующему поколению.

Возможно, иметь лишь одного ученика – его судьба.

Чун Цзы почувствовала взгляд. Сердце дрогнуло, она опустила таз с водой и спросила:

– Учитель, я могу кое-что спросить?

Тот кивнул.

Девушка долго молчала, затем все же решилась:

– Дядю действительно не спасти? Он отдал тело мечу… Неужели и остаток его душ теперь не вернуть?

Ло Иньфань долго смотрел на нее, прежде чем сказать:

– Зная, что демоническому мечу нельзя оставаться в этом мире, он все же стал его хозяином, позволив причинять людям беды. У Чу Буфу нет вины перед школой Чаншэн, зато есть перед всем миром бессмертных и смертными людьми. Таков его удел. Тем не менее он все осознал и исправил, тебе не о чем скорбеть. Почему ты не понимаешь?

– Понимаю. Все ли в порядке с обрядом очищения меча?

– Почему ты вдруг спросила?

– Дядя заплатил за это жизнью. – Чун Цзы опустила взгляд. – Я хочу… посмотреть.

– У нас с главой есть свои соображения. Меч скоро будет очищен, и тебе не следует присутствовать, – сказал Ло Иньфань с тем же бесстрастным выражением лица. – Уже поздно. Ступай.

Чун Цзы согласилась, не ища предлога остаться, как это было прежде.

– Пока не стоит спешить с тренировками. Побольше отдыхай.

– Хорошо.